Самовыдуманный рай

— О, это… — Элайзер переменяется в лице и бледнеет. А после прикладывает ладонь ко лбу с характерным хлопком. — Боги, мне так стыдно. Про полгода, это была оговорка, я имел ввиду не этот период, а просто большой. Мне было плохо и казалось, что с момента нашей с ним близости прошла вечность. Извини, дорогой. Ты будешь вишневый пирог? Я поставил печься. — А, — кивает Яли, — Простите за мои подозрения, причем без причины. Я не должен был подумать о вас такие низкие вещи. — О, не переживай, дорогой, — улыбается Элайзер и переводит взгляд с него на дверной проем. Оживляется. — Сынок! Проходи, садись. Ты помыл руки? Как работа? — Привет, — от Айрона пахнет свежестью улицы и весной. Тот подходит к нему, наклоняется и целует в висок. Элайзер отворачивается, хлопнув в ладоши и приговаривая: «Ой, не смотрю я, не смотрю!». Русые волосы Айрона слегка намокли. Наверняка, снова моросит. Первый месяц весны, а впечатление, что поздняя осень. — Кстати, после церемонии брака я уеду на две недели. У меня экзамены в университете. Я буду далеко, надеюсь, ты не заскучаешь, — Айрон улыбается и приобнимает его за плечи. Обдает свежим запахом. — Будем созваниваться. Или поедешь со мной? Только придется шесть часов с двумя пересадками, это самое, ехать. — Может быть, — пожимает плечами Яли. — Я не против путешествий. Если разрешат, конечно. Это же другой округ, тебя туда по студенческому, а мне уже нужно подыскивать причину. — А, точно, — Айрон раздосадовано вздыхает и при этом чешет затылок. Садится рядом, придвигая стул вплотную к его стулу. — Я придумаю что-то… Не хочется оставлять тебя на две недели. Сегодня — да и в последние дни — альфа ведет себя ласковее, будто бы и правда влюбляется. И при этом заметно мечется, сдерживаясь. Возможно, у него «запрет на любовь», или что-то подобное. Они не говорили об этом, хотя, много о чем говорили. Из Айрона отличный собеседник. Они и правда могли бы стать друзьями, однако, через три дня их брак. С датой решили не оттягивать и выбрали ближайшую. К чему спешка? Опять-таки неясно. На этот вопрос Айрон тактично отвел глаза и выдавил что-то наподобие «а зачем медлить?». После этого Яли вспомнил про свои давние подозрения, и снова не нашел ни одного подтверждения тому, что у Айрона какие-то иные планы на его счет. Все выглядит логично. Встретились на «смотринах», познакомились, нашли общий язык, начали встречаться, знакомство с родителями, брак. Все этапы на месте, но у Яли все равно чувство, будто Айрон что-то от него скрывает. Он надеется, что это просто паранойя. — Кстати, — будущий муж привлекает к себе внимание, — я нашел еще одну неплохую квартиру. И нормальная цена, но это в другой части города. Ты не против жить далеко отсюда? Яли собирается сказать что-то в ответ, но заходит Фран, и слова застревают где-то в глотке. Альфы говорят между собой. А Яли четко видит, куда направлен взгляд Франа. На его плечо, где Айрон пристроил руку. Он внутренне ликует и прижимается к жениху поближе. Вот так. Пусть смотрит, пусть хоть глаза сломает. Скоро Франкард и не такое услышит по ночам. Яли точно знает, что вне зависимости от умений Айрона в постели, стонать он будет во все горло. Назло. Все садятся за стол, семейный ужин начинается. Элайзер не спешит сообщать новость. Наверно, оставляет на конец. По омеге видно, как тому не терпится побыстрее произнести заветные слова. Яли же продолжает «невзначай» проявлять нежность по отношению к жениху. Он целует Айрона, наблюдая при этом за реакцией Франа. А тот переводит взгляд. Избегает смотреть. На лице нечитаемая гримаса. Яли же жмется к Айрону поближе, получая ласку в ответ. В определенный момент эта игра в ревность начинает ему нравится. Она вызывает удовлетворение наподобие отмщения. Злорадное ликование. А Фран реагирует. Это значит одно: Яли все еще ему небезразличен. И на этом можно хорошо сыграть. Тут главное не перегнуть: терпение Франа не вечное. Сорвется, как тогда на кухне, только на сей раз доведет начатое до конца. А это нежелательное последствие. Ладно, желательное. Но это ничего не меняет. Все будет так, как и задумано. Брак, верность, дети от мужа. Идиллия. Плотское желание пройдет. А брак — это до конца жизни. Естественно, что он предпочитает непостоянному уверенность в будущем. Ему важно знать, что его старость пройдет в окружении родных, а не на улице в нищете или в подземельях тюрьмы. Он выдыхает и продолжает игру.

