Самовыдуманный рай

Темно. Свет выключен. Яли сидит в гостиной на диване, накинув на плечи плед. Но ему не холодно. И спать совсем не хочется. Ранее на кухне он обнаружил недопитую бутылку запрещенного алкоголя, но повторить пример Элайзера не решился. Старший омега давно уж спит — из-за приоткрытой двери в спальню слышится пьяное сопение. Он не может думать ни о чем, кроме как о фатальной ошибке. Оказывается, Фран всегда старался вытащить их «мы», спасти, а он сам только и делал, что обижался и сбегал. Крайне глупо. По сути, Яли заслужил теперь эти муки. Он сам выбрал брак назло. Неумение прощать и слушать сыграло с ним злую шутку. Теперь действия Франа до брака кажутся логичными. Тот пытался отговорить его. Возможно, не самым лучшим способом — но единственным действенным: показать, что их связь не разорвана. «Ты слишком мой, чтобы быть с кем-то еще», — так и звучит фраза голосом Франа. — Ну и что же я наделал?.. — он прижимает к себе колени, обхватив их руками и выдыхает. Если бы не его гребаная импульсивность, сейчас бы было все по-другому. Поворот ключа в двери заставляет вскочить на ноги. Плед сползает с плеч, но Яли игнорирует это. Айрон вернулся? Или… Он затаивает дыхание в ожидании. Дверь открывается, но в темноте ничего не разобрать, только приглушенные нотки мяты подают сигнал: расслабиться. Щелчок включателя и свет ослепляет — Яли жмурится, глаза слезятся. Сердце стучит учащенно — но это уже не связано с резкой переменой освещения. Фран перед ним какой-то другой: обеспокоенный, волосы взлохмачены и торчат вверх, в глазах неведомый блеск. Он в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и налетает на альфу, вцепляясь в его пальто — влажное от тумана. — Я люблю тебя, — выдыхает Яли и зарывается лицом в ткань, вдыхая запах на полную грудь. — Ты… столько всего сделал для «нас», а я… Прости, я, впредь я буду делать все возможное… То есть, я хочу быть с тобой. Фран в ответ обнимает его сильнее и гладит рукой по голове, целуя куда-то в волосы. — Ты должен знать кое-что, — продолжает Яли, заглядывая в глаза. Отстраняется. — Я сейчас, — он шарит руками по карманах штанов и вынимает искомое. Находит на телефоне именно тот файл и показывает Франу. Альфа внимательно читает, хмурясь. А в следующее мгновение переменяется в лице. — Четыре недели. Ты знаешь, что это значит? — Не шути так, — Фран закрывает рот рукой, а та дрожит. Альфа перемещает ладонь выше, к переносице, потирает, наверняка пытаясь скрыть эмоции. — В анализах не может быть ошибки. Я проверял три раза, медбрат смотрел на меня, как на сумасшедшего, — Яли с ликованием тыкает пальцем в электронный документ. — Вот, там написано, зачатие произошло во время течки. Ну-у? Все еще не веришь мне? — Это… Альфа застывает с раскрытым ртом, будто бы пытаясь подобрать слова, а губы его дрожат. Как и руки, которыми он снова потирает лицо, останавливая ладонь на челюсти. Сбитый с толку, шокированный. Или… счастливый? Вместо ответа Фран обнимает его. Но теперь бережно, осторожно. Запах мяты усиленный. Яли прислоняет голову к его груди и слушает учащенное сердцебиение. Не надо слов, чтобы понять его взволнованность и радость. Они стоят так долго. Настенные часы тикают, напоминая, что время не застыло на месте, в отличии от них самих. Яли радостно и горько одновременно. Да, теперь он признает свои ошибки. Признает, что любит Франа и хочет быть только его омегой. Однако… что это меняет? Они оба связаны нерушимыми узами с другими людьми. И если брак Франа и Элайзера еще можно расторгнуть, сдав старшего омегу властям, то брак Яли и Айрона — нет. У них нет ни одной причины для расторжения. И даже если бы Айрон тоже захотел разойтись, у них бы не вышло. Фран