poison.

      — Мне кажется, что я за всю жизнь столько вампиров не убил, сколько вчера в Ансане!       — Зачем ты ведёшь отсчёт? Я думал, что отбивное мясо из глупых солдатиков уже сложно воспринимать как отдельные личности.       Громкий хохот раздаётся по всему достаточно небольшому помещению. Возможно, оно кажется тесным из-за огромной толпы вампиров, в нём находящихся, потому что шум и гул от них стоит почти что невыносимый.       Они смеются, громко чокаются бокалами и бутылками (кто что успел прихватить, то и пьёт) и активно обсуждают всё на свете: новинки кино, новости, погоду на завтра и недавнюю стычку, на которой произошел полный разгром вампиров из вражеского клана.       В принципе, именно это событие и можно назвать основным поводом для сегодняшней пьянки и всеобщего веселья.       — Мне так хочется увидеть лица тех ребят, что действительно думали, что выследили нас, — молодой парень кричит громко. На его лице самая широкая улыбка из всех, он безостановочно пьёт соджу из своего стакана и выглядит достаточно расслабленным и довольным жизнью.       — Минхек-а, я думаю, что там сейчас весь клан в шоке. Ни одного выжившего, буквально ни одного! Вся их верхушка во главе с тем напыщенным мудаком будут вне себя от злости.       — Как бы он к нам сам не явился после такой дерзости.       — Прибьём не задумываясь, тоже мне, нашлась проблема, — все вампиры смеются. Из-за их заливистого хохота даже музыку на фоне становится плохо слышно.       Вообще атмосфера в этом местечке достаточно приятная: тёплый свет освещает все вокруг, контрастируя с беспросветной тьмой за окнами; воздух пропитан запахом алкоголя и крови. Немного душно, правда, и не помешало бы открыть парочку окон, но это, пожалуй, меньшее из того, что сейчас может волновать толпу пьяных вампиров.       — Я слышал, что у них начались проблемы в политике. Наконец-то эта их лицемерная система добычи людской крови начала рушиться.       — Что же ты, Джун-а, это только первые звоночки. Мы ведь просто ждём нужного момента, чтобы напасть на них в момент, когда они будут наиболее беззащитны, и разломать систему целиком и полностью. Я чувствую, как он становится всё ближе и ближе.       — Забавно, что среди их главных наверняка неглупые вампиры сидят. Политики, учёные и бизнесмены. Почему же они не чувствуют, что власть уходит у них из рук?       — Не хотят этого признавать, — хмыкает один из вампиров, до этого тихо попивавший свой бокал вина и внимательно слушавший других.       — Ты так думаешь, Джебом-а? Здесь же всё предельно очевидно.       — Они начнут что-то делать лишь в момент, когда всё начнёт разрушаться основательно. Но будет уже поздно. — губы парня трогает лёгкая улыбка. — Слишком уж привыкли ко всем своим богатствам и власти. Эти напыщенные уродцы даже не осознают, что наш клан растёт и развивается очень стремительно.       — Не удивлюсь, если даже полное поражение в Ансане их ничему не научит! — громкий смех снова раздаётся по всей комнате. Джебом тихо пожимает плечами и делает ещё пару глотков вина, скрывая свое напряжение и легкий дискомфорт.       Он смотрит внимательно на всех вампиров вокруг него: в основном это молодые парни, бойкие и смелые, с горящими глазами и целеустремлённой натурой, и Джебом действительно гордится ими. Таких напористых ребят, готовых бороться до самого конца, нужно ещё поискать. Сидеть с ними в одной компании ему приятно, потому что всех вампиров в этой комнате сближают не только взгляды в политике или музыке, но и ненависть к вражескому клану, могущественному и древнему.       Но разве когда-то это было хоть для кого-то из них угрозой? Точно не в моменты, когда Джебом вместе с этими ребятами разрывал вампиров в клочья или протыкал их сердца серебряными ножами.       — Дальше — больше, так что не расслабляемся, — призывает один из находящихся в комнате парней. — Когда-нибудь мы сожжём их вычурный дворец и освободимся на веки вечные!       — На веки вечные!       — Навсегда!       Громкие овации, радостные крики и снова стук стаканов и бутылок друг о друга. Джебом счастливо улыбается, смотрит на таких же радостных вампиров вокруг и чокается с ними. Пиво, вино и соджу выливаются из разных стаканов, громко льются на пол. Капли алкоголя попадают и к Джебому в бокал, из-за чего он теперь он точно не пьёт вино в чистом виде, но какая разница? Какая разница, если они становятся всё мощнее и мощнее, а значит, скоро придут к своей главной и единственной цели — свержению тоталитарного режима, установленного кланом испокон веков? Их предки сражались ради этого столетиями, значит, их обязанность — закончить начатое.       — Мне кажется, что я ещё никогда не был так счастлив.       — Согласен. В такие моменты понимаю, что живу не зря.       — Мы все здесь живём не зря, Тэян. Я уверен, что твои родители гордятся тобой, — кто-то кричит «Да!», «Они все нами гордятся!» на фоне.       Джебом же понимает, что выбрал правильный путь в своей жизни. Настолько мощной поддержки невозможно почувствовать ни в одном обществе, ни один человек или вампир не подарит её тебе. Никто из них не говорит об этом вслух, но все чувствуют чётко и ясно. Они готовы умереть друг за друга и после каждой стычки Джебом убеждается в этом лишь вновь и вновь. Он уже несколько раз видел, как вампиры жертвуют собой ради раненых товарищей, как они прикрывают друг друга и совместно принимают решение о побеге, потому что не справляются с мощными и профессиональными воинами (иначе и не назовешь) врага.       Джебом безумно гордится каждым вампиром, находящимся в этой комнате. И одним, которого сейчас в помещении нет, особенно.       — Ханген-а, было приятно смотреть на ошеломлённое лицо Субина, а? — подкалывает один вампир другого, толкая в плечо.       — Он выглядел таким злым. Всё ещё помнит того, кто убил его девчулю, — смеётся. — Я помню, как этот парень обещал мне все кишки выдрать за неё, хотя она сама была во всём виновата.       — Не ему ли ты вспорол живот?       — Не-а, какому-то другому парню, — отмахивается. — Уверен, он сейчас валяется где-то в яме. Но Субина я тоже растерзал, он выглядел просто жалко и мерзко.       — Йа, назови хотя бы одного из них, кто так вчера не выглядел.       — Боюсь, что я и имен-то не знаю, — все снова смеются.       — Мне интересно, знают ли их верхушки имена хотя бы половины вампиров среди этого пушечного мяса.       — Думаю, что главному ублюдку каждый раз приходится объяснять, что за вампир перед ним стоит, настолько они непримечательные.       Они все могли бы язвить так ещё долго и долго, распивая алкоголь всю ночь, но дверь в комнату с громким стуком распахивается. Все вампиры мгновенно отвлекаются от своих бесед, оборачиваясь на шум. Какое-то время стоит тишина, а затем помещение наполняется самыми громкими овациями и восторженным криками, которые, наверное, за сегодня в принципе были.       — Йа-а-а! Ван Джексон! Убийца высокомерных вампиров и гроза самого Чхве Енджэ! — кричит кто-то из толпы громко.       Джебом ничего не видит, так как продолжает сидеть, попивая своё вино, но точно уверен, что Джексон сейчас смущённо и неловко улыбается, пробираясь сквозь толпу.       — Джексон, ты просто герой!       — Сын-а, так держать!       — Дальше — больше, Сын-а, ты молодец!       — Я видел, как ты разобрался с ними вчера… Просто восторг!       Выкрики слышны повсюду, многие из них смешиваются в единую кашу и становятся абсолютно неразличимыми. Джебом совсем не удивляется, что Джексона приходится ждать достаточно долго: он понимает, что тому нужно сначала со всеми поздороваться, обняться и перекинуться парой фраз. Джексон знает в их клане почти всех по именам (если не всех в принципе), так что не может просто взять и пройти мимо.       Хотя оба они понимают, куда сейчас он так активно пробирается сквозь толпу.       — Сын-а, садись к нам! Пропустим по паре стопок, ты тоже заслужил отдыха! — его зовут с каждого угла, но Джун (в компании с которым Джебом и сидит все это время) оказывается самым настойчивым, так что Джексон, слегка растерянный и неловкий, оборачивается именно на его зов.       Джебом с улыбкой наблюдает за тем, как два парня обнимаются. Джексон хохочет над какой-то фразой Джуна, которую услышать остальным не удаётся, хлопает его по плечу и взглядом оглядывает всех сидящих в этой компании вампиров.       Когда их взгляды встречаются, Джебом лишь молча кивает ему, поднимая бокал в его честь. Джексон улыбается и кивает в ответ.       — Неплохо вы тут устроились, парни, — смеётся он, усаживаясь на мягкий подлокотник дивана. — Давно пьёте-то?       — Чёрт его знает, — один из вампиров пожимает плечами. — Сокджин уже давно всех позвал, а потом как-то было не до этого, — улыбается.       — Ты сам-то как, Джексон? Долго тебя тут не было.       — Нормально всё, нужно было дела порешать.       — На тебя ещё охоту не начали вампирёныши из клана Енджэ? — хмыкает Джун. Джексон легко толкает его в плечо и делает пару глотков пива из бутылки.       Джебом с удивлением подмечает, что как-то упустил из виду момент, когда эта самая бутылка в руках его друга в принципе появилась. Видимо, кто-то по пути уже успел впихнуть ему в руки алкоголь, чтобы парень смог расслабиться.       — Молчат ещё. Уверен, что они неделю будут пытаться идентифицировать всех погибших сначала, сами же помните, как их много было.       — Но некоторых наши на куски разорвали?       — В двадцать первом веке, Тэхен-а, они смогут собрать всех по кусочкам обратно, если очень сильно захочется.       — Йа, звучит так фантастично, словно из фильма какого-то…       — Всё их существование как клана в наших реалиях звучит сюрреалистично, о чём ты, — вмешивается Джебом, рукой заправляя мешающую прядь волос за ухо. — Передача престола по наследству, строгая иерархия… Уморительно в своей отсталости от правил современного мира, — цокает и недовольно вздыхает, но следом тут же расплывается в тёплой улыбке.       — О-о-о, Джебом-а, кажется, тебе пора заканчивать с вином на сегодня, — хихикает один из вампиров.       — С чего бы вдруг, Минхек-а? Я достаточно долго не пьянею вообще-то.       — Я могу ответственно поручиться, что от вина вы пьянеете очень быстро, Джебом-щи, — Джексон пытается выглядеть серьёзным, но не сдерживает смешков. Джебом смотрит на него и фыркает недовольно, хмурясь.       — Можно было и промолчать, Ван Джексон!       Пока все вампиры вновь смеются, Джебом встаёт со своего насиженного места и поднимает бокал с вином ввысь.       — Предлагаю выпить за нашу победу! — громко заявляет он, улыбаясь. — И за Джексона, наконец-то присоединившегося к нашему празднованию!       И снова: алкоголь льётся из бокала в бокал, капает на пол. Вампиры громко кричат и чокаются. Джебом смотрит на них всех, но взглядом цепляется снова за Джексона: тот празднует вместе с ними, его губы тоже растянуты в широкой улыбке, но взгляд, тем не менее, направлен только в сторону Джебома.       Они ещё какое-то время обсуждают с остальными ребятами всю ситуацию, затем переходят на более отдалённые темы. Ни Джексон, ни Джебом не решаются пока ничего предпринять, лишь бросаются друг в друга взглядами ещё парочку раз, а затем:       — Парни, — встаёт Джексон, такой счастливый и довольный. Его щёки уже успели покраснеть, видимо, от духоты и алкоголя. Он кажется очень очаровательным в такие моменты. — Мы отойдём ненадолго, скоро вернёмся.       Джексон смотрит на Джебома вновь, словно безмолвно просит его отойти с ним, но тот уже стоит на ногах, готовый быстро проскользнуть сквозь толпу в сторону выхода.       — Да, конечно, — улыбается им Джун. — Давайте не долго только, пропустите всё веселье.