***

Вода еле теплая. Но Яли продолжает лежать в ванной, закрывая глаза и расслабляясь. Представляет себя парящим высоко в небе. Руки — крылья. Жаль, места недостаточно, расставить и взмахнуть. Кисти рук упираются в бортики ванной. Сегодня ему снова снился полет. Над городом, не касаясь высоток и антенн, свободнее, чем обычно. Выше. Такие сны нравятся ему. Они — яркие. Ярче самых насыщенных мечтаний. Во сне он был птицей. Яли улыбается, приоткрывая глаза, и рассматривает тату на запястье. «Птицы чувствуют, где их дом. И куда бы не занесло их судьбой, они всегда возвращаются». И он тоже желает обрести дом, в который захочет возвращаться, где бы ни был. И скоро это маленькое, но важное «хочу» осуществится: они с Айроном переедут. Будущий муж подобрал больше десяти вариантов квартир, большинство из которых в часе-двух езды отсюда. Айрон будто пытается сбежать от родных, и это странно, ведь у него по сути нет на то причин. Да, у него неидеальный отец, но папа самый лучший — заботливый и добрый. Возможно, это простое совпадение: хорошую необжитую квартиру по доступной цене найти нелегко. Вот и получается, что почти все варианты на другом конце города. «Почему я ищу в его поступках тайный смысл? Почему не могу расслабиться и поверить, что он искренен со мной? Ха… Да, кое-кто подорвал мою веру в искренность людей. Я верил образу, который придумал для себя Фран, а на деле тот оказался другим человеком. Вдруг и его сын такой? Но все же, стоит научиться полностью доверять Айрону. Мне с ним жить оставшиеся года. Странно… но именно сейчас я сомневаюсь, что вообще хочу с ним в брак». Кожа на пальцах поморщилась и покраснела. Пора бы уже вылазить. Но он все не может распрощаться с воодушевляющим ощущением полета. Брачная церемония завтра. Место проведения выбрано, ресторан тоже. Гости приглашены. Почти все со стороны жениха. С его же — папа и несколько друзей-знакомых с колледжа и бывшей работы. Отцу сообщать нет смысла. Тот с новым супругом, новыми детьми и в другом городе. Плюс Яли не готов увидеть лицо того, кто испоганил его воспоминания о детстве. И, вероятно, испоганил бы день брачной церемонии, сцепившись с папой в скандале. В его нововыстроенном раю нет места скандалам. Яли выбирается из обожаемой воды, соприкасаясь распаренными ступнями с холодным кафелем пола. Халат на тело, тяжелый, махровый. Он подходит к зеркалу, попутно вытирая волосы полотенцем. Цветные пряди выцвели и теперь еле выделяются. Светло-красная, светло-зеленая, светло-фиолетовая… Пора бы покрасить снова. Или лучше не рисковать. Завтра его репутация сравняется с репутацией мужа. Девяносто два балла. То, чего он не достиг бы и за полвека, а получает, считать, как приятный бонус. Видимо, Айрон очень осторожен, раз наряду с его взглядами у него такой высокий балл репутации. Значит, ему можно доверять и не бояться, что тот подставит. Яли задерживает взгляд на шее, проводит рукой по местам, где когда-то красовались засосы и следы зубов. Это неудобно и больно, но он ни разу их не лечил. Наоборот, старался подольше удержать на себе. Любовался, сам себе в этом не признаваясь. Теперь он осознает, что к ряду приобретенных с появлением Франа фетишей прибавляется еще один. Следы принадлежности. Напротив, следов Айрона на себе он видеть не желает. Да и альфа не похож на садиста. Доминанта — тем более. Осторожный, даже во время поцелуев нежен. Гладит мягко, никаких