Самовыдуманный рай

Кольцо подходит почти идеально. С красивым камушком, само из драгоценного металла. У Айрона явно есть вкус не только в одежде, но и в украшениях. Альфа немного прогадал с размером. Но, благо, что оно оказывается больше, а не меньше. Будь что будет — решает тогда Яли, принимая предложение о браке. Но после этого он мечется из стороны «сглупил» в сторону «правильное решение». И не понятно пока: во что все это выльется. — …Ты уверен? — переспрашивает третий раз за полчаса Айрон, будто Яли собирается убежать при первой возможности. — Да. — Для меня это уже четвертое тату. Кстати, родители не знают. А твой папа не будет против, что ты решился сделать со мной парное? — спрашивает Айрон, притворяясь, что не понимает какие отношения у Яли и его папы. И за эту тактичность его стоит уважать. — Не будет, — кивая коротко отвечает он. А хочется добавить «Да хоть я налысо побреюсь, ему будет все равно». — Ладно, понял, идем, — улыбается ему альфа. Айрон редко улыбается. Но улыбка у него красивая. И, что хорошо, не похожа на отцовскую. Мастерская подпольная. О ней знают немногие — как пояснил ранее Айрон. Тут работает один его друг, который и делал татуировки альфе: в местах, обычно скрытых под одеждой, чтобы было незаметно со стороны. Яли заходит за Айроном в подвальное помещение. После в коридор, спускаясь по ступенькам еще ниже. И, наконец, дверь. Внутри их встречает бородатый мужчина, представляется каким-то именем, которое Яли забывает спустя несколько секунд. Сначала ему показывают журналы с эскизами. Он, недолго думая, находит среди прочего разнообразия птиц. Смотрит на Айрона, тот согласно кивает ему. И Яли выбирает силуэт летящей вдалеке птицы. …Это оказалось не так больно, как думалось вначале. Мастер оканчивает свое дело, и Яли отводит взгляд от покрасневшего запястья. На Айрона. А тот неотрывно смотрит на него. Взглядом, в котором основательно что-то поменялось. Видимо, Айрон увидел в нем родственную душу. Человека, готового закрыть глаза на запреты, пусть и в пределах разумного. Яли все равно, полюбит ли его муж после их маленького общего секрета. Достаточно того, что Айрон не вмешивается в его личное пространство и не навязывает свое мнение, поведение. Не принуждает. Но иногда Яли кажется, что именно этой альфьей твердости, найденной когда-то во Фране, жутко не хватает теперь в Айроне. Да и в любом другом. Да, Фран вел себя ненормально. Слишком собственник. Он любил держать все под контролем. Может, во время их недолгого романа Яли свыкся. Или свихнулся. Тут с какой стороны посмотреть. Новые фетиши отнюдь не в радость. Ибо удовлетворить его запросы Айрон не сможет. Мягкий, на первый взгляд. Но может, с возрастом Айрон станет больше похож на отца, хотя бы поведением, ведь внешность у них разная. Оно и понятно, жених пошел в папу. Поэтому более утонченный чертами лица, хотя, для его возраста это неудивительно. Девятнадцать — практически юноша. «Мне нужно привыкать к нему и прекратить сравнивать с Франом», — то ли убеждает себя, то ли корит Яли. Он благодарит мастера за проделанную работу. Айрон платит за обоих, говоря, что это была его идея, значит, платить тоже ему. Тем более, для жениха ему ничего не жалко. Яли сравнивает их идентичных птиц на запястьях, похожих больше на чайку вдалеке или галочку. И этот знак связывает их сильнее обручальных колец. Ближе. В этот момент Яли окончательно оттаивает и свыкается с мыслью, что будет принадлежать одному Айрону до конца дней. Они выходят из подвала на свежий воздух. Острый запах весны