***

      — Нашёл?       Джебом нервно задаёт вопрос в тот же миг, когда сам прикрывает дверь комнаты, в которую они решили поспешно удалиться от остальных вампиров.       Им действительно нужно срочно поговорить.       Джексон поворачивается к нему всё с такой же расслабленной улыбкой, держит в руках уже наверняка тёплое пиво и вздыхает. Словно всё в порядке.       — Я самолично отстрелил каждого ублюдка, которому ещё хватало сил дышать и дёргаться. Уверен, что он был среди них, — пожимает плечами и усаживается на край тумбочки, продолжая попивать алкоголь из бутылки.       — Судя по рассказам, там действительно ни одного живого остаться не могло. Хорошая работа, Джексон-а, — хмыкает Джебом и садится на мягкий диван, уверенно закидывая на него ноги.       — У меня всё ещё смешанные чувства по поводу всего этого. Сам же знаешь, что я не особо жалую столь радикальные действия, да и оно воздастся нам обязательно. Не могу не думать об этом.       — Так и не расскажешь, зачем оно всё было?       Джексон поджимает губы и опускает голову. Всё становится ясно в тот же миг: нет, разговаривать на эту тему даже сейчас, когда все кончено, у него нет никакого желания.       — Джебом… — вздыхает он.       — Неужели настолько всё серьёзно? — хмыкает.       — Парниша буквально следил за мной, я не шучу. Он слишком глубоко забрался в мою личную жизнь, а я не успел вовремя это отследить. Вот и пришлось пойти на крайности, — Джексон забавно дрыгает ногами, не достающими до пола, и нервно кусает губы. Джебом чувствует укол совести за то, что допытывает от друга информацию на тему, о которой ему говорить, очевидно, неприятно, но просто не может не сделать это.       В конце концов, только ему Джексон способен довериться настолько сильно…       — Джебом-а, — продолжает он, — ты же знаешь, что я за тебя и в огонь пойду, и в воду, куда угодно вообще. Но у каждого есть свои секреты. Мне бы не очень хотелось сейчас разглашать свои, — поднимает на него взгляд.       Но, видимо, не в этом случае.       Джебом улыбается тепло и понимающе кивает. Он не понаслышке знает об этом, так что лезть в самые подробности всё-таки не желает. Однако друга поддержать хочется.       — Ты его на лицо помнишь?       — Не-а, — фыркает Джексон. — Я помню только силуэт, но он всегда был один и тот же. Худощавый высокий парень в кожанке и с чёрной панамкой. Иногда я замечал, что он ходит в длинном пальто, но панамка всегда была при нём. Настолько сильно не хотелось ему раскрывать свою личность, вот же тварь, — усмехается и делает пару глотков пива.       — Он уже мёртв, так что нет смысла злиться на него. Побереги нервы для будущих проблем, Сын-а.       — Боже, я, если честно, всё ещё не представляю, каково наблюдать тебе подобные картины на стычках почти ежедневно. Было очень неприятно.       — Я уже привык, зато смотри какой ты воодушевляющий след оставил в сердцах наших, а, — смеётся Джебом. — Уверен, что если бы кто-то из их вампиров выжил, то уже быстренько испуганно рассказывал Чхве Енджэ о том, как их собратьев, немощных и умирающих, злостно карали.       — Не думаю, что этого больного засранца это бы напугало.       — Согласен. Он бы устроил этому парню казнь похуже, намного хуже.       Они тихо смеются. Джексон поднимает бутылку вверх и чокается с Джебомом, находящемся в паре метров от него, по воздуху. Последний отвечает ему тем же.       — Меня удивило то, как после моего появления ход всего конфликта изменился, если честно.       — Чем же?       — Парни действительно обезумели, понимаешь? Я ничего особо и не делал и подозреваю, что многие знали о том, что я приду. Но они всё равно боролись до конца.       — Как бы ты не хотел отрицать это, Джексон, но ты их вдохновляешь. Всем нужен свой лидер, хотя бы духовный. Да, мы все равны между собой, но ты у многих вызываешь такие эмоции. Уверен, что и среди тех вампиров о тебе много кто знает, — хмыкает.       — Я добровольно в лидеры не записывался.       — У тебя хорошо получается, признай! Всех всё устраивает, Ансан лишь доказал это вновь.       Джексон фыркает и чешет затылок. Его губы снова растягиваются в смущённой улыбке, и Джебом еле сдерживается, чтобы не встать и не похлопать его по плечу.       — Ты молодец, Сын-а, не принижай своих заслуг. Не задумывайся особо об этом, серьёзно. Я разгребать всё дерьмо и разбираться в причинах тех или иных наших конфликтов с вампирами-выскочками тоже не собирался, но этим я занимаюсь уже… Лет десять?       — Уже десять?! — Джексон выпучивает глаза. — Ва-а… Время действительно летит очень быстро.       Джебом кивает с лёгкой ухмылкой.       — Сын-а, — зовёт он его после небольшой тишины, во время которой они просто сидели и думали о чём-то своём.       — М? — Джексон встаёт с тумбочки и подходит ближе к дивану, на котором расположился Джебом, а затем усаживается на его подлокотник, вытягивая ноги.       — А… Твой… Ну, в общем, кто-то знает об этом? — Джебом резко смущается и уводит взгляд, поджимая губы. Вопрос в его голове звучал намного лучше, но реакция Джексона, скорее всего, никак бы от этого не изменилась: он цокает и снова напрягается.       — Йа, мы же договорились, что обсуждать это не будем. Так тебя волнует произошедшее до Ансана, Джебом? — улыбается.       — Ну конечно! Ты мой друг, такое впервые на моей памяти происходит. Я переживаю.       — Почему ты решил, что речь вообще идёт о «ком-то»?       — Не представляю, в какой ещё особо важный аспект твоей личной жизни парнишка мог заглянуть, — пожимает плечами.       — Я же сказал, что не буду ничего говорить.       — То есть ты не отрицаешь?       — Хочешь, чтобы я тоже начал тебя доставать касательно твоей личной жизни? — Джексон смотрит на него и щурится. В чужих глазах начинают вспыхивать огоньки, а это значит, что он в своих намерениях серьёзен.       — Нет, нет, Джексон, я предполагал, что мы сегодня разговариваем только о тебе, — Джебом отрицательно крутит головой и выставляет руки вперёд, словно защищается.       — Мне про тебя и твоего «кого-то» послушать было бы тоже интересно.       — Хорошо! Я понял и доставать тебя с лишними расспросами не буду, — смеётся Джебом, после чего начинает хихикать и Джексон.       — Дурак ты, Джебом, не могу.       — Я думал, что в этот раз сработает! Видимо, нет.       — Попытаешь удачу в следующий раз.       Их диалог резко прерывает немного приоткрывшаяся дверь. Она очень характерно скрипит, тут же привлекая внимание обоих вампиров, а из проёма вылезает сначала макушка, а потом и лицо Джуна. Он улыбается широко и пьяно, его взгляд немного мутный, но очень счастливый.       — Ну вы и засиделись тут! — кричит он неожиданно громко, словно ещё не отошел от шума в их зале. Его тон очень контрастирует с довольно тихой и спокойной атмосферой в этой комнате. — Пойдёмте уже, мы вас ждём вообще-то!       Джебом с Джексоном снова переглядываются, словно не знают, а стоит ли возвращаться. Кажется, что они поговорили обо всём самом важном на данный момент, но вроде бы только раззадорились и начали вообще разговаривать и…       Джексон с улыбкой кивает и встаёт с подлокотника.       — Какой ты настойчивый, Джун-а, — с улыбкой причитает Джебом и тоже поднимается с дивана, потягиваясь. — Очень не хотелось дальше пить, но так уж и быть, пошли.