извращенностей. И то — Айрон делает это, чтобы поставить галочку в списке «обязанности жениха». То, что альфе не нравится секс и то, что он неопытен, было понятно сразу. Тут толком не понаслаждаешься. Однако этот аспект не настолько важен, чтобы отказываться от брака. Яли выбирал себе хорошего мужа, а не страстного любовника. Тем более, умения приходят с опытом. Он проходит в свою с Айроном спальню, собираясь уже ложиться. Жених на мальчишнике. Придет поздно ночью, а то и утром сразу на церемонию — останется у друзей, как гласят традиции. Элайзер тоже уехал к омеге-другу — обсуждать предбрачные нюансы, хвастать. Яли остался один. Точнее, не совсем один. И это его беспокоит. Именно поэтому он лежал в ванной три часа, надеясь, что к его вылазке вернется хоть кто-то из двоих. Оставаться наедине с Франом — не лучшая перспектива. Мало ли что. И ожидаемый скрип двери за спиной не заставляет себя ждать. Щелчок замка. Надо же — даже так. Яли кожей чувствует его присутствие. Взгляд. Ликование в груди разрастается с немыслимой скоростью. Тепло. И это тепло стремиться куда пониже. Яли не отрицает. Он знает, что хочет этого. И знает, что не позволит себе. Уверен. Запах мяты становится ярче. Любимый аромат напоминает, что мужчина позади — ублюдок. И только эта мысль заставляет собраться, отогнать воспоминания подальше и повернуться к нему лицом. Вот он — Франкард. Плечи широкие, черная рубашка, хорошо оттеняющая загорелую кожу. Взгляд выслеживающий — туда-обратно — быстро. И эта полуулыбка… будто любуется не совсем приличным видом. А Яли поддергивает, красуясь и не спеша прятать шею и часть груди в халате. Ступает вперед, выставляя ногу напоказ и сразу же прячет. И ощущает его желание, как собственное. Хотя, это и есть собственное. «Смотри, что ты потерял», — бросает мысленный вызов. — «Смотри, ибо ты видишь меня таким в последний раз. Запоминай. Большего я тебе не позволю». Зрачки альфы расширяются. И без того темно-серые глаза теперь кажутся черными. Черные в тон волосы взлохмачены. Хочется запустить в них руку, пригладить, или сжать пряди, показав, что властитель ситуации — он. Знакомый выдох со свистом с губ Франа оповещает — тот на грани. Пора. Пора разрушать это марево. Иначе Яли зайдет слишком далеко. — Что ты тут де… Он не успевает. Ощущает крепкую хватку, а после поверхность двери спиною. Резко. Воздух из легких, ни выдохнуть, ни вдохнуть, Фран близко. Непозволительно. Прижимает его к двери всем телом. Дышит шумно. В щеку. Его пальцы на подбородке. Властно. Поворот головы, глаза в глаза, губы к губам. Поцелуй, полуукусом в нижнюю. Альфа мстит за тот самый укус в день их расставания. Яли со всей силы сжимает челюсти, не пропуская его язык дальше. Он жмурится, резко отворачиваясь. Дышит загнанно, а Фран не останавливается. Яли ощущает, как тот пробирается рукой за ткань халата, оглаживает бок, ниже, ниже, к бедру, сжимает. Сильно. От этого перед глазами плывет и тусклая лампа кажется точкой. Светом в конце тоннеля. Выбраться. Он не должен. Он не имеет права позволять это. — Хватит, отпусти, — выходит не так уверенно, особенно чувствуя при этом, как смыкаются челюсти альфы на плече. Только не это. — Черт бы тебя побрал! Отпусти немедленно! Нельзя оставлять следы. Завтра брачная церемония, а за нею — первая брачная ночь. — Я заставлю тебя передумать таким образом, раз не слушаешь слов, — приглушенный голос вибрациями