отмирает, шепча что-то неразборчивое ему на ухо. А после размыкает руки, поднимает с пола сумку, а с нее достает какие-то бумаги. Яли принимает их. Два листка, одинаковых, и третий — больше. Сейчас только самые важные справки и документы делают в материальном экземпляре, помимо электронного. Тогда это что? Яли вчитывается. Фран Раллъ, дата-год рождения, округ Этериукок. Йелль Раллъ, дата-год, округ Этериукок. Супруги. Яли удивленно вчитывается. Это то, о чем он подумал?.. — Но это незаконно, — возражает, продолжая читать. — И Этериукок, это же другая страна! — Это, — альфа указывает на третью бумагу, — разрешение на выезд. — Фиктивное. Ты знаешь, сколько светит за подделку документов? — Я все спланировал. Думаешь, я стал бы рисковать твоей жизнью? — успокаивает его Фран, отбирая документы и складывая обратно в сумку. После подходит и приобнимает. — Особенно теперь, когда, — добавляет, и кивает вниз, на живот Яли, при этом смягчаясь в выражении лица. — Доверься мне. Яли опускает голову. Он так долго старался быть примерным гражданином, повышал репутацию и потратил на нее лучшие годы юности. Так долго скрывал истинные намерения, чтобы не попасть в немилость… а сейчас взять, все бросить и рискнуть?.. Каждый месяц на границах отлавливают около двадцати сбежавших. Очень редко кому удается надолго покинуть территорию Директории. В крайнем случае, их возвращают через месяц — но возвращают же. И сразу в подземелья. Незаконно пересечь границу — худшее из преступлений. — Доверься, — повторяет Фран. И Яли правда хочется ему верить, но жизнь в этой стране научила его, что за любое нарушение правил — наказание. — Мы поедем туда, где нас не найдут. Желание возразить застревает в горле. Яли дрожит, смотрит на альфу, после на сумку в стороне. И снова на Франа — а тот тверд в решении. Видно, и правда продумал это все до мелочей. Иначе бы не предлагал. — Я… давай прямо сейчас, — быстро проговаривает Яли, не давая себе права передумать. Фран улыбается, тяжело выдохнув. — Свои вещи я собрал. Возьми самое нужное. Он кивает в ответ и так же быстро направляется в свою спальню. Вынимает с нижней полки дорожную сумку, бросает туда несколько предметов одежды — любимой. После идет в «комнату для творчества». Он просто не может оставить тут то, на что копил больше года. Швейная машинка. Яли осторожно опускает ее — увесистую — в сумку, жалея, что нельзя забрать манекен и рулон хлопковой ткани — не поместится. Он выгребает из коробок нитки, ножницы, швейное приспособление. Резкими движениями, но при этом стараясь не шуметь. Оглядывает комнату. Прощается. В гостиной его ждет собранный Фран, а в руках — телефоны. Незнакомые. — Синхронизируй память со своим, чтобы остались фото, — говорит альфа, поспешно подавая похожий на собственный смартфон Яли. — Если хочешь. Он достает с кармана свой, быстро перемещая все, что хотелось бы сохранить, на новый. Отмечает, что это умно — ведь по телефону в первую очередь можно отследить беглеца. Яли в последний раз оборачивается на «рай» — и покидает. Он не прощается с папой, с Элайзером, ничего не оставляет Айрону. Просто уходит в неизвестность. Но уходит с тем, с кем стоит рискнуть всем ради шанса быть вместе. На улице темно — экран нового телефона показывает ровно четыре ночи. Только фонари освещают пространство. Яли идет за Франом и понимает, что еще может передумать. Но он продолжает идти, с каждым шагом переламывая себя прежнего. Если постоянно жить в страхе, боясь сделать шаг не туда — ничего не измениться само собой. Страх сковывает. Страх — ограничивает. И ты уже не видишь иных путей, кроме как покориться ему. Политика запугивания действительно работает. Директория держит людей в страхе. И