забирается в легкие дымом сожженной травы. Или это кажется. Откуда тут трава? Асфальт один да бетонные стены… Айрон снова рассказывает что-то весьма специфичное, из альтернативной истории, которой увлекается. Про некую катастрофу, якобы произошедшую в прошлом и поменявшую мир. Яли пожимает плечами: если бы полсотни лет назад случилось что-то мирового масштаба, то разве это не вошло бы в историю? Толку властям замалчивать? В ответ на эти его вопросы Айрон пожимает плечами и говорит: «Я не знаю наверняка, что было, но в том, что Директория Сотты нас обманывает, я уверен. С этим миром что-то не так…» Яли хмыкает. Он одергивает рукав плаща: маленькая птичка на запястье, а стоит жизни. Если кто узнает — им обоим несдобровать. А ведь его старший брат так же набивал тату. Тайно. Вся кожа — как сейчас помнится — была в ярких знаках и линиях. И теперь утверждение, что Яли катится по тому же пути, не кажется таким нереальным. Правду говорят, что зачастую с человеком случается то, чего он больше всего боится. Яли боится упасть. Потерять репутацию, статус «четвертого», попасть в подземелья, откуда не вышел бы, как не вышел брат. Он боится упасть, но в то же время чувствует, как вот-вот сорвется вниз. Ему нужна опора. Человек. Надежный, который смог бы поддержать, или понять для начала. Яли думал, что это Фран. А оказалось, эта «опора» сама находится на дне, и его за собой тянет при любом случае. Фран бы его погубил. Не сказать, что он уверен в этом плане в Айроне. Альфа — фанатик своего мировоззрения. И этот фанатизм может однажды привести не только к словам, но и к действиям. Или с годами Айрон разочаруется и поймет, что его затея — провал, или восстанет и пойдет на отчаянные меры. И последнее хуже первого. Однако кто сказал, что нельзя втереться к нему в доверие и перевоспитать? Повлиять, переделать. Люди подобного типа — эмоциональные, но в то же время мягкие — удобны. Потому что, став для них важным человеком, ты можешь влиять на них прямым образом. Но Яли не хочет управлять Айроном. Яли хочет, чтобы Айрон управлял им, но этому уж точно не бывать. А, значит, стоит забыть новые склонности нетипичного для него фетиша и жить, как обычный омега. Правильный, любящий супруг и папа их общих детей. Точно, как Элайзер. Остается надеяться, что Айрон не станет ему изменять, поступая, как Фран — копируя пример отца. Гул проезжающих мимо машин возвращает его в реальность. Толпа, голоса, все куда-то спешат. Айрон продолжает рассказывать о катастрофах и якобы скрытой мировой войне, увлеченно размахивая руками. Но Яли не может вспомнить ни слова из услышанного, настолько погрузился в собственные мысли. — …И я слышал версию, что до всемирной войны в Сотте строили подземный город, но недостроили и теперь в этих полуразвалинах обустроили тюрьму. Жаль, что в подземный город не попадешь на «просто посмотреть». Мне так интересно: правду ли о нем говорят? А еще интересно: как там все устроено? — продолжает свой монолог Айрон, кажется, не замечая, что Яли пропустил большую его часть. — А еще у меня там друг со школьных лет. Попался на крупном, нарисовал на стене знак Сопротивления Сотты, и это расценили, как предательство страны. Вот, почему нам нужно шифроваться, прятаться. Если нас всех пересадят, Сотта так и останется бетонной клеткой. Яли кивает, соглашаясь с рассуждениями жениха. Он одергивает рукав на руке с тату, косясь в сторону, где у перехода толпятся люди. Айрон что, не боится, что его могут услышать? — Тише ты, — шикает он, замечая человека в форме патрульного. — Вижу, — кивает