Пыльные дороги

Тварь была здесь. Хитрая, осторожная. Голодная. Эманации едва ощутимо висели вокруг: стылый сквозняк, затхлая сырость. Разлагающаяся плоть и кислотная взвесь. Шаг, поворот — капли росы срываются с лезвия, серебряными росчерками падая в буйную зелень. Где она? Где ты, тварь? Чувства обострены и исправно ткут полотно: цвета, звуки, запахи. Размеренный шелест дыхания, мягкий пульс сердца. Шорох прелой листвы и листвы, наполненной соками. Мир вокруг — плотный гобелен, в котором все неразрывно связано. Звуки, запахи, цвета. Движение. Шаг. Поворот. Неярко блестящая звезда на острие описывает полукруг, упираясь в плетение жизни, тронутой тленом. Выпитый до дна сосуд, клочья опадающей плоти, подернутые прошедшим ужасом глаза, обращённые в ничто: тварь была здесь, пытаясь насытиться. Лёгкая дрожь по хребту, толика сил и распавшаяся пылью туша. И шаг. Павший олень — не прореха, но завиток узора: свершилось, а не произошло. Но тварь ещё здесь. Близка. Голодна. Где ты? Скрип трущихся друг о друга стволов. Хилые, больные, с облезлой корой: расширившиеся ноздри ловят истекающую из них силу, но поток слишком слаб. Рябь на бурлящем ручье. Ключ на дне глубокого озера. Замереть. Опустить веки. Неспешно втянуть в себя мир, слушая ропот и ловя отблески вкуса. Где?.. Там! Бельмо, язва, сосущая пустота. С распяленных пальцев срываются молнии — шипение, свист, грохот! Иди сюда, тварь! — шепот? мысль? Призыв. Тварь срывается вперёд, не в силах сдержаться, и Завеса стонет, корчась движением. Отскок. Свист когтей у плеча, свист клинка, рубящего по загривку. Свалявшаяся шерсть, гниющее мясо — меч скребёт позвонки, не вспоров хребет. Отскок. Струящиеся потоки жизни вихрятся между прорехой бытия и плотной точкой: заткнуть дыру, лишить притока сил. Лязг зубов у лица — полпяди, смрад многодневной мертвечины, багровая вспышка проклятья. Кувырком уйти в сторону, под смыкающимися тяжелыми лапами. Перламутровая пелена вокруг тела дрожит от напряжения — тварь пытается сорвать защиту, добраться до скопившейся силы, поглотить ее, но потоки силы свиты плотно. Не расщепить, не пустить тающими лохмотьями, не засосать в ненасытную бездну. Гул рассекаемого воздуха — удар остриём с оборота, под оголённые кости челюсти, перечеркнуть расползающуюся шею, вытягивая из тела изуродованного лесного исполина остатки жизни. Гнилье осыпается влажноватым прахом, обнажая кости и хрящи. Отскок. Потоки жизни коконом окутывают тварь, крутятся в бешеном танце, отсекая ее от мира. Тварь пытается прорвать плетение чар, выскользнуть на свободу. Дотянуться хотя бы до чего-нибудь, чтобы поглотить — но получается лишь шагнуть в сторону на подламывающихся лапах. Туша истекает слизью и гнилью, осыпается внутрь себя, пока не остаётся желтоватый костяк. Подойти, не распуская плотно свернутого кокона: тварь ещё не схлопнулась, Завеса ещё не затянулась, жадно пытается вобрать в себя мир и жизнь, перекрытые чарами. Пульсирующая сущность твари хорошо заметна, она пробегает сполохами по костям, струится между ними, лёгким маревом колышется внутри опустелых ребер. — Кто же призвал тебя на погибель, дух? Ответа не было, и вряд ли мог быть. Слишком молодая тварь, слишком недавно прошло воплощение. Нет разума. Нет цели. Мятущегося в ловушке духа было жаль. Осторожно, медленно кокон, не выпускавший его на волю, стал сжиматься. — Вот так… Не бойся… Сейчас ты будешь дома… — А кто призвал тебя, тварь? — шепот отдался в голове мукой и ненавистью, и с сосущим звуком Завеса сомкнулась.

***

— Демон голода, ваше преподобие, — сказал ты, глядя в миндалевидные глаза смуглой северянки в расшитых одеждах. — Повезло: молодой, слабый. — Демон? — Она всплеснула руками, отчего широкие рукава крыльями разлетелись в стороны. — Святая Андрасте, избави нас… Ты втайне усмехнулся, продолжая смотреть ей в глаза. — Неужели у нас завелся малефикар? — продолжила жрица. — Не могу знать, ваше преподобие. — Ты пожал плечами. — Может, и завелся. Может, демон сам прошел Завесу. Я не храмовник. Деревенская настоятельница чуть заметно вздрогнула, но ничего не сказала. — Что-нибудь ещё, ваше преподобие? — поинтересовался ты. Попросит найти малефикара или нет? Жрица отрицательно покачала головой: — Нет. Благодарю за помощь. — Она вынула из кармана одеяния связку медальонов, отцепила один и передала тебе. — Стол? Кров? Оставаться в деревеньке галдящих ривейнцев у тебя не было никакого желания.