они, как послушное стадо, следуют, боясь, что если станут отличатся — их пустят на мясо. Яли был и является одним из ягнят. Он тоже следовал Правилам и Дисциплине, тоже прятал яркие мечты в потаенный угол. Но теперь он бежит. Бежит за ограду, надеясь проломить прутья клетки. Именно неизвестность пугает — он или станет прикормкой для жителей подземелий, или вырвется и вдохнет свободы. И за этот один глоток он готов ломать любые преграды. Яли решительно садится в машину, отмечая, что она не такая. Фран и авто заменил на другое — предусмотрительный. Он оглядывается и замечает на заднем сидении пакеты с продуктами. Слышит хлопок багажника: вещи сложены. — Уверен? — спрашивает Фран, садясь на место водителя. Альфа пристегивает его ремнем безопасности, после — себя. — Ты уже пристегнул меня, — нервно смеется Яли, выдавая внутреннее напряжение. Он шумно сглатывает, умолкая. Авто трогается с места. Поворот — на трассу. Вот и все. Решение принято. Что бы там ни было впереди — главное, заглянуть страху в глаза. И может быть, Яли выйдет победителем. Фран включает расслабляющую музыку. Молчит. Яли тоже не хочется говорить. Он рассматривает одинаковые бетонные «пейзажи», вспоминая все, что знает об округе Этериукок. Кажется, те земли похожи на здешние оранжереи, где он бывал. Или на зоофермы, зооуголки. Там — господствует живая природа. Тут — город, похожий на бетонную коробку, без единого зеленого островка или деревца. Да, в этом городе, бесспорно, удобно жить. Тут есть все, что нужно человеку для комфортного времяпровождения. Однако… Яли всегда хотелось чего-то большего, чего-то настоящего, созданного не руками человека, а природой. Благо, их округ — рядом с границей. Полтора часа езды. На трассе почти никого — ночь. Изредка проезжают одинокие машины. Да и все на том. «А что, если Сая выбросили в подземный город за побег?» — вдруг озаряет его. Он вздрагивает от догадки. Если это правда, тогда Яли полностью наследует судьбу брата. Только… кто знает, вдруг ему удастся убежать? Вдруг в неизведанном Этериукоке — его настоящий рай? Есть кое-что, что не дает страху полностью заполонить разум. Это — надежда. — Мы почти на месте, — сообщает Фран охрипшим из-за долгого молчания голосом. — Если что случится… поцелуй меня, — просит Яли, поворачиваясь. Альфа усмехается, но как-то дергано. Тоже переживает. Фран притормаживает у обочины, кратко целуя Яли в губы. Исполняет. Отстраняется и произносит хрипло: — Всегда мечтал это сделать, — на миг его лицо светлеет: от света фар мимо проезжающей машины. — Сбежать. — Я тоже, неосознанно, — кивает ему Яли и тянется за поцелуем. Возможно, это последний раз, когда они вместе. Нужно запомнить все. Запахи, привкус, его лицо. Пальцы, голос, оттенок глаз. Яли всматривается, вдыхает, Яли прижимается к любимому и надеется. Надеется, что это — первый день их совместной жизни, а не последний. И вот граница. Блок-пост. Вооруженные люди в форме, техника. Обе дороги — заблокированы. Яли замечает, как ко вторым вратам подъезжает машина с «красными» номерами — кто-то из «шестых», верхушки общества. Он легонько толкает Франа в бок, кивая туда. — Если не получится это, сможем?.. — он не договаривает. Человек в одежде военного — черной-черной — останавливает и жестом просит открыть окно. — Здравствуйте. Ваше разрешение и документы, — грубый голос незнакомца заставляет дрогнуть. Яли напрягается. Фран отвечает незнакомому и подает листы. Тот хмурится, долго что-то сверяет, а Яли смотрит, как открывают врата для машины с «красными» номерами. Ставни медленно «ползут» вверх. Военный подает листы обратно, смерив их подозревающим взглядом. — Какова цель пребывания в Сотте? Почему возвращаетесь на родину? Фран снова отвечает, явно подготовленными заранее фразами. Уж слишком альфа спокоен и уверен. Хорош — чего таить. Яли смотрит на него, и понимает, что этого человека есть за что любить. Служащий сверяет что-то с экраном. И вдруг там выбивает вместо зеленого желтый. Это — подозрение. Яли обмирает. Вжимается спиной в сиденье. — Стойте, — грубый тон. — Выйдите из машины. Яли судорожно ищет выходы. Нет. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет! — Выйдите из машины! Это приказ. Фран делает вид, что собирается открыть дверь, но в ту же секунду резко поворачивает руль. Яли подбрасывает от поворота. Он цепляется руками за панель авто. Снова поворот. Боль в локте. Яли ойкает, пытаясь понять, что происходит. Гул сирены. Тревога. Врата перед ними закрываются. Вперед. Авто проскакивает. Скрежет по крыше — зацепило. Оглушающий звук. Машина едет на такой скорости, что по сторонам ничего не видно. Только свет впереди. Фран ловко обгоняет стороной машину с «красными». На трассу. Вперед. Позади — сирена. Все дальше и дальше. Яли задыхается от волнения. Кажется — вот-вот отключится. Сердце стучит так громко, что думать невозможно. Но постойте же. Да. Вышло. Получилось! Фран понял его посыл и они проскочили следом за другой машиной. Но Яли не может радоваться. Тревога — сильнее. Наверняка за ними уже едут. Он смотрит на Франа, держась за ушибленный локоть. Альфа так сильно сжимает руки на руле, что костяшки побелели. — Боги… мы, смогли… — выдавливает, тяжело дыша, Яли. — У нас двадцать минут, — поспешно бросает в ответ альфа, не отвлекаясь от дороги. Он чуть сбавляет скорость: качество дороги становится хуже и машину трясет. — Пока они оформят разрешение от верхушки на погоню за нами, мы успеем, — успокаивает его Фран, хотя сам — видно — чувствует себя не лучше. Яли оборачивается назад, в окно. Ничего. Они оторвались так далеко, что и света фар оставшейся позади машины не видно. Светает. Хоть бы успеть, хоть бы… Если же нет — их поймают. Он почти на все сто процентов уверен, что если это случится — Фран возьмет вину на себя. Скажет, мол, это было похищение: украл омегу у сына из ревности. Яли оправдают. Фран же сгниет в тюрьмах подземелья. В худших отсеках. Ведь тот не просто покусился на чужую семью, а и запугал-выкрал беременного омегу, и с ним пересек границу. Это тянет на срок «пожизненно». А если Яли сам признает вину, то лучше не будет. Да, он тоже попадет в тюрьму — но их разделят. Любовников всегда разделяют. Он не увидит Франа. И сына тоже. Возможно, никогда. Оба варианта событий ему не нравятся. Яли хочется надеяться, что завтра он проснется рядом с Франом в их новом доме, а не за решеткой. Хочется — но разум, привыкший к законам Директории, твердит обратное. Он то и дело оборачивается — нет ли за ними погони. Нельзя недооценивать отборных бойцов, которые работают в органах, и их технику. Эта тревога растет ежеминутно. Яли не выдерживает, и хватается руками за предплечье Франа, прижимаясь поближе и мешая тому водить. Он сильно жмурится и надеется, что они хотя бы разобьются насмерть. Даже смерть лучше, чем возвращение обратно. Если их поймают и докажут вину — а они докажут — попадет и их семьям. Папе, Айрону, малознакомому Оливеру и Элайзеру. Хотя, последнего не жаль. Понижение уровня с четвертого на третий — вот что тем грозит. За преступления одного расплачивается вся семья. Местность холмистая, вдалеке — горы. Города уже не видно. Спуски, подъемы, машину так трясет, что кажется — разлетится. И тогда их точно поймают. Авто сделано под реалии города, где дороги без единой ямки. А об этой дороге, давно забытой цивилизацией, и говорить нечего. Они наконец выезжают с долины и оказываются на