ему Айрон. — Я слишком увлекся. О, мне через час на работу, сегодня вызывают дополнительно. Тебя подвезти домой? — Я впервые буду с твоими родителями один, мне как-то не по себе, — признается Яли, продолжая смотреть вперед, а не на собеседника, и идти к парковке. — Они тебя не обидят. А если отец что-то скажет… вот же, точно, не слушай его. — А он разве против? Ты говорил мне, что я ему понравился, — припоминает Яли, настораживаясь. Ему сложно притворяться, что он не знает Франа. Кажется, будто Айрон насквозь видит его неумелое притворство и наигранно-удивленный тон. — Я хотел, чтобы ты согласился, поэтому приукрасил, — объясняет альфа, останавливаясь у машины. Но не открывает, оборачиваясь и добавляя: — Ты мне очень сильно понравился. То есть, твои мысли, — и отводит глаза, — а Франкард против, и всё на том. Мы впервые с ним поссорились. Но не переживай, я тебя не брошу, что бы он там ни говорил. По законам я имею право сам выбирать себе пару. Когда мы с тобой вступим в брак, мы станем отдельной семьей, выберем отдельную фамилию, получим отдельный балл репутации. Кстати, я думаю о переезде. Или тебе нравится жить там? — Да, да, давай переедем, — Яли быстро цепляется за возможность не видеть Франа. — А твой отец… Ничего страшного. Видимо, я не подхожу под его критерии хорошего супруга для тебя. Наверно, он о тебе так заботится, — продолжает он играть роль, замечая, что на этот раз лгать выходит почти естественно. — Хорошо, тогда поднакоплю денег на нормальную квартиру и переедем. Первый месяц поживем с родителями, а дальше уже в своем доме, — соглашается с ним альфа, улыбаясь. И улыбка эта слишком уж довольная. На самом деле, кому, как не Яли, известно, почему же Фран против… Он закатывает глаза. Интересно только, из-за чего Айрон так уцепился за него? Будто в мире не осталось ни одного другого омеги. Несколько недель встреч и сразу брак? Яли не верит во все эти «понравился ход мыслей». Как он понял, для Айрона важно мнение его отца, и это уже несоответствие. Почему тогда альфа стал спорить с Франом? Почему не прислушался? Разве Фран не смог бы его переубедить? Странно все это. И подозрительно. Только вариантов — что, да почему… И думай теперь — показалось или у Айрона правда есть иные мотивы. «Хватит всех и во всем подозревать», — упрекает себя же Яли, садясь на предложенное место в машине. В принципе, если они переедут в другую квартиру, Франа он будет видеть только по праздникам. Пару раз в год, а это неплохой вариант. Со временем Яли и вовсе его забудет. «Надеюсь, однажды, я смогу посмотреть на Айрона, как на любимого альфу. Или хотя бы, как на родственную душу, это тоже немаловажно. С ним мне точно не будет скучно. Да-а, все же, несмотря на эту ситуацию, мне повезло его встретить. А так бы вышел за предложенного Системой глупого и послушного. Или с низким баллом. Нельзя отрицать, что меня больше влечет не Айрон, а его материальное состояние. Машина, возможность переехать в новый дом, где буду хозяйствовать я. И да, девяносто два балла репутации, которые после брака станут моими. Меня ждет удобная жизнь, уж точно не в нищете. И эта уверенность в будущем — для меня очень важна», — размышляет он по пути. Айрон оказался похожим на него самого в некоторых вещах. Они оба слегка инакомыслящие, считают любовь необязательным поводом для брака и любят птиц. А еще читать. И мечтать о свободе самовыражения. «Оба стремимся летать, но продолжаем ползать», — заключает Яли, украдкой наблюдая за женихом и при этом неосознанно улыбаясь. Да, ему и правда повезло.