воздуха по влажной от поцелуев коже. — Ты слишком мой, чтобы быть с кем-то еще. От альфы несет дымом сигарет. И вперемешку с мятой «убийственная смесь» исполняет свое предназначение. Убивает. Правда, не самого Яли, а его здравый смысл. И желание оттолкнуть. Но он вмиг берет себя в руки, сопротивляясь сильнее. Бесполезно. Если Фран захочет — Фран возьмет. Кричи-не-кричи, дергайся или нет — исход один. Яли, как и всегда, сдается его требованиям. — Ну уж нет, — себе же. — Не в этот раз! — и со всей силы кулаком по груди альфы. Боль в кисти руки острая. Он шикает. Вместо отпустить, Фран поднимает его. И на кровать. Едва соприкоснувшись спиной с одеялом, Яли переворачивается в сторону, на живот, наперед зная, что альфа его поймает. И Фран оправдывает его ожидания. Вдавливает всем немалым весом в кровать. После приподнимается, по-прежнему нависая. Яли оборачивает голову, насколько позволяет положение. Руками опирается о подушку. Смотрит, пытаясь выровнять дыхание. Зрачки альфы расширены донельзя. — Окей, окей! Да, я был неправ, что дразнил тебя, но завтра мой брак с твоим сыном и ты собираешься, меня-а… — Яли замолкает: альфа целует его, доказывая действиями вместо слов. Собирается. Еще как собирается! Твердый член, упирающийся в ягодицу Яли — тому подтверждение. Он отворачивается, утыкаясь лицом в подушку и выдыхает через зубы. Лицо пылает. Желанная близость желанного альфы сводит с ума. Казалось бы — всего шаг — и он готов предать кого угодно ради шанса в последний раз ощутить себя во власти Франа. Яли и правда законченный мазохист. — Сейчас, — собрав всю силу воли, выдавливает он, — сейчас кто-то приде-о… от, — Яли заикается и давит невольный стон — альфа задирает халат и упирается ему стояком меж ягодиц. — Я запер дверь, — с придыханием на ухо. — Если ты будешь тихим, они решат, что ты спишь. Яли сжимается, противится, пытается встать, вылезти из-под альфы, но тот снова его придавливает, собственнически оглаживая руками под халатом и сжимая бока. Фран беспорядочно целует его в плечо, шею, после к уху — прикусывает мочку. — Франкард! — восклицает Яли, ойкнув. — Я сейчас буду кричать. Ты хочешь, чтобы пришел Элайзер? Ах-х… Или чтобы все соседи знали, что мы с тобой?.. — он знает, что это бесполезно. Знает, но продолжает попытки вырваться. А в душе — борьба. Или сдаться, или убежать. Или насладиться Франом в последний раз, или удержаться, выстоять перед соблазном. — Ты еще свободен, — в ухо, — позволь мне… Яли хочет выкрикнуть «нет», но слово превращается в непонятный звук. Его собственный член ноет, возбуждение — нарастающее. Тянущая боль пульсацией и в кольцо мышц, куда упирается член альфы. И если бы не ткань брюк — Фран давно бы вошел, а не только потирался, поддергивая-возбуждая. — Ах, вот, что ты хочешь сделать, — шепчет в подушку Яли. — Заставить изнывать от… Фран задирает его халат еще выше, оголяя часть спины. Альфа спускается ниже, кровать скрипит. Яли понимает, что может вырваться — но не делает этого. Внизу живота слишком тянет и болезненно-сладко пульсирует, чтобы думать о чем-то другом, кроме разрядки. Впрочем, он всегда знал, что несилен духом. Если не заходить слишком далеко… то почему бы и нет. Фран прав — он еще свободен. Последний день. Вечер. Черт… Яли громко выдыхает в подушку и жмурится, когда Фран, выцеловывая поясницу, спускается ниже. Его ладони на ягодицах — сжимают, мнут. Яли невольно млеет