более-менее открытой части. Вокруг поле. Чуть дальше — зеленеет. Непривычный цвет. Позади никого. Отсюда хорошо видно окружности и солнце у горизонта. Уже совсем светло. Сквозь гул машины, Яли четко слышит что-то еще. Странный шум. Он пугается. Вдруг — их поймают с неба?.. — Тут протекает река, — объясняет Фран. — Не искусственная? — Яли выдыхает, вслушиваясь в шум, как оказалось, быстрого потока воды. Фран останавливает машину. — Эй? Что такое? Вместо ответа тот наклоняется, что-то ищет, и наконец вырывает крохотную коробочку вместе с проводами. — С ее помощью отслеживаются все машины в Сотте, — говорит Фран и выходит, хлопнув дверью. Яли выходит тоже, поспешно, останавливаясь в двух шагах от… пропасти. Настоящий обрыв! А там — в глубине — река. Быстрая, наверняка глубокая — темно-синяя. Он изумляется. Вид захватывает. Ему ничуть не страшно зависнуть вот так над пропастью, но Фран его придерживает, будто думает, что Яли может намеренно прыгнуть. Альфа замахивается и выбрасывает «чип» вниз. Тот скрывается где-то в глубинах. — Они подумают, что машина упала с обрыва, — поясняет Фран свои действия. — И будут искать нас там, а на это уйдет много времени. Мы успеем уехать. — Ого, — только и выдавливает Яли. Он бы никогда до такого не додумался. Яли оглядывается. И понимает, что впервые видит настолько открытую местность. И… небосвод. Как огромный колпак, накрывающий сверху. Он задирает голову и так и застывает с открытым ртом. Голубое. Оно голубое! Не разбавленно-сероватое, а насыщенно голубое. Настоящее небо, без всяких фильтров и управителей погодой, которые и делали небо вечно покрытым серыми разреженными облаками, чтобы избавить людей от вреда прямых солнечных лучей большую часть дня. И только изредка можно было увидеть солнце. А тут оно — постоянное. И воздух вкусно пахнет. Кристально чистый. Настолько, что Яли кажется, что раньше он дышал пылью. Только сейчас Яли осознает, что он… на свободе. Свободен! Птица вырвалась из клетки и обрела свое небо. Самая потайная мечта сбылась! Птица летает. И Яли буквально ощущает этот полет. Ветер подхватывает его под руки, и он повинуется, расправляя «крылья». Закрывает глаза, расслабляется. Ощущает, как ветер оплетает его тело, делает невесомым. Кажется, вот-вот он взлетит. Одуряюще приятное ощущение. Рядом слышен приглушенный смех Франа и щелчок открывшейся двери авто. — Поехали, — говорит альфа. Яли улыбается ему. Искренне-искренне, как ребенок, которому только что подарили то, о чем он мечтал. Его небо. И это сделал для него Фран. Пусть, свобода мимолетна. Пусть, их найдут, поймают. Пусть. Сейчас он счастлив. Он сбежал с любимым человеком в неизвестность — и он самый счастливый в этом свободном мире. Воодушевление распирает грудь. Яли подбегает к авто, садясь на место, смотрит на улыбающегося Франа мгновение, а в следующее — целует. Со всеми чувствами, всей благодарностью и безмерной любовью. Яли целует его, обнимает, гладит руками, дышит, задыхается его запахом. И смеется. Смеется ему в губы. Плачет. Слезы радости к подбородку и вниз — кап-кап. Фран тоже смеется, вытирает слезы Яли со щек и целует сам. Трепет внутри настолько приятен, что это ощущение не хочется терять. Они на свободе и они вместе. — Все, все, нам нужно ехать, — шепчет альфа. Яли смотрит на часы: прошло всего пять минут. А кажется — вечность. Столько новых впечатлений, что их не выразить словами. Он вытирает продолжающие бежать слезы раз за разом и удивленно смотрит на мокрые ладони. Последний раз он плакал в детстве. А теперь эмоции вырвались соленой влагой из глаз. Но это — не от горечи. Это — от прощания с прошлым. И от встречи с небом, солнцем и будущим, которые он разделит с Франом на двоих.