***

Айрон отправляется на подработку, не оставляя Яли ничего другого, кроме как пойти в новое место жительства. В квартиру, куда он переехал буквально вчера. А там наверняка будет Фран, у него сегодня выходной. Но кроме него, дома Элайзер, что еще хуже. Поведение Франа может вызвать подозрения у его супруга. И тогда уж точно вся эта пирамида лжи и притворства падет. Деликатная ситуация. Проще было бы отказаться от кольца, пока не поздно. Но с другой стороны, в доме папы не лучше. Сложно. Яли попросту не знает, что ему делать дальше. Смириться с обстоятельствами или выпутаться из сети притворства? Он поправляет кольцо, каждый раз норовящее повернуться камешком к тыльной стороне ладони. Велико. Яли еще раз рассматривает татуировку, косясь на прохожих. Птица — как символ его самого. Маленькая, безвольная — одна из тысячи таких же, но не желающая лететь со стаей. И при этом продолжает лететь в том же клине, никак не показывая сопротивления. Что остается маленькой птичке? Беречь свою никчемную жизнь или мечтать о ярком небе над головой и деревьях? О пристанище и паре… Маленькая птичка тоже хочет быть значимой для кого-то. Хах… Яли вздыхает перед дверью в квартиру, звеня ключами. Открывает, закрывает за собой. Обувь в тумбочку, плащ классического типа на вешалку. Для каждого предмета есть свое место. Тогда, которое из мест в этом мире — его? Место наблюдателя или участника? За своими мыслями он не сразу замечает посторонний шум из спальни старших. Повышенный тон Франа настораживает. Фран никогда на него не кричал, и слышать крик альфы ему не доводилось. — …Перестань, прошу тебя, — жалостливый голос Элайзера. Яли, не мешкая, направляется через гостиную в их спальню, спотыкаясь по пути за скомканный ковер. Даже отсюда он чует усиленный запах альфы. Сильный, пестрящий густотой и опасностью. — Я сказал, ты сделаешь по-моему! — от голоса Франа передергивает. Это больше похоже на рев зверя. — Ты достаточно натворил! — Я не виноват! — молит старший омега и Яли заглядывает в комнату, обнаруживая их посреди разбросанных вещей. Миниатюрный Элайзер рядом с альфой кажется еще меньше. Протягивает руки, лицо красное, в глазах слезы. — Я не виноват, прошу тебя, как ты можешь говорить подобное?.. — захлебывается в собственных рыданиях. — Не виноват?! — от новой волны феромона альфы подкашиваются ноги. Первобытное чувство страха перед сильным вопит: уходи! Но Яли хватает первый попавшийся предмет — увесистую книгу с железными краями. — Ты. Испортил. Мне. Жизнь, — шипит альфа тому в лицо, сжимая руку на его шее и приподнимая так, что омега становится на носочки. Хрипит. — Отпусти его! — реагирует Яли, переборов действие подчиняющего запаха. Подбегает, размахивая книгой, но промахивается. Книга оказывается слишком тяжелой. И Фран отпускает. В сторону так, что Элайзер ударяется о стену и оседает, хватаясь за предплечье и вздыхая. Фран оборачивается на Яли. Смотрит прямо в глаза. Взглядом настолько прошибающим, что по спине мурашки, а дыхания не хватает. В горле сухо. Яли судорожно сглатывает раз за разом. Смотрит. Зрачки Франа сильно расширены, как и ноздри, альфа разрывает зрительный контакт и направляется в сторону плачущего Элайзера. Руки в кулаки. — Не смей!.. — выкрикивает Яли, мгновенно становясь между ними и не переживая, что ему тоже может влететь. Он угрожающе заносит книгу в сторону, обещая одним взглядом, что в этот раз не промахнется. — Не вмешивайся, — сужает глаза альфа, скалясь. — Это не твое дело. — Вышел отсюда, ублюдок! Думаешь, раз сильный, то можешь бить омегу?! А как тебе это, а?! — и со всей дури заезжает книгой Франу по лицу, оставляя расцветающий след. Альфа шипит, злится, но отступает. Смотрит исподлобья. Шумно дышит. Страшно. Яли снова заносит книгу, задыхаясь. — Ну?! И Фран уходит. Хлопает дверью, после входной. А мог запросто швырнуть его туда же, куда швырнул супруга. Яли не сильно отличается комплекцией от старшего омеги, одного точного удара хватило бы, чтобы убить. Или покалечить. — Он ушел… — плачет Элайзер, закрывая лицо сильно дрожащими руками. — Пусть валит, ненормальный, — огрызается Яли, помогая Элайзеру встать и приобнимая его. Он все еще не чувствует себя от злости. Мышцы дрожат и слабеют. — Пусть сначала научится уважать чужое мнение и не распускать грабли. Черт… я не знал, что он на это способен. — Спасибо, — благодарит Элайзер и всхлипывает ему в плечо. Яли не знает, как его поддержать. Это все напоминает ему скандалы между родителями. Его папа тоже плакал и закрывался руками, тоже умолял остановиться. Только отличие в том, что папа первым провоцировал отца. Тут же видно, что жертва — Элайзер. Тот даже говорить громко не умеет, как такого беззащитного омегу вообще можно было душить?.. Яли открываются все новые скрытые стороны Франа. Вот он какой — настоящий Франкард. Отвратительный безнравственный ублюдок. Яли помогает Элайзеру дойти до кухни, усаживая того за стол. Он ставит чайник на плиту, достает чашки и печенье с полки. Ему хочется хоть как-то утешить Элайзера. Ведь поддержать папу он когда-то не смог — был слишком мал и напуган криками взрослых. Теперь он ненавидит любое проявление насилия. «Ага, а сам ударил Франа книгой», — подмечает, хмыкнув, Яли. — Он… — произносит Элайзер спокойнее. Его голос слабый, сиплый. — Всегда был таким ледяным… Я думал, с годами он откроется и полюбит меня, но… — новый всхлип. Старший омега утирает слезы длинным рукавом вязаного свитера. — У него тяжелая молодость. Он был военным, служил в элитном штабе руководства. Потом не выдержал давления на психику, ушел, так мы и встретились… Нас познакомил мой отец, он служил вместе с Франкардом. И вот уже двадцать лет, как… — его дальнейшие слова заглушает свист быстро закипевшего чайника. Яли выключает плиту, забирая чайник и наливая кипяток в чашки. — Вам сколько сахара? — Я люблю его, — игнорируя вопрос, продолжает Элайзер. — Ничего не могу с собой поделать. Всегда буду любить и ждать от него внимания. — Да так же невозможно жить, — возражает Яли, хмурясь. Он попутно ставит чашки на стол, раскладывает печенье. Садится и говорит: — Жаль, что разводы не разрешены. Это сущее мучение. — Нет, я бы ни за что не ушел. Может… он изменится. Знаешь, — Элайзер хватает его за руку, заглядывая в глаза. Омега кажется ему искренним и замученным. С красными глазами, опухшим лицом, следами пальцев на шее. Яли сглатывает. Ему жаль. — Знаешь… он вообще ко мне не прикасается. Совсем-совсем. Когда-то целовал в лоб при встрече, а теперь даже… полгода или больше между нами ничего не было. Я намекал ему, стелился. Знаешь, как это унизительно? А последний месяц он не возвращался с работы. Мог пропадать днями. Я ждал его, каждый раз готовил ему ужин и каждый раз выбрасывал. Он пренебрегает мною… и мне кажется, у него кто-то есть, — Элайзер всхлипывает и опускает голову. Светло-русая челка падает на лицо. Яли глотает обжигающий глотку чай. Ставит чашку обратно, руки заметно трясутся. Смотреть омеге в глаза — как преступление. Он прячет руки, а обожженный язык печет. Франкард не просто ублюдок. Франкард — монстр. — Мы не выбираем, кого любить, — чтобы сгладить обстановку, произносит Яли прочитанную где-то фразу. И от ее банальности хочется истерически смеяться. До чего же абсурдно. Или иронично — ведь эта фраза больше подходит ему самому. Даже увидев во Фране монстра, он не может его ненавидеть. А за это стоит ненавидеть уже себя.