от этой ласки. «Просто не заходить дальше. Просто не заходить. Просто…» — мысли сбиваются с ритма, когда Яли чувствует полуукус в ягодицу. Пальцы альфы скользят к расселине, а Яли со всех сил сдерживает дыхание — только бы не громко, только бы не выдать звук. «Ты не должен», «очнись», «не позволяй это», «сопротивляйся» — тысячи слов ежесекундно, но он абстрагируется от них. Особенно, когда Фран проводит языком по укушенному месту. А после — к сжавшемуся анусу — где наверняка уже мокро от смазки. Яли сильно жмурится. Фран никогда не проделывал с ним подобного. Все их ласки были довольно грубы, и он не привык к такому Франу — к жестким прикосновениям-укусам, граничащим с нежными поглаживаниями-поцелуями. От этого острого контраста он сдается окончательно. Альфа проходится горячим языком по анусу, руками разводит ягодицы. Языком надавливает на вход — а Яли замирает от новых, неизведанных раньше, ощущений. Он слышал о подобном, но чтобы ему… и Фран… о-о. Он выгибается навстречу, расслабляется, позволяя альфе протолкнуть язык внутрь. Запах мяты заполняет легкие, вытесняет воздух, а из головы — последние мысли о побеге. Эти движения языка внутри, сильные руки, сжимающие ягодицы… Яли не выдерживает. Он слышит собственный голос и вжимает голову в подушку, перекрывая воздух — только бы не стонать. Но звуки рвутся из горла непроизвольно. Ему хорошо. Только когда к языку добавляются пальцы, проникающие внутрь, Яли осознает, что его явно подготавливают для чего-то большего. Протест — незамедлительный. Яли возится, пытается привстать, опираясь на локти. И Фран прекращает его разрабатывать, переворачивая вдруг на спину. Разгоряченной кожей — к простыням. Глаза в глаза. Яли убирает со лба прилипшие волосы, но взгляда не отводит. Щеки еще больше горят. Дверь… дверь точно закрыта? Что же он творит… Что же они творят! — Видеть, как ты хочешь меня, уже наслаждение, — шепчет альфа с ухмылкой на губах. Соблазнительный до мурашек. Испарина стекает по вискам и вниз, дыхание — неровное, черные волосы взлохмачены. Сам его образ возбуждает сильнее любых афродизиаков — ведь это образ любимого человека. Любимого. Тогда зачем сдерживаться? Колени сами по себе разъезжаются в стороны. Альфа пристраивается между ними, склоняясь над Яли. Щеки чуть красные, взгляд блуждающий и влажный — влага и на губах: наверняка, смазка. Яли тянется навстречу, забывая обо всем. Целует. Рукой в волосы — короткие, но мягкие. Чуть сжать пряди между пальцев — и сильнее, сильнее, показывая Франу, что он еще не до конца сдался. И Фран покоряет его. Приподнимает под ягодицы и рывком входит на всю длину. Яли вскрикивает от неожиданности, запоздало зажимая рот ладонями. Боль от резкого проникновения почти сразу тает. Но даже эти отголоски желанны. Он ощущает себя заполненным до краев. Член альфы пульсирует внутри. — Я так сильно ненавижу тебя, что готов придушить, — шепчет Яли в перерыве и снова впивается в его губы. Руками — за шею. Исполнить слова. Придавливает, несильно, но альфу это только заводит еще больше. И тот начинает двигаться. Сразу быстрый темп. Быстрее, еще быстрее — Яли задыхается, забывается, хватается то за простыни, то за плечи Франа. Мечется. И почти сразу кончает, сжимая альфу в себе. Тот низко стонет — наверняка, ему приятно до одури. Но Фран не останавливается, продолжает вдалбливаться в него со шлепками и хлюпаньем смазки. И Яли заводится снова.