***

      — Я слушаю тебя, Хенджин, — Енджэ кивает и откидывается на спинку стула, внимательно оглядывая парня.       Хенджин стоит какое-то время молча. Его губы растянуты в злобной улыбке, взглядом же он осматривает всё помещение и словно специально не смотрит на Енджэ.       Тот его не подгоняет, спокойно ждёт всё это время и пристально смотрит Хенджину в глаза.       Он всё же начинает:       — В общем, я давно подозревал, что господин Бхувакуль не так чист. Не хочу вдаваться в излишние подробности, — Хенджин уверенно поднимает глаза на Енджэ, их взгляды встречаются, — но в целом он не вызывал у меня доверия, понимаете? Как вампир и как ваша правая рука, Господин Чхве.       — Ближе к сути, Хенджин, — улыбается Енджэ, заинтересованно кивая.       — Я подозревал, что он как-то связан с Джексоном Ваном, Господи Чхве. И я не ошибся.       — О чём именно ты говоришь? Косвенно, с ним связан даже я, — хмыкает.       — Нет, это совсем другое. Господин Бхувакуль и Джексон Ван очень близки, Господин Чхве.       — В каком плане?       — Я уверен, что они встречаются.       Енджэ удивлённо вскидывает брови. Его улыбка становится ещё шире.       — Даже так?       — Да, — Хенджин мгновенно кивает. Он стоит ровно и смирно, а весь его внешний вид демонстрирует уверенность в собственных словах.       — Я, по-твоему, похож на вампира, который будет верить твоим пустым заявлениям, Хенджин? — спокойно спрашивает.       — Нет, конечно же нет, Господин Чхве, — Хенджин забавно крутит головой. — Именно поэтому я следил за ними.       — Ты следил за Джексоном Ваном? — спрашивает Енджэ изумленно.       — И за Господином Бхувакулем, всё верно.       — Ого, — тихо посмеивается. — Что же ты можешь мне рассказать? Я не верю твоим словам, Хенджин.       — Господин Чхве, я действительно знаю, о чём говорю. Я видел их вместе несколько раз. Господин Бхувакуль частенько навещает небольшое кафе в районе Щиллим вместе с Джексоном Ваном, я даже однажды успел заметить, как они обнимаются.       — И хочешь сказать, что никто об этом не знает?       — Все разы, когда я наблюдал за ними, поблизости не было ни одного вампира или человека, который бы выглядел осведомлённым о чем-то. Плюс ко всему, эти двое одеваются достаточно скрытно на свои встречи, понимая опасность их близости, — Хенджин хмурится, его заметно злит вся эта ситуация.       Енджэ же щурится, всматриваясь вампиру в глаза, и не видит там ни капли сомнений. Лишь уверенность, чистая и сильная, слово оголённый электрический провод, готовый в любой момент ярко и мощно вспыхнуть.       — Господин Чхве, — продолжает Хенджин спустя какое-то время. — Я думаю, вы и сами поняли, насколько ситуация серьёзная. У этих двоих очень глубокая связь, нет никаких сомнений в этом. Господин Бхувакуль в тихую встречается с вашим главным врагом, с угрозой всего нашего клана, понимаете?       — Понимаю, Хенджин, — Енджэ опускает взгляд на свой стол и хмурится.       Он не замечает, но в этот момент в глазах стоящего напротив вампира вспыхивают яркие огоньки победы.       — Эта ситуация отвратительна во всех аспектах, я еле сдерживал свою агрессию, когда наблюдал за ними. Это всё кажется невообразимым, но на деле — сухой факт, от которого буквально тошнит. Господин Чхве, я считаю, что такое можно ожидать от обычного вампира, которого в итоге всё равно постигнет наказание за совершённое преступление, но от вашей правой руки… — Хенджин фыркает со всем отвращением, и Енджэ поднимает на него взгляд, его лицо вновь выражает лишь холодное спокойствие.       Когда он видит чужую победную ухмылку, расслабленную позу и огни в глазах, то хмыкает где-то про себя.       — Предполагаю, что мне придется искать себе нового советника. Ведь так, Хенджин? Я не буду держать при себе предателя, — он соединяет пальцы в замок и с упоением наслаждается чужой смелостью и уверенностью в себе.       — Господин Чхве… — Хенджин сглатывает и распахивает глаза от удивления, стоит ему лишь поймать внимательный взгляд на себе. — Я… Я бы никогда вас так не подвёл, понимаете? Я никогда бы не позволил себе так вас опозорить, потому что вся ситуация с Господином Бхувакулем позорна, её никто не должен знать. Такой вампир не должен стоять рядом с вами, он отвратителен и не достоин вашего внимания.       — То есть ты бы справился с этой ролью всяко лучше?       — Я… — опускает голову и поджимает губы, но затем тут же смотрит вновь на Енджэ. — Это большая честь слышать подобное от вас, Господин Чхве. Я благодарен, — кланяется по пояс. — Я не хочу хвастаться, но… Я предан вам до самой смерти, Господин Чхве. Я отдам жизнь за вас, и никогда не позволю себе пасть до такой низости, как связь с ублюдками, подобными Джексону Вану и его приспешникам. Это неуважение к вам, прежде всего, к клану и к себе самому.       Енджэ ещё смотрит какое-то время на самодовольное лицо Хенджина, не сдерживая улыбки. Он медленно встаёт, не уводя свой взгляд с парня. Затем разминает шею, обходит стол и встает напротив него.       Хенджин весь словно сиять начинает: его улыбка становится ярче прежнего, глаза удивлённо хлопают, он еле справляется, чтобы сдержать все свои эмоции и стоять смирно.       Енджэ тянет к нему руку, и Хенджин с радостью поддаётся.       Лишь когда в последний момент улыбка на лице сменяется злостным оскалом, во взгляде последнего четко виднеется испуг.       — Не слишком ли много такая жалкая шавка, как ты, берёт на себя, м? — шипит ему в лицо Енджэ, хватая вампира за горло. Хенджин начинает в страхе вдыхать ртом воздух и хватается руками за руку Енджэ. — Не слишком ли многое ты о себе возомнил? Кто ты такой, а? Как тебе вообще могла прийти в голову мысль, что ты можешь стать моей правой рукой? Я ещё не пал так низко, Хенджин-а, извини, — хмыкает.       Енджэ еле сдерживает всю свою злость, но в итоге всё равно вжимает вампира в стену, продолжая держать его.       — Кто давал тебе право следить за Бэм Бэмом, Хенджин? — злостно рычит. — Ты — ничтожество, которое даже пальцем в его сторону пошевелить не смеет. И ты решил шпионить за ним, выясняя правду? Даже не сообщив об этом мне? — Енджэ усмехается. — Хенджин-а, да ты просто мелкая пешка. С таким чувством собственного достоинства тебе никогда не пробиться наверх. О каком уважении ты говоришь, когда всё делаешь за моей спиной, а?! — хмурится и сильнее вдавливает вампира в стену. Тот лишь испуганно смотрит на него и кряхтит. — Отброс. Ты отброс, Хенджин, которого вместе с друзьями надурили другие вампиры, потому что они возомнили себя вершителями судеб.       Он ещё держит его какое-то время, но вскоре отпускает. Хенджин хватается за шею, отчаянно и рвано вздыхает, пытаясь восстановить дыхание. Енджэ смотрит на него свысока и еле сдерживается, чтобы больше ничего с вампиром не сделать.       Ему с ним даже в одной комнате находится неприятно.       — Уходи, Хенджин. И тебе лучше бы поторопиться, пока я не передумал и отпускаю тебя, — заканчивает спокойно, тяжело вздыхая.       Хенджин из комнаты выбегает мгновенно. Енджэ провожает его взглядом и поджимает губы, ожидая увидеть в проёме комнаты Бэм Бэма.

***

      Енджэ никогда не верил в беспочвенные слухи, не имеющие никаких доказательств. Не верит и до сих пор, хотя знает их слишком много, чем хотелось бы. Потому что люди по натуре своей любят разговаривать обо всяком, включая даже то, в чем они сами не особо разбираются. Информация переходит из уст в уста, коверкается различными способами, и в итоге её основная суть может и вовсе исчезнуть, затеряться среди многочисленных посредников, раз за разом добавлявших новые детали.       Как бы сильно этого не хотелось признавать, но вампиры во многом схожи с людьми. Схожи своими грехами, поведением, даже мыслями. Потому что от основных человеческих пороков не смог избавиться даже Могущественный Каин, что уж говорить об остальных вампирах. Вероятно, в дальнейшем все эти пороки начали лишь усугубляться, поэтому сейчас так легко и просто провести параллель между человеком и любым вампиром из их клана.       Енджэ задумывается о том, верил ли Могущественный Каин в слухи, когда Бэм Бэм предлагает ему отложить поездку в департамент по поводу убийства на завтра, потому что разговор с Пак Хеншиком вышел слишком сумбурным и выматывающим.       Он в принципе думает об этом раз за разом, стоит лишь взглянуть на Бэм Бэма. Тот перед глазами маячит постоянно, правая рука всё-таки. Говорит о продвижении в делах, о последних новостях на политической арене Южной Кореи.       А Енджэ смотрит на него и вспоминает уверенный взгляд Хенджина. Его удивительно искреннее отвращение и осознание собственной правоты. Не получается вспомнить, чтобы за все годы его правления кланом кто-либо поступал так же: конечно, многие вампиры рассказывают ему о чём-то по секрету, но чтобы такое разоблачающее, да еще и про его главного советника… Что-то новенькое.       Енджэ никогда не верил в беспочвенные слухи, не имеющие никаких доказательств, но заявление Хенджина слишком прочно засело у него в голове, как бы он ни пытался первое время это отрицать.       Сложно принять ещё и то, что однозначного решения этой ситуации Енджэ так и не находит, хотя с разговора успевает пройти пару дней. Он бы мог казнить Бэм Бэма без суда и следствия, как делал уже сотню раз с остальными вампирами, но… Но он всё ещё не верит в беспочвенные слухи, а Бэм Бэм всё ещё не является обычным вампиром их клана.       Даже если Бэм Бэм и предал его, то убивать его быстро и безболезненно нет смысла. Он успел сыграть в жизни Енджэ слишком большую роль, чтобы умереть так невзрачно.       И к тому же от него можно было бы узнать какую-нибудь полезную информацию. Да и выгоды от него даже как от пленника-предателя намного больше, чем от такого же вампира-предателя.       Всё это оказывается не так уж и просто решить. Непросто рассматривать эту ситуацию лишь с точки зрения клана, игнорируя личную сторону вопроса. Но действовать нужно быстро, потому что слухи имеют свойство распространяться с необычайной скоростью, словно огонь в лесу, и лучше утихомирить всё сейчас (хотя и очаг распространения уже ликвидирован).       Именно поэтому ноги сами ведут его по выученному наизусть маршруту, в небольшой, но бесспорно красивый дом неподалёку от его особняка.       Этот дом хоть и выполнен в том же готическом стиле, но внешне кажется гораздо мрачнее, чем особняк Енджэ. Возможно, потому что за ним ухаживает куча слуг и уборщиков, а хозяин этого дома гостей у себя особо не приветствует.       Кроме одного.       Енджэ тихо стучится, машинально осматриваясь по сторонам. Дело привычки, хотя он прекрасно знает, что никто за ним сюда не последует. О владельце этого дома знают прекрасно не только члены их клана, но и в принципе все в округе. Енджэ слышал, что даже среди людей про дом ходят загадочные и пугающие легенды (хотя они и считают, что его владелец давно мёртв).       В любом случае, ни вампир, ни человек сюда не явится ввиду очевидного страха за собственную жизнь.       — Енджэ-я, — низкий бархатный голос невольно вызывает у него табун мурашек, губы вмиг расплываются в тёплой улыбке.       Он узнает этот тон из тысячи, это заботливое «Енджэ-я» — одно из немногих хороших воспоминаний в его жизни в принципе.       Енджэ уважительно кивает головой и лишь затем поднимает голову на вампира напротив.       — Заходи, — улыбается тот очаровательно, обнажая свои клыки. Они всегда казались на удивление милыми и очаровательными, что в общем образу их владельца не соответствовало.       — Здравствуй, Марк-хен, как твои дела? — Енджэ медленно проходит внутрь дома, с восхищением рассматривая его роскошный интерьер.       Сколько раз он бы не заходил сюда, но разница между древним и пугающим внешним видом дома и его богатым, роскошным и красивым интерьером всегда поражает словно в первый раз.       