Алмазные будни

***

      — Как ты думаешь… Куда мы идём?       Послышался мягкий голос Белой. Она стремительно шла вперёд и смотрела туда же, передвигаясь по… Пустоте.       Но что могла ответить маленькая самоцвет? Всё, что она видела, это действительно пустота. Незаполненное пространство, не имеющее ни единой материи, за которую можно было зацепиться взглядом. Очевидно Белая могла показать что-то куда больше, чем её сородичи.       — Куда-то вперёд… — неуверенно ответила Шпинель, сидя на плече у императрицы.       Стук каблуков и лёгкий шорох накидки раздавался по всей местности эхом. В ответ Алмаз лишь промолчала, улыбаясь. Она взмахнула своей сияющей тканью и пустота рассеялась. Вместо этого они оказались в сверкающем, слепящем глаза коридоре. Всё было в серебристых тонах, идеально и эстетично установлено: колонны, украшения, шёлковые занавески. Коридор был необычайно длинным… Куда длиннее коридора младших соправительниц. И всё скорее потому, что встреча с верховной императрицей Хоумворлда само по себе предвкушающее событие, а это призрачное чувство создавала ещё и та самая длина коридора.       Наконец Белая распахнула двери и прошла к своему залу, где был расположен трон, отдалённо напоминающий трон ледяной королевы. Всё было оснащено белыми кристаллами и всё было так чисто, выбелено, что Шпинель стало не по себе… Будто весь мир вокруг лишился своих цветов и только она осталась такой яркой.       — Добро пожаловать ко мне, звёздочка… Я часто бываю здесь, поэтому если тебе будет нужна моя помощь, то без проблем можешь обратиться ко мне.       Но малышка промолчала и лишь выдавила из себя удивление:       — Вау!..       В своей жизни, кроме как сада, Шпинель повидала практически ничего… И даже такая, казалось бы Алмазам, мелочь, как Алмазный дворец, удивлял её до состояния проглоченного языка. А удивляться тут нечему. Подданные видят такое циклами напролёт.       Лицо Алмаза озарила великодушная улыбка, понимая, что она испытала удачу, впечатлив свою малышку. Самоцвет медленно двинулась дальше, где за троном скрывалась ещё одна дверь. Там тоже был коридор, но уже короче. Сразу же показались развилки, ведущие в четыре комнаты: диспетчерская, покои, бассейн и главный мост, ведущий к базам её младших сородичей. Слуг её не было, будто все куда-то пуфнулись. Однако Алмаз не обратила внимания на эту напасть. Она продолжила свой путь.       Её комнаты дитя всегда успеет посмотреть, а впереди еёждет целое путешествие по империи.       Она прошла через эту дверь к мосту. Далее они взобрались на высокую башню, что открывала им весь обзор на огромный Мегаполис, жизнь которого кипела, как никогда ранее. Императрица ускорила шаг и наконец-то побежала вперёд, спрыгнув с высоченной крыши. Такого поворота никто не ожидал.       Шпинель вцепилась в наплечник своей опекунши, звонко закричав, глядя, как они падали в какую-то чёрную пропасть. Она зажмурилась, дабы не видеть этого ужаса, с которым она могла бы столкнуться через считанные секунды. Однако их падение было каким-то затянутым, и маленькая самоцвет раскрыла малиновые большие от испуга глаза. Первое, на что та обратила внимание, это то, что она летела над высокими небоскрёбами, а не падала. Другое — Шпинель сидела на огромной белой птице, что была так похожа на феникса. Её крылья тянулись шлейфом и разрезали воздух. Передняя сторона крыльев отражала космическую вселенную, как и её накидка в стандартном обличии. Чёрный маленький клювик, звездообразное оперение на головушке, длинные хвосты. Она изящно расставила крылья, паря над империей.       — Порядок? — Алмаз повернула голову в её сторону, сохраняя баланс.       Шпинель в изумлении расширила глаза, растерявшись, прежде чем ответить:       — П-порядок.       — Алмазы и не на такое способны, крошка, — гордо продолжила Белая, вновь вернув голову в исходное положение.       Она взмахнула мощными крыльями, что издали шум ветра, немного сбавив скорость полёта. И действительно, сверху был целый обзор чуть ли не на всю планету. Самоцветы казались такими маленькими и никчёмными, в то время, как эти двое величественно парили в воздухе.       — Никогда не летала таким образом? — немного удивлённо спросила Белая, высматривая что-то в пространстве.       — Н-нет… Вообще нет!       — Тогда держись крепче, — с этими словами она резко поджала крылья, начав падать под углом сорок пять градусов.       Шпинель завизжала, силой сжав перья Алмаза, паря в воздухе ногами вверх, боясь, что потеряет хватку из-за резкого снижения.       Белая раскрыла крылья в самый последний момент, прежде чем шмякнуться об землю.       Самоцветы, уж стало быть, поверили в то, что Алмаз действительно решила саморасколоться, но не тут-то было. Выполняя воздушные пируэты, императрица ловко маневрировала между высотными зданиями, огибая их по запутанной траектории. Глаза Шпинель наполнялись детской радостью и восторгом. Никогда она не летала на спине Алмаза, обращённой в птицу.       В это время происходило самое интересное: ударной волной крыльев она небрежно разносила строй-материалы. Вылетев за пределы города, она выполнила мёртвую петлю, вновь ускорив свой полёт. На этот раз им уже попалось множество горных пород, которые она также огибала зигзагами или, словно бур, закручивалась, поджимая крылья, чтобы пронырнуть между узкими щелями каньонов.       Малышка едва сдерживала эмоции, настолько ей нравилось происходящее. Игры-играми, но это был лучший опыт полёта в её жизни.       Наконец Белая начала замедляться, замахав крыльями чуть чаще, спускаясь к пустынной местности. Мощные лапы приземлились плавно и аккуратно, а взмах крыльев вскоре замедлился. Императрица снова приняла исходную форму, прогнув свою спину:       — Уф… Старость не в радость.       — Это было замечательно! — вскричала Шпинель. — Ты так красиво летаешь!       — Красиво? — удивлённо переспросила Алмаз, взглянув на неё. — Обычный полёт… — хоть на щеках и выступил румянец, она постаралась не растеряться из-за её комплимента, который, честно говоря, вызывал у неё чувство лести. — Я очень давно так не летала…       — Ты и правда ТАК летала?       — Да… В первую эру, — мягко ответила Белая, посмотрев на засушенную землю, проведя ногой по ней. — Но это было единожды. Я исследовала планету.       Шпинель заулыбалась лишь милее от услышанного. Ей довелось увидеть прекрасного феникса в полёте и более того, она сама чувствовала себя, словно феникс, что высоко парил над поверхностью. В глазах пронеслась эта детская искорка, а щёки уже болели от невозможности перестать улыбаться.

***

      Воительница медленно подошла к аристократке, коснувшись её плеча.       Голубая не совсем ожидала увидеть её здесь, поэтому слегка дрогнула, ощутив тёплую руку подруги. Она посмотрела на неё, заправляя волосы за ухо:       — Ах… Жёлтая… Это ты…       В ответ Алмаз лишь усмехнулась и придвинула союзницу к себе:       — Звучит так, словно ты не рада меня видеть…       — Нет, я… Нет… Не говори ерунды, — красавица лишь тяжело выдохнула, почувствовав некий дискомфорт внутри себя. — Я просто думаю, чем бы ещё можно было удивить Шпинель…       Жёлтая не отрывала от неё взгляда, молчала и слушала внимательно. Она вслушивалась в её хрипловатый голос, всматривалась в её васильковые глаза, тепло улыбаясь Алмазу.       — Знаешь… — начала она, — Я тоже пытаюсь дотюкать до этого… Но я думаю с этим Белая справится отлично, — её пальцы едва ощутимо провели по голым плечам, которые тут же дрогнули под этим изящным прикосновением. — Я видела кое-что интересное…       — Интересное?..       — Ты никогда не думала о том, что Белая умеет летать?       — Летать… — будто очарованная повторила аристократка, но тут же очнулась. — Летать? Но разве это должно тебя удивлять?       — Я не видела таких созданий ранее, которым она подражала…       — Птица… Это птица… Они легки, как воздух. Грациозны, как танец листьев, спадающих с отяжелевших ветвей осенней тонкой берёзы. Земля полна подобных чудес, Жёлтая…       Воительница замолчала. На лице заиграла какая-то очарованная улыбка. Она придвинулась к ней, словно услышала в её словах некую долю желания увидеть что-то за пределами Хоумворлда. Ощутить это своими руками и прикоснуться к совсем неизведанному миру.       — Грациозны… Как ты? — мягко улыбнулась ей Алмаз. — Ты хочешь это увидеть, правда?..       Голубая почувствовала призрачное прикосновение губ к своему уху. Вновь эти игры на чувства… Или она надеется на то, что может попользоваться её состоянием пока может. Ощущая дыхание у себя над ухом, красавица решила умолчать.       Самоцвет нежно отстранилась от старшей подруги, медленно направившись куда-то в совсем другую сторону. Однако это молчание долгим не было… Она остановилась, не оборачиваясь, и лишь перевела тему:       — Нам нужно подготовиться к их прилёту. Показать комнату Шпинель…       Алмаз вновь озарила её удовлетворительной улыбкой соглашения и, стуча каблуками, направилась за ней.       — Конечно… Конечно…

***

      — Жаль… Я слишком стара для игр в салочки, — разглядывая небо, произнесла Белая. Затем она снова устремила свой материнский взгляд в сторону Шпинель.       В это время маленькая непоседа бродила вокруг её руки, воображая, что шагает по тонкой леске над пропастью, держа равновесие.       — Ну и ладно! Зато мне теперь не одиноко! — её ботиночки смешно пискнули, как и она сама. Малиновые глазки осмотрели потрескавшуюся от засухи землю. — Но почему бы нам не вернуть к жизни часть местности?       — Хорошая идея, дорогая, но на это уйдут большие затраты… Но я что-нибудь придумаю, — уверила её Алмаз, сладко улыбаясь малышке.       Все её внимание было приковано только к ней. Её глаза улыбались также широко, как и рот. С искренностью и весельем. И это прекрасное чувство, вероятно забытое на долгие годы, возвращалось вновь. О Стивене так не позаботишься, зато проявить свою любовь к ней вполне возможно.       — Первым делом я бы занялась местной флорой… — продолжила императрица, осматривая пустующую местность вокруг себя. — Мы приурочим Голубую и Жёлтую к этому делу.       От услышанного глазки малышки загорелись лишь сильнее и она запрыгала вокруг своей опекунши.       — О! Я буду помогать! Я буду помогать! У нас всё будет просто прекрасно! И даже лучше.       Белая наблюдала за ней, потирая белоснежную щеку, к которой вот-вот подступал румянец умиления. Над ними повисло молчание и оно длилось до тех пор, пока Алмаз не пришла мысль о том, что она обещала ей показать кое-что важное.       — Ах… Совсем забыла.       Шпинель посмотрела в её сторону с некой заинтересованностью. Старшая Алмаз присела перед самоцветом и протянула ей ладонь.       — Мы должны оказаться кое-где ещё…       Малиновые глазки округлились от переполнявшего её чувства детского возбуждения, она подскочила и прыгнула к ней на ладонь, обхватив большой палец Алмаза, затем от пальца прыгнула ей на плечо, прижавшись.       Убедившись, что Шпинель крепко прицепилась к её наплечнику, Белая пригнулась и в прыжке снова обратилась в белоснежную птицу. Вновь взмыв в воздух, вновь разрезая его крыльями, она стремительно полетела к Хоумворлду.       В очередной раз исполняя воздушные трюки, чтобы побаловать своё дитя, Белая при этом впечатляла проходящих мимо самоцветов своим шоу, которое она, вообще-то, не планировала, так ещё и в таком необычном образе.       Шпинель вскрикивала от восторга, заливаясь звонким смехом, что раздавался эхом по всему воздушному пространству. Они залетели за здание, что некогда являлось базой Розового Алмаза. Брошенное и немного ветхое, но такое раритетное, восполняющее историю империи вживую.       Взмахивая шумно крыльями, Алмаз приземлилась на камень, опустив крылья, чтобы Шпинель могла свободно скатиться по ним безопасно к земле. Самоцвет так и поступила. Она раскрыла полностью большие глаза и рассмотрела всё, что было вокруг неё. А всё выглядело так спокойно и воодушевляюще, что нельзя было не отдаться этому расслаблению и просто закрыть глаза, вдыхая запах роз и чистых вод. Это было что-то вроде бассейна с розоватой жидкостью и плавающими лепестками по её поверхности. По стенам прорастали лозы, сломанные каменные столбы, цветы, журчание ручьёв, стекающих по этим стенам. Здесь можно находиться циклами напролёт.       Шпинель замерла, рассматривая сие чудо-строение. Она развернулась к Алмазу, так и спрашивая взглядом: «Что это?».       Белая уже находилась перед ней в своем прежнем облике и мягко улыбалась малышке, рассматривая попутно конструкцию.       — Некогда ранее… Я хотела подарить это Розовой… Но не успела… — в глазах читалась некая грусть, хоть она и старалась улыбаться изо всех сил, дабы не заставлять её дорогую крошку испытывать ту же печаль, а возможно и ревность.       Шпинель, рассмотрев Алмаза, аккуратно приблизилась к ней, запрыгнув на колени.       Это отвлекло её от прискорбных мыслей, однако не утихомирило внутреннее горе. Белая опустила глаза к ней, взглянув на дитя, что прижалось к её крупной ладони. Императрицу озарила ласковая улыбка. Она закрыла глаза, прижимая к себе самоцвет, что был счастлив наконец ощутить тепло любящих рук.       — Теперь это всё твоё, моя принцесса…