Алмазные будни

***

      Аристократка плавающей походкой переступила порог к своей базе. Цветовая гамма резко стала приятно холодной с некой голубизной. От такой слегка сумеречной атмосферы немного клонило в сон. Коридор был широкий и мягко сверкающий всеми оттенками голубого. По стенам разливался водопад, заполняя пространство усыпляющим шумом.       Шпинель не могла усидеть на месте и, поэтому она переползала от одного края её петли к другому. Малиновые глаза так и выражали восторг и интерес ко всему происходящему. И несмотря на то, что атмосфера невольно клонила в сон, ей это не мешало удивляться каждой детали.       И неудивительно, что у Алмаза такие сонные глаза. Хотя, насколько она успела себя переубедить, они не сонные, а до жути спокойные.       На дверях виднелась фреска с её изображением. Глаза малышки загорелись лишь сильнее. Пройдя через коридор, они оказались в огромном зале, будто сделанного из голубого хрусталя. Он переливался, сверкал, играя с освещением. Полы напоминали зеркало, колонны были угловатые, такие же сверкающие, и потолок… Очень высокий потолок.       — Что это за место? — удивлённо спросила Шпинель, но сделала она это очень тихо, дабы не нарушить и так приятную атмосферу тишины своим голосом. Алмаз взглянула на неё с улыбкой и прошлась по залу, осмотревшись:       — Здесь когда-то я устраивала балы. Маленькие празднички для своей свиты.       — Праздники?       — Мхм… Когда Розовая покинула нас, всё это исчезло и забылось. Моя база считается наполовину нефункциональной, — васильковые глаза красавицы потускнели при одном воспоминании об этом. Тонкие изящные пальцы прошлись по колонне, а глаза грустно оглядели зал. Алмаз натянула улыбку и пошла дальше, хотя Шпинель продолжала оглядывать всё вокруг, задерживая свой взгляд на троне, который стоял вдали, отвёрнутый к углу.       Самоцвет поспешила утихомирить свою тоску и вновь вернуться во внешний мир, дабы продолжить маленькую экскурсию для Шпинель. Они оказались в очередном длинном коридоре, который ничем практически не отличался по интерьеру. Снова эти журчащие водопады и приятный шум воды, ласкающий слух. Алмаз дошла до развилки, где было три двери. Одна из этих дверей являлась центральной к её базе, где свободно ходили самоцветы из её свиты.       — В какую из двух дверей ты хочешь пойти?       — Но я вижу три двери.       — Ах… Это центральный вход. Мы вошли с тобой через чёрный, уже давно забытый.       Маленький самоцвет покрутила головой и её взгляд упал на ту дверь, что была перед ними:       — Что там?       Алмаз тихо усмехнулась и пошла вперёд, бесшумно ступая босыми ногами по сияющему полу. Двери раскрылись перед ней и она вышла к голубоватому коридору в большой зал с аркой и статуей. За этой аркой находилась отдельная комната, что называлась купальней. Толстые стены из водопада создавали ещё больший шум, а вода разбрызгивалась на мелкие капли, создавая своего рода некий влажный пар.       — Вау! — воскликнула малышка удивлённо. — Такое большое пространство.       — Было время, когда мы собирались тут все вместе… — мягко ответила аристократка, пройдя внутрь, осмотревшись.       В купальне было довольно прохладно и, скорее, из-за эффекта, что создавала вода. Алмаз любила нежиться в ледяных источниках и не терпела высокие градусы. На полочке стояли туалетные принадлежности: чашечка с гребешками разных видов, кисточки, склянки, бутылочки, в которых что-то было вроде, своего рода, «шампуня» или «парфюма».       — Розовая пела песни под водой, а мы пытались их угадывать… Нам было весело…       Шпинель подняла голову и с некой грустью посмотрела на лёгкое отчаяние аристократки. Но она снова попыталась быстро подавить эту печаль и вновь продолжить экскурсию, однако воспоминания не могли не возвращать её к прошлому. Тогда маленький самоцвет решила возникнуть:       — Я могу вам петь!       Голубая остановилась, взглянув на малышку:       — Ты?       — Да! Мы можем хорошо проводить время! Я люблю игры разного рода, — она запружинила ножками, раскачиваясь из стороны в сторону. Алмаз с задорной улыбкой посмотрела на малышку и засмеялась:       — Знаешь, а ведь это хорошая идея, — Голубая тихо вышла из бассейна и пошла в другую комнату, оказавшись в коридоре, где мимо всё также проходили самоцветы из её свиты.       Она немного прибавила шаг и раскрыла двери в свою диспетчерскую, осмотревшись. Посреди зала стояли кресло и пульт управления для наблюдения за планетами.       — Это место заброшено вот уже шесть тысяч лет. Хотелось бы превратить его во что-то иное… Я не могла следить за своими колониями и мне было крайне неловко взваливать все свои заботы на плечи Жёлтой. Я частично сложила свои полномочия ещё тогда, когда только узнала о «расколе» Розовой. Знаешь, как одолевали меня воспоминания и чувство вины? Хотя, о чём я. Чувство вины одолевает меня и по сей день. Но я не позволю никому тебя обидеть… — она ласково посмотрела на Шпинель, прижав её к себе так трепетно, будто мать своего ребёнка. Самоцвет светилась от счастья буквально, прижимаясь щекой к камню Голубой. Он был такой же прохладный, как и она сама, но это даже не мешало ей полностью ощутить на себе её энергию, столь расслабляющую и успокаивающую, как ни странно, не давящую на психику и эмоциональное состояние. Чувство спокойствия, будто сонное море в туманную погоду.       Спустя время они обе вышли из базы, подойдя к центральному залу, где их ждала Жёлтая, постукивая каблуком длинных сапог. Она внимательно глянула на Шпинель и подошла чуточку ближе.       Аристократка осторожно подставила ладонь, дабы их дитя без проблем сменило местоположение, что она и сделала. Она перебралась к ладони Жёлтой и глянула на Голубую.       Алмаз подняла глаза на подругу и улыбнулась ей:       — Будь с ней аккуратна, ладно?       В ответ воительница лишь иронично усмехнулась, выказывая своё недоумение. Алмаз помотала головой и поставила руки в боки:       — Хорошая шутка. Конечно же, я буду осторожна, глупышка, — затем она обратилась к Шпинель. — Готова?       Малиновый самоцвет посмотрела на Алмаза, что стала одной из трёх опекунш и энергично закивала ей.       — Естественно! Воительница заухмылялась и направилась в сторону своей базы. Широкие двери с шумом распахнулись, приглашая в свои покои, столь огроменные, что малышка чувствовала себя по-прежнему ничтожной, по-сравнению со столь высокими колоннами и величавыми фресками на стенах. Всё выглядело столь идентично, что и внутри базы Голубой, разве что в жёлтых тонах, будто они обе попали на солнечную сторону огроменного здания. Здесь было тепло и даже очень. Солнечные зайчики играли на стенах, перескакивая с колонны на колонну по мере передвижения светила. Тонкие губки маленькой самоцвет поджимались от некого удивления. Здесь не понаслышке красиво. Она увидела всё своими глазами.       — Значит ты заведуешь армией?       — Когда-то… — коротко ответила воительница, стуча каблуками по звенящему полу, что эти звуки отдавали в уши. — Я расформировала свою армию.       — Но почему?       — Колонии мне больше не нужны.       Она раскрыла двери и прошла в сторону бывшей диспетчерской, где теперь уже было темно и немного неуютно, особенно для тех, кто боится этого мрака.       — Я буду искать применение своей силы с другой стороны.       Шпинель с интересом посмотрела на воительницу, спокойно разглядывающую почти пустое и нерабочее пространство. Она немного сжала её наплечники и закусила губу вновь:       — А Голубая тебе кто?       Тут Алмаз опешила и чуть не поперхнулась. Она посмотрела в сторону самоцвета, а та лишь неловко ей улыбалась. Но что можно было ответить на это? Жёлтая покачала головой и сухо ответила, прокашливаясь в кулак:       — Коллега.       — Коллега. Значит вы все коллеги? Я совсем ничего не знаю об Алмазной иерархии. Это так увлекательно звучит.       Но она лишь промолчала и слегка улыбнулась краем нежных мягких губ. Алмаз вздохнула и тихо вышла из комнаты, идя в другую сторону, пытаясь отвлечь малышку от ненужных мыслей.       — Что бы тебе показать ещё...       Шпинель задумалась вместе с ней и щёлкнула пальцами:       — У тебя же есть купальня?! Как у Голубой!       — К-купальня? — императрица подняла бровь. — У меня есть сауна… Но это не совсем купальня.       — О! Покажи мне её!       Алмаз замолчала и едва заметно улыбнулась, направившись туда. Дорога была недлинная. Всё было под рукой, если можно так сказать. Они прошмыгнули к коридору, идя вперёд под сопровождением пристальных взглядов живых стен. Уже чувствовалась какая-то паркость издалека, даже не переступая этот порог. Не все самоцветы любят воду и мочиться в ней досконально. Жёлтая является одной из таких. Именно поэтому она отдаёт предпочтение сауне, где на себе можно ощутить лишь влагу, а не промокнуть до ниточки.       Они зашли внутрь, где эта влага и правда впивалась в кожу. Кругом был пар, а за ним мало что видно. Стёкла запотели так сильно, что множество капелек, будто бусинки, украшали их, слезой стекая вдоль по раме и стеклянному покрытию. Малышка едва сдерживала своё удивление, зная, что она ни разу не сталкивалась с этим. Всё так богато и красиво, и её берет некая зависть, что она не была рождена Алмазом, зато она живёт с Алмазами.       Шпинель поспешила слезть с неё и села на некий выступ, напротив своей опекунши, водя глазами.       Воительница села напротив, сопроводив серьёзной и покорной улыбкой маленькое создание. Её рост и внешний вид демонстрировали её величие без всяких лишних слов и жестикуляций. Благородный свет, аристократичная алмазная раса, «чистокровные» самоцветы.       — Я часто прихожу сюда в перерывах между работой, — наконец начала она после долгого молчания.       Шпинель опомнилась и посмотрела на неё, покачав ножками:       — Здесь уютно…       — Тебе нравится? — край губ императрицы дрогнул в лёгкой улыбке. Она мысленно пыталась привыкнуть к новой собеседнице. Частично она напоминала ей Розовую, но для неё она вела себя довольно скромно, чему у их сородича стоило бы поучиться.       Шпинель, в свою очередь, на мгновение позабыла о том, что совершала покушение на наследника Алмазного престола, возможно и к лучшему. Если бы она начала нервничать, то Жёлтая определённо бы это заметила, а зачем сейчас портить такой момент?       — Да, конечно! — ответила она, немного заикнувшись. Ей бы тоже стоило адаптироваться рядом с воительницей. Аура Голубой немного легче ауры Жёлтой. Скорее лишь потому, что характер аристократки куда мягче, чем характер воительницы, хотя последняя старается изо всех сил казаться ровным счётом такой же свободной, а не скованной, но она постоянно выдавливала из себя слова, не зная, как завести разговор. Верно, она больше работала, нежели говорила, да и говорила она редко, отрывисто и очень холодно.       Жёлтая ухмыльнулась и закрыла глаза, почувствовав некое спокойствие. Они просидели почти половину цикла, пока Алмаз не опомнилась, что должна доставить её Белой.       — Я должна отнести тебя Белой.       — Так скоро? — удивлённо спросила Шпинель, будто неохотно нарушала покой с ней.       — Не волнуйся, мы ещё увидимся, — Алмаз позволила самоцвету забраться себе на плечо и быстро покинула сауну, поспешив вернуться к общему залу, где всё ещё стояла Голубая, будто застывшая статуя, и рассматривала расписные узоры на стенах. Её сияющее величество немного топало ногой и недовольно смотрело на свою подчиненную.       — Жёлтая, ты очень долго. Надеюсь Шпинель жива… Учитывая то, как ты носишься по коридорам!       — Как остроумно… — хмыкнула воительница и протянула руку в сторону Белой, позволяя Шпинель перебраться к ней.       Старшая Алмаз бережно подставила ладони, распахивая свои большие глаза, изумлённо рассматривающие маленькое чудо.       — Моя звёздочка! — она бережно щекой потёрлась о щёчку крохи, посмеиваясь. — Мамочка покажет тебе свои покои и покажет тебе кое-что ещё… Ты готова?       — Да… Да, я готова!       — Тогда закрой глазки…

***