Енджэ очень нравится здешняя атмосфера, она никогда не меняется: он словно попадает в детство, когда его сплошь и рядом окружали подобные дома с дорогой мебелью, камином и множеством картин. Сейчас всё уже совсем иначе, мода меняется быстро и стремительно, но этот дом — словно живой музей времени, когда вампиры сохраняли подобные интерьеры на протяжении многих веков.       Марк никогда не изменяет своей любви к роскоши и аристократии. Она и в принципе очень ему идёт как ни одному другому вампиру.       — У меня всё хорошо, Енджэ-я, — голос у него спокойный и уютный. Марк словно в своём мире живёт, где не до политических гонок, не до борьбы с другим кланом, не до возможного предательства Бэм Бэма.       Поход к Марку — побег в иной мир, где, кажется, даже время идет иначе. И это завораживает Енджэ раз за разом, словно мальчонку.       — Присаживайся, — кивает на кресло. — Налить тебе вина?       — Да, конечно, — Енджэ кивает.       Он присаживается на мягкое кресло и молча наблюдает за Марком. На самом деле, это удивительно, насколько на него приятно даже просто смотреть: чужие движения плавные и аккуратные. Марк разливает вино с легкой улыбкой на губах, затем рассматривает напиток в одном из бокалов, держа его своей тонкой рукой. Он стоит к Енджэ профилем, и даже тот у него, черт возьми, идеален. Вообще красота Марка слишком восхитительна, не думать об этом просто не получается и не получалось никогда до этого.       — Енджэ-я, ещё что-нибудь? — поворачивается он, держа в руках уже два бокала. Енджэ лишь отрицательно качает головой, после чего Марк шагает в его сторону.       Да у него даже походка плавная и грациозная, это невероятно. Енджэ осматривает его внешний вид: брюки с зауженной талией и чёрная рубашка, подчёркивающая его фигуру. Марк в целом худой, но ему это очень идёт, всё смотрится гармонично и идеально.       Аристократ во плоти, иначе и не скажешь. Возможно, именно поэтому ему так нравится подобная атмосфера и образ жизни.       Енджэ тихо благодарит Марка, пока тот подкидывает дров в камин и ставит бутылку к ним на стол, затем делает пару глотков вина и блаженно выдыхает. Приятное тепло разливается в его груди, а завораживающие языки огня приковывают к себе всё внимание.       Они молча пьют так бокал за бокалом, время пролетает незаметно. На самом деле, в этом есть ещё одно — помимо красоты — удивительное свойство Марка — с ним приятно молчать. Он всегда умел расположить к себе таким образом, что ты не чувствуешь нужды обязательно говорить о чём-то. Марк сам по себе всегда был достаточно молчаливым (особенно по сравнению с Бэм Бэмом или Югемом), поэтому и атмосфера у него особенная.       Марк ни к чему не принуждает, просто находится рядом, когда в этом есть особая необходимость.       — Мне принести ещё бутылку вина, или ты всё же расскажешь, что у тебя стряслось? — тихо спрашивает он, улыбаясь.       Енджэ словно выходит из оцепенения. Он внезапно понимает, что они уже успели распить целую бутылку вина, хотя, казалось бы, только недавно сели…       Время в этом доме точно идет по иным, не подвластным никому правилам.       — Ох… — вздыхает Енджэ, прикусывая губу. — Думаю, стоит принести ещё одну.       — Как скажешь, — быстро встаёт и скрывается в другой комнате.       Вскоре всё так же плавно и красиво он разливает им еще по бокалу, а затем садится на кресло, поворачиваясь к Енджэ.       Последний начинает пить вино, смотря на камин и игнорируя чужой любопытный взгляд.       Они молчат ещё какое-то время, пока…       — Как бы ты отреагировал на предательство, хен?       Енджэ краем глаза замечает, как Марк слегка приподнимает брови в удивлении, и это вызывает у него улыбку. Видимо, последний совсем не ожидал, что вопрос будет настолько прямой.       Он и сам не ожидал, если честно. Но как иначе объяснить Марку то, что в собственной голове никак не укладывается?       — Смотря какое, Енджэ-я, — хмыкает он через какое-то время.       — Самое простое предательство. Когда совершают то, что никогда не было допустимо. То, из-за чего я чуть ли не еженедельно наблюдаю казнь вампиров. Однообразные и унылые, но всё по одной и той же причине.       — Казнил бы точно так же? Однако, если бы всё было так просто, то ты бы не пил в моём доме сейчас вторую бутылку вина, ведь так?       Енджэ усмехается.       — Слишком просто и недальновидно. Этот вампир… Не тот, от кого можно было бы такое ожидать, понимаешь?       — Тогда почему ты вообще задумываешься об этом?       — Мне сообщили.       — И ты веришь?       — Нет. Но я не могу перестать думать об этом который день подряд.       Марк улыбается и тоже делает пару глотков вина. Енджэ хоть всё ещё не поворачивается к нему, но боковым зрением замечает, как тот задумчиво хмурится и вертит бокал у себя в руках.       — Насколько этот вампир… Другой, м? — спрашивает он, продолжая рассматривать плескающуюся в бокале жидкость. — Слишком много разных подходов, нужна конкретика, Енджэ-я.       — Настолько, что я не смогу самолично приказать казнить его. И даже если смогу, то на казнь вряд ли стойкости хватит прийти.       Марк удивленно охает.       — Но ты всё ещё не уверен, правдива ли та информация, о которой тебе сообщили?       — Да.       — А кто тебе сообщил?       — Вампир обычный. Он следил за ним и с такой уверенностью и гордостью все рассказывал. Как раз это, если честно, и стало причиной моих сомнений.       — Обычный вампир следил за такой важной для Господина Чхве персоной… Удивительно, — Марк смеётся. — Где он сейчас?       — Это неважно, но информацию он точно распространить дальше уже не сможет, — улыбается. — Но это не исключает того, что в дальнейшем кто-то ещё может об этом узнать.       — Верно.       — И что же делать тогда? — Енджэ всё же поворачивается к Марку. — Убить просто так я его не могу, заточить в подвале и мучить, чтобы достать нужную информацию — тоже. Я даже не знаю о правдивости всех фактов, однако слепое игнорирование сомнений и проблемы в целом к хорошему не приведёт. Мы с тобой оба помним, как погиб мой отец.       — Рад, что ты извлёк урок из его ошибок, — улыбается и ставит бокал обратно на столик. Затем, прикрыв глаза, откидывается на спинку кресла. — Я думаю, что тебе не нужно так глубоко копать, чтобы определиться с решением, Енджэ-я.       — И что же предлагаешь, хен?       Марк открывает глаза и внимательным взглядом смотрит прямо на Енджэ. Его губы всё ещё растянуты в лёгкой улыбке. Так Марк улыбался ему на протяжении всего детства, когда обучал и помогал осваиваться в их непростом мире, поэтому где-то глубоко внутри становится до невозможности тепло и уютно.       — Поговорить.       — Напрямую? — Енджэ шокировано вскидывает брови.       — Почему нет? Если этот вампир так близок тебе, что ты даже не уверен в том, что справишься с грузом, который на тебя ляжет после неправильно выбранного решения, то лучше действительно пойти самым простым путём. Я думаю… — поджимает губы. — Думаю, что этот вампир без проблем скажет тебе правду. Если вы действительно близки, конечно, — и улыбается хитро.       Он всё понял. И в этом нет никаких сомнений.       — Я, если честно… — вздыхает. — Я не очень хочу этого делать. Боюсь услышать правду, которая мне не понравится.       — Но ты...       — Должен, понимаю, — Енджэ неутешительно хмыкает. — Мне не хочется разочаровываться. И наделать ещё больше ужасных и необдуманных поступков после этого тоже.       — Уверен, что ты справишься со всем этим. Ты уже показал себя как уверенный и жёсткий лидер, так что не думаю, что это станет для тебя такой уж большой проблемой, Енджэ-я.       — Личное ещё никогда так не пересекалось с делами клана, хен.       — Я знаю. Но когда-то это ведь должно было случиться, верно?       — Не думаю, что я был к этому готов, — улыбается.       — Никто к этому не бывает готов.       Енджэ всматривается в спокойное лицо Марка с особой внимательностью: в его взгляд, лёгкую улыбку. Он вновь удивляется, насколько же хорошим собеседником тот является, будучи при этом очень тихой натурой. Неудивительно, что он по итогу оказался одним из ближайших к его отцу вампиром. Марк хоть и молчалив, но мысли свои преподносит отменно, а, главное, в самое подходящее для этого время. Хладнокровный, спокойный и объективный в любой ситуации.       Наверное, это приходит с годами, но…       Возможно, Енджэ даже немного завидует ему. У него всё ещё внутри нередко поднимается ураган эмоций, с которым он еле-еле справляется, давя в себе подобные всплески ещё на начальном этапе. Однако к такому уровню самоконтроля ему ещё стремиться и стремиться.       Они больше не говорят об этом, Енджэ решает быстро свести всё к более будничным делам, продолжая медленно попивать вино в своем бокале. Ему безумно сильно не хочется уходить из этого дома, не хочется снова погружаться в эти проблемы, но желание побыстрее всё разрешить пересиливает всё остальное.       Разговору с Бэм Бэмом быть, осталось лишь дождаться нужного часа.

***

      Нужный час настает нескоро.       Точнее, подходящие моменты для разговора случаются постоянно на протяжении всей следующей недели, но что-то останавливает Енджэ в самый последний момент.       Бэм Бэм всё так же вечно маячит перед глазами: ничего удивительного, это всё же его работа. Он помогает Енджэ в разговорах с Пак Хеншиком (потому что тот оказывается на удивление упёртым и непробиваемым вампиром), устраивает различные встречи и помогает корректировать дальнейший план их действий в продвижении своего человека на заветный пост в Государственном Совете.       И пока всё проходит без особых успехов. Хотя, вспоминая прошлый опыт, всё идет не так уж и плохо, да и к трудностям они были готовы.       Однако ни вся эта ситуация, ни огромное количество иных вопросов, которые приходится решать все время, так и не смогли отвлечь Енджэ от мыслей о разговоре, в котором он так нуждается.       Так нуждается, но вечно откладывает. Забавно.       Енджэ не раз ловит себя на том, как вновь вспоминает уверенный взгляд Хенджина. Это кажется ему абсурдом, потому что столь мелкая пешка не заслуживает даже того, чтобы его вспоминали, однако поделать он ничего с собой не может.       Этого не хочется принимать, но Енджэ в чем-то даже опасается разговора с Бэм Бэмом. Его нежелание услышать неправильный ответ от друга пересиливает все иные, во многом даже более разумные мысли на этот счет. Он корит себя за это вновь и вновь, потому что это не то, чему учил его отец, потому что в вопросах клана от личного нужно абстрагироваться, а Енджэ закапывается в него всё глубже и глубже.       За этими размышлениями и проносится очередной день. А затем ещё, ещё и ещё…       Они сидят всё в том же кабинете. Бэм Бэм безустанно болтает о Хеншике (о ком же ещё), о парочке мелких стычках, произошедших вчера вечером. Говорит о том, что убийцу Ли Мухена всё-таки нашли, что Дахен вот-вот повысят в должности, а деловой ужин у Намджуна и какого-то министра прошел очень плодотворно, так что, возможно, они смогут поместить своего вампира и туда тоже.       — Недавно произошла крупная авария, так что Наен удалось доставить очень много крови, за что вампиры начали её буквально обожать, — продолжает он. У него очень громкий голос, яркий тон заметно резонирует как с тьмой на улице, так и со спокойной атмосферой в кабинете. — Она всегда пользовалась популярностью среди низших вампиров, — тараторит, посмеиваясь. Бэм Бэм лёгкой походкой наворачивает круги по всей комнате, в его руках кружка кофе (что внезапно). Он одет в обычную футболку, с ног свисают свободные брюки. — Однако я не припомню, чтобы ей удавалось достать так много крови лишь с одной больницы, это потрясающе. Не удивлюсь, если доктор Мун как-то ей поспособствовала, она давно...       — Бэм, мне нужно с тобой поговорить, — резко обрывает эмоциональный рассказ Бэм Бэма.       Тот удивлённо поворачивается в сторону Енджэ, приподнимая брови с немым вопросом. Его губы, однако, всё ещё растянуты улыбке, из-за чего смотреть на него долго не получается.       Енджэ постыдно уводит взгляд и поджимает губы.       Делая глубокий вздох, он думает лишь только о том, что Бэм Бэм не тот, от кого можно ожидать неправильных ответов.       — Помнишь Хенджина?       Улыбка с губ Бэм Бэма тут же пропадает.       Енджэ хмыкает где-то про себя, потому что эмоции на чужом лице сменяются слишком быстро. Создается ощущение, что в Бэм Бэме всё то недовольство, скрытое тогда, все те злые взгляды, устремленные на Хенджина, пробуждаются вновь.       — Да, помню. Какие-то новости от него? — чужой тон становится более серьёзным. Можно физически ощутить, какой напряжённой становится атмосфера в комнате.       Забавно, что Енджэ нужно было для этого упомянуть лишь одно имя. В голове мелькает мысль о том, что он, должно быть, слишком оттягивал этот разговор.       — Нет, просто мне было интересно, почему за всю неделю ты ничего о нём у меня не спросил.       Бэм Бэм хмыкает.       — По-моему, ты чётко дал понять, что это не моё дело, хен.       Он смотрит прямо Енджэ в глаза, и последний резко понимает, что не только его одного в этой комнате не отпускают мысли о наглом вампире, попросившем Бэм Бэма уйти из кабинета.       Они молчат какое-то время. Енджэ думает о том, что оттягивать вопрос, мучающий его всю неделю, ещё дальше нет смысла. Однако даже сейчас, смотря на стоящего перед ним Бэм Бэма, он слишком чётко осознает, что очень сильно боится услышать неправильные ответы.       — Тебя что-то связывает с Джексоном Ваном, Бэм-а? — выдыхает, стараясь скрыть напряжение и оставаться спокойным до самого конца.       Бэм Бэм снова улыбается. Только улыбка его не та, что была прежде. Всё веселье из неё пропало, осталось лишь какое-то сухое и грустное понимание, словно этих слов было достаточно, чтобы понять всё, что осталось скрыто от Бэм Бэма в тот день.       — Это Хенджин...       — Ответь на вопрос. — резко обрывает. Внутри всё резко сжимается, потому что попытка Бэм Бэма перевести тему не сулит ни к чему хорошему.       — Да. — отвечает мгновенно.       Енджэ щурится, смотря в чужие глаза внимательно. Он не показывает этого, но у самого, кажется, всё внутри наизнанку выворачивается из-за осознания того, что:       Первый неправильный ответ Бэм Бэм уже дал. Осталось ещё две попытки.       Гнетущая атмосфера в комнате лишь нарастает.       — Так поэтому Хенджин попросил остаться с тобой наедине? — спрашивает Бэм Бэм через пару минут напряжённого молчания. Он садится на кресло напротив стола Енджэ и смотрит на него внимательно, ожидая услышать ответа. — Потому что он говорил информацию обо мне, да? — в чужом взгляде ярость вспыхивает уже вовсю, но Бэм Бэм при всём этом остается удивительно сдержан и спокоен внешне.       — Да.       — Долго же ты терпел, умалчивая об этом, — усмехается насмешливо. — Веришь?       — Если бы я поверил, то не спрашивал бы у тебя об этом напрямую, не так ли? — улыбается.       — Что он говорил?       — Он говорил о том, что знает о твоих связях с Джексоном, потому что следил за вами, — Енджэ замечает, как Бэм Бэм пальцами впивается в обивку кресла, пока лицо продолжает выражать лишь полное спокойствие. — Клянусь, ты бы прирезал его, если бы увидел, с каким отвращением к тебе он всё это мне рассказывал. Говорил очень долго о том, как это непозволительно, и всячески пытался склонить меня к тому, чтобы казнить тебя без суда и следствия.       — Но ты сидишь и рассказываешь мне обо всем этом спустя неделю после разговора.       — Именно.       Бэм Бэм тяжело вздыхает. У него во взгляде такая ненависть, что становится не трудно представить, как тот действительно бы разорвал Хенджина на кусочки при первой же возможности.       — Где Хенджин сейчас? — спрашивает, натягивая на губы улыбку, чтобы выглядеть не совсем злым.       Выходит не очень.       — Не знаю, — Енджэ лишь пожимает плечами. Перед тем, как Бэм Бэм всё-таки вспыхнет окончательно, он добавляет: — Знаю лишь то, что про это больше никто не узнает. Да и про него вряд ли услышат.       Натянутая улыбка Бэм Бэма становится более естественной. Он понимающе мычит, кивая.       — Скажи мне честно, Бэм-а… — поджимает губы. — Ты признаёшь, что Хенджин говорил правду?       — Да.       Все вело к этому, но Енджэ всё равно с трудом принимает, что Бэм Бэм даёт уже второй неправильный ответ. Остается лишь одна попытка.       — Серьёзно?       — Хен, я не хочу врать тебе.       — Но при этом умалчивал, встречаясь где-то с Джексоном за моей спиной?       — Я бы всё равно когда-нибудь тебе рассказал.       Енджэ опускает взгляд на стол. Ему так сильно хочется поверить Бэм Бэму и думать о том, что он действительно признался бы во всём, но разум кричит о том, что этого бы не случилось.       Да, Бэм Бэм признался во всём ему сейчас, но он никогда бы не сказал ничего, если бы это не было раскрыто. Енджэ начинает злиться, думая о том, как долго всё это продолжалось прямо за его спиной, как долго оно могло бы продолжаться и дальше. Им обоим повезло, что обо всём в итоге прознал лишь низший вампир, который не имеет собственного голоса в этой иерархии, но это мог быть и кто-то более солиднее и влиятельнее.       — Ты думал о последствиях? — спрашивает он, рассматривая кольца на своих пальцах.       — Да.       — И всё равно молчал?       — Да.       — Тогда ты не думал о последствиях, Бэм, — шипит, затем растягивает губы в улыбке. — Ты вообще ни о чём не думал, судя по всему.       — Хен...       — Ладно бы, если бы это был обычный вампир из их клана, но Джексон Ван? Ты безумец, ты просто, блять, ненормальный, — тон всё же выдает всю его злость, но в лице Енджэ продолжает оставаться спокойным.       — Дай мне...       — Мой отец действительно убил бы тебя, как только узнал обо всём, это просто уму не постижимо. Ты понимаешь, что Джексон — худший из всех, с кем тебя могли увидеть? Тебя бы сожрали с потрохами за это, ничего не спросив. Он мог узнавать через тебя всю информацию о наших планