Алмазные будни

***

      После того случая в тренировочной Голубая была сама не своя. У неё постоянно всё валилось с рук, да и к тому же вела она себя рассеянно и не сразу реагировала на голос своей Жемчуг. И в очередной раз, когда она принесла какую-то старую вазу, с которой планировала что-то сделать, лишь бы не выкидывать, Алмаз наткнулась на Кристальных Самоцветов, что пялились ей в упор, но при встрече взглядами, они быстро отводили глаза, выказывая своё смущение. Аристократка слегка покрылась румянами. Судя по их выражениям лиц, они явно что-то видели. Да и Голубая обладала таким умом и проницательностью, что смекнула сразу: кроме того, что произошло между ней и Жёлтой, они не могли видеть ничего. Алмаз быстро отложила вазу и поспешила удалиться, старательно подавляя румянец на щеках. Несясь по коридору в спешке, она даже не заметила Жёлтую, задев её плечом, но, в силу своей воспитанности, извинилась, не сбавляя хода:       — И-извини!..       Воительница посмотрела ей вслед с недоумением. В голове стоял один вопрос: куда же она так несётся? Неужели она избегает её? Именно из-за этого внутри она всё ещё корила себя, что так поступила с ней. Наплевав на её чувства, Алмаз удовлетворилась через танец, а её оставила страдать и сгорать от стыда и неразделённых ощущений. Будто бедняжкой попользовались и выбросили. Сейчас Жёлтая должна оберегать её всячески от дурных мыслей. Внутри появлялось какое-то параноидальное чувство, что она, возможно, сломала или даже очень сильно ранила свою подругу. Алмаз тихо выдохнула и покачала головой, продолжая свой путь, размышляя.       Белая, в это время, даром время не теряла: она писала черновые варианты книги, собирая в стопку листочки, и всё под диктовку Стивена, который ходил по столу взад и вперёд, будто лекции читал. Алмаз аккуратно записывала за ним, стараясь успевать и не делать ошибок. В этом плане она была перфекционист. Правительница из кожи вон лезла, чтобы сделать всё чисто и идеально, да так идеально, что даже черновик от чистовика не отличишь.       Время уже близилось к закату и Стивен не был таким активным, каким он казался ещё час назад. Мальчик постоянно зевал и потягивался на ровном месте, а затем и вовсе сел на поверхность стола, наблюдая за рукой Алмаза, что беспорядочно двигалась по листку. Белая осторожно подняла глаза, посмотрев на чадо, стоило ему только замолчать.       — Стивен?.. Стивен… Стивен!       Стивен дёрнулся и огляделся по сторонам, ошалело смерив взглядом Белую.       Лицо правительницы выражало озабоченность за состояние мальчика:       — Ты здоров?       Ребенок сонно заулыбался, умилившись с заботы Алмаза, которая и понятия не имеет, что такое «сон». Ведь самоцветам он не нужен. К столу подскочила Жемчуг, осторожно поправив бант на себе сзади:       — Он хочет спать.       — «Спать»? Что это? — Алмаз расширила глаза, захлопав ресницами.       — Это состояние покоя, — ответила Гранат, присоединившись к беседе. — Люди отдыхают таким образом.       — О! Как мы! — щёлкнула пальцами Белая, заулыбавшись во весь рот, затем она посмотрела на Стивена, хлопая в ладони, точно глупое дитя. — Я могу проваляться с открытыми глазами десять циклов! Знаешь какая экономия энергии?! Просто отпад!       Гранат едва заметно усмехнулась, наблюдая за бурной реакцией Алмаза, поправляя свои очки:       — Не совсем. Они ещё закрывают глаза и просто погружаются глубоко в сознание. При этом имеется возможность видеть сны.       — Сны?.. — рассеянно повторила аристократка, стоя уже в дверях, затем также улыбнулась. — Звучит заманчиво…       На неё вновь уставились Кристальные Самоцветы, замолчав. Заметив опять такие же взгляды на себе Голубая судорожно забегала глазами и быстро отвела их в сторону. Весьма смешная и непонятная картина, что даже Белая слегка насупилась, наблюдая за каждой стороной «конфликта».       «И чего это они?»       Но сейчас лучше думать не об этом. Она быстро метнула взгляд в сторону мальчика, приближаясь к нему лицом, разглядывая ребёнка со всех углов. Его состояние ей казалось необычным, она тщательно изучала его поведение и старалась для себя вынести вердикт:       — Он устал.       — Гений, — с сарказмом усмехнулась Аметист, жуя пончик.       А Стивен вообще находился в полудрёме, он даже не обращал внимания, что на него смотрели два больших глаза, продолжающие выражать чересчур детское любопытство, несвойственное матери всех самоцветов. Ведь она, по идее, должна знать лучше.       В комнату заглянула воительница, осмотревшись по сторонам. Её привлекла толпа, собравшаяся почему-то именно в покоях верховной правительницы:       — Я что-то пропустила?       — Стивен хочет… Спать… — хрипло ответила Голубая, ласково наблюдая за мальчиком с заботливым материнским взглядом.       — «Спать»? — с прищуром вздёрнула брови Жёлтая, опустив плечи.       Ей чуждо понятие отдыха вообще, о каком сне тут можно говорить?       — Отдых… — продолжила Алмаз.       — «Отдых»? — всё ещё пыталась выяснить императрица. Затем она потрясла головой, мотнув ею в коридор. — Отведите его в комнату Розовой, там он наберётся сил.       — И верно, — подхватила Белая. Она аккуратно взяла мальчика в ладонь, бережно придерживая ребёнка. Троица двинулась в указанном направлении. Картина была воистину милая: мальчик спал в руках Алмаза, маленький скукоженный, в позе эмбриона. Белая едва держалась, чтобы не расплыться в улыбке. В данный момент она чувствовала себя счастливой мамой или даже бабушкой, заполучившей шанс подержать внучка на руках.       Добравшись до комнаты, она аккуратно зашла внутрь, спугнув галек, которые быстро попрятались в стенках и под полами, иногда выглядывая наружу, будто грызуны из своих норок.       Белая аккуратно разместила мальчика на большой и просторной для него кровати, пальцами поправив одеяло, затем она осторожно села на колени, наблюдая за ним с неким любопытством. Её сородичи пристроились по обе стороны от неё, занявшись тем же.       Прошёл час, а они всё сидели и рассматривали спящего Стивена, даже не пошевелившись. Но ребёнок начал просыпаться от того, что яркий свет бил ему в глаза. Он покрутился, поерзал, сонно бормоча:       — Кто включил свет?..       В ответ тишина. Стивен поморщил глаза, потерев их, и медленно раскрыл, а затем широко распахнул их, чуть не слетев с кровати:       — Белая!       И, конечно, как тут не испугаться, когда над тобой нависала огромная морда, чуть ли не вплотную, так ещё и своим свечением била в глаза? Как известно, Белая обладала способностью люминесценции, другими словами, она, как неоновая лампочка могла светиться, когда пожелала, если энергия, конечно, позволяла.       — Ты так мило делал… «Спать»… — хихикнула верховная правительница, за шкирку вернув его обратно на кровать.       — Ух… «Делал спать»… М-м… — с подстёбом бормотала Жёлтая, скрещивая руки на груди, краем рта ухмыляясь над Белой.       Стивен неловко засмеялся и потёр затылок, устраиваясь вновь в тёплой постельки:       — Друзья, почему бы вам тоже не поспать? Это же круто!       Жёлтая снова нахмурилась, в очередной раз задумавшись над словом:       — Спать… Поспать…       — Может нам и правда стоит попробовать поспать? — с той же рассеянностью посмотрела на всех Голубая.       Белая оглядела своих сородичей и глянула на Стивена:       — Что же… Раз все пойдут спать, то я буду спать с тобой, Стивен! — она довольно хлопнула в ладони, засветившись от счастья. От потока света, который излучала верховная правительница, Стивен даже зажмурился, прикрывая глаза рукой. Он посмотрел на Алмаза и весело засмеялся, неловко потирая шею:       — Да, Белая, только… Ты не могла бы перестать светиться? Это очень сильно бьёт в глаза.       Старшая эмоционально ахнула:       — Да, конечно! — она щёлкнула пальцами и свет, исходящий от неё, медленно потух. Тогда в комнате наступил приятный мрак. Она посмотрела на своих сородичей снова и взглядом указала на дверь. — Идите учитесь спать, а я посижу тут.       Жёлтая тихо вздохнула и, бормоча что-то невнятное, аккуратно поднялась, двинувшись на выход, а Голубая поспешила за ней.       В замке становилось темно, хотя никто ранее никогда не гасил свет, видимо это всё проделки Белой.       Жёлтая осмотрела потолок с интересом и медленно пошла по своим делам, но к ней подоспела Голубая, осторожно обхватив руку Алмаза, тихо проговаривая:       — Может мы тоже попробуем?       — Что именно? — холодно отрезала Жёлтая.       — Поспать…       Алмаз вздохнула, потирая переносицу, затем недовольно посмотрела на аристократку:       — И почему ты втягиваешь меня в какую-то нелепицу? … Пошли.       Голубая буквально засияла от счастья, словно ребёнок. Она за руку потащила её за собой в свои покои, хоть Жёлтая и нехотя плелась за ней, осматриваясь назад. Дорога много времени не заняла. Она закрыла за собой дверь и побежала к кровати, осторожно присев на неё, похлопав по месту рядом.       Воительница ещё какое-то время постояла отчуждённо у дверей и аккуратно присела, посмотрев на свою подругу.       Обе замолчали на мгновенье, будто не знали с чего начать и чем закончить. В комнате было сумеречно и скорее из-за цветовой гаммы с преобладающими синеватыми оттенками, благодаря которым, можно было бы легко уснуть. Лёгкий свет излучали только глаза обеих. Голубая смущённо посмотрела на Жёлтую и аккуратно прилегла на кровать, раскидав свои волосы по подушке. Она выглядела так превосходно, так умилительно, что внутри Жёлтой снова становилось немного не по себе. Она же, в прямом смысле, пыталась совратить её без продолжения любовного акта. И о чём она только думала? Между ними не может быть ничего. Они коллеги. Они коллеги и точка!       Воительница вздохнула. Но делать было нечего. Она обещала ей. Она обещала себе оберегать её и быть с ней и обещала ей исполнить её волю. Хоть она и не может сидеть долго без дела, а уж лежать, тем более, но ради неё она готова пойти даже на это.       Подумаешь, прижать к себе свою Алмаз и нежно приголубить. Жёлтая аккуратно легла рядом, расположившись напротив неё. Обе какое-то время смотрели друг-другу в глаза, аккуратно касаясь ладонями. Сначала они сцепились пальцами, а затем императрица осторожно накрыла своей тёплой рукой прохладную ладонь красавицы, снова взглянув на неё.       Голубая ответила ей взглядом, она мягко подвинулась к ней, осторожно положив мягкие руки ей на грудь, прижавшись плотнее. Пальчики игриво прошлись по её ключицам, а щёчки покрылись румянцем, получая истинное удовольствие от того, что могла хотя бы прикоснуться к ней. Вторая слегка подалась вперёд: она осторожно обняла её, прижимая тесно к своей груди, передавая ей тепло своего тела. Пальцы нежно ласкали её волосы, сплетаясь с её прядями и нежно путаясь в них, а губы мягко целовали затылок. Жёлтая зарылась в них, вдыхая запах морского бриза и природной свежести. Такой чарующий аромат уносил её глубоко в мир расслабляющих запахов, а шейка, возможно, пахнет ещё слаще, как и вся её кожа.       Голубая в очередной раз доверилась ей, под нежными ласками она закрывала глаза и постепенно впадала в сон, сама не понимая, как это происходило, но ей было так хорошо и так приятно, а отпускать Алмаза не хотелось никуда.       Жёлтая прижала её к себе теснее. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, а в голове мелькали мысли:       «Я всегда буду с тобой.»       Она позволила ей расслабиться, никуда не уходя и даже не шевелясь, и подарила ей ещё один поцелуй в лоб, закрыв глаза.       » Никогда не брошу. Я дала себе клятву.»       Алмаз и не думала спать. Плевать она хотела на всю эту чепуху, ей важно быть рядом. Она была рядом с её самых первых дней и будет с ней до конца. Воительница, она и верна своим словам, точно благородный рыцарь. Она ни разу не обманывала ей в таких крупных вещах, но она очень много лгала себе и лжёт по сей день. Алмаз постоянно отрицала, что она способна чувствовать, но она чувствовала. Она отрицала, что способна принять кого-то в свою семью, но она приняла. Она сильна, но в то же время очень слаба. И эта слабость проявляется по-отношению к сородичу, которому она беспрекословно верна. И даже, в какой-то степени, благодарна.       Белая тоже меняла свое отношение к жизни и к малышу, в том числе. В темноте в глазах Алмаза проблёскивала то ли веселая печаль, то ли грустная радость. Ну что говорить? Как вернее выразить те смешанные чувства, в запутанной голове? Глаза печально улыбались, а губы всё молчали. Как исцелить пугливость столь нежных рук, ждущих только разлук? Почему так трудно любить… А терять ещё трудней? «Измени своим взглядам, полюби себя другую.» То ли совет, то ли упрёк? И столько мыслей в голове мелькало, но все они развеивались, будто туманная гуща. И манит мысль стать чем-то другим, и манит за собой бесконечный поток мыслей, погрузиться в них и утонуть. Алмаз, готовая размышлять и забыть о существовании. Алмаз, научившаяся любить и понимать.       Она осторожно разместилась рядом с кроваткой, подогнув ноги, рассматривая мальчика. Белая бесшумно подтянула её к себе, чтобы быть с ним ближе, а затем закрыла глаза, грея его своим тёплым дыханием.

***