я вернусь!

сегодня нас выпустили на улицу, но только под четким присмотром охранника больницы. Юля для таких целей даже нарядилась. ну, она так считала, что она - супермодель в каких-то старых джинсах с низкой талией и кожанке ее-бывшего-друга. я тоже её такой считала. пока остальные девчонки в обычных ночнушках и халатиках (как я) качались на качелях, радостно гудя и листая какие-то журналы (картина происходящего как в рекламе колбасы), я наблюдала за тем, как Волкова тихо изучала сирень. она не кричала, не смеялась, не плакала. нахмурила брови, теребя пальцами листки и наслаждаясь запахом цветов. я же сидела на скамейке, перечитывая с улыбкой на лице сообщение от мамы: "я надеюсь, ты идёшь на поправку, милая. мы скучаем, любим тебя и целуем. от папы тебе особенно пламенный привет." я улыбалась зелёному экрану, понимая, что маме тяжело даётся освоение техники; для нее тяжёлым трудом было написать такое смс. наверное, ей кто-то помогал. и это грело мне душу ещё больше. я представила, как мама вышла во двор к ребятам - моим ребятам - и протянула телефон одному из них в руки. наверное, это был бы мелкий Игорёк. они бы сели все на скамейку и начали нажимать на непривычные кнопки телефона, пока мама переминалась с ноги на ногу, держа в руках голубенький платочек. а папа бы тогда крикнул из окна: "и от меня привет дочурке не забудьте!". мысли грели лучше солнышка. ветерок ласково нежил мои волосы, нагоняя запах недалеко растущей сирени и колыша одуванчики. а Юля все серьезно изучала кусты. то рукой по листьям проведет, усмехнувшись, то съест трехлистник, загадывая желание. -сорви мне веточку! у окошка поставим. - крикнула я, усмехнувшись куда-то в воздух. черноволосое чудо подлетело ко мне, отогнав мысли о скучающей семье, положило руку на скамейку и легла мне на коленки головой, снова теребя мои кудряшки: -знаешь, ты всё-таки прекрасна. так прекрасна, как вон та сирень. ты как лучик. как я рада с тобой дружить... хотелось переспросить: дружить? -а может быть, не только дружить. ты мне полюбилась. знаешь, я в своей жизни любила только отражение заката от стёклышек разбитых бутылок, кофе и тонкие сигареты. кем ты хочешь из них быть? -хочу быть стёклышком. - я засмеялась от абсурдности этой мысли, и Юля тоже подхватила мой смех. -да. будь отражением заката в стёклышках. ты даже рыжая, как солнышко... она улыбнулась и взяла мою ладошку, чмокнув тыльную ее сторону, приложила к груди и вздохнула. -а что ты имела в виду под "не только дружить"? - осмелилась я, пока ее голубые глаза смотрели на тот самый куст сирени. -не знаю, Лен. не знаю, вырвалось... -ты меня действительно любишь? -конечно! она это буквально выкрикнула, по-детски захохотав. я тоже засмеялась. -но ты, к сожалению, не мужской пол. мне так хочется тебя целовать, Лен. так хочется... - она вздохнула, проводя пальцем по песку и вырисовывая там какие-то узоры, за которыми я пристально наблюдала. -а что тебе мешает? -наверное, моя скорая смерть. я потупила взгляд, пялясь в небо. что-то резко рухнуло во мне. поджала губы, неожиданно сильно схватив ее за рукав кожанки, а она повернулась ко мне лицом, на котором читалось полное равнодушие и непоколебимость. -что? -ну, как-то так. -почему? - я смотрела в ее глаза, пытаясь найти там сотни ответов и утешение для себя снова, - ты чем-то смертельно больна? -да нет, что ты. я здорова. просто... -что "просто"? - мой тон был удивительно спокойным и ласковым, пока внутри бушевала волнующая буря переживания и отчаяния. -смотришь вокруг, и все такое скучное, блеклое... только вот ты - рыжее пятно. а от тебя отвернешься, так все опять серое, мрачное... -а ты не отворачивайся! я посмотрела на охранника, который слишком презрительно и внимательно смотрел на нас. но меня это не смутило - кажется, безумие полностью мной овладело. я наклонилась к ней все с той же теплотой, начав целовать так сильно, страстно и ярко в надежде, что это её хоть как-то остановит. какая я глупая и наивная. -если ты умрёшь, я умру тоже! - я нависла головой прямо над ней, закрыв если лица словно шторкой из рыжих волос, - что мне делать без тебя, Юль? -ну, не знаю. я ничего не знаю. совсем ничего в этой жизни не знаю и не понимаю... я встала со скамейки, схватив сорванную Юлей веточку сирени в одну руку, а другой держа ладонь Волковой: -пошли в палату. я наведу тебе чай...

***

она курит, кашляет, стоит уже в рубашке мятой с кружкой черного чая, давится им и смотрит то на меня, то в окно, будто ища какое-то сравнение. -почему ты на меня так смотришь? - я смущённо поджала под себя ноги, а она, держа в одной руке сигарету, а в другой - чай, подлетела ко мне и легла мне на живот. все, как всегда, вроде бы. но смотрит она сейчас по-другому. не печально, не радостно, не злостно и не любопытно - будто ищет уют глазами в стенах, в веточке сирени на окне и во мне. -я знаю, где у медсестры лежит вино. ты хочешь вина? я кивнула, на мгновенье подумав, что она забыла тот разговор, забыла, стёрла и никогда о нем не вспомнит больше. Юля чмокнула меня в губы, а я взъерошила ей ее черные волосы, послав воздушный поцелуй. -если даже меня однажды не станет, Лен, знай, что я вернусь. я вернусь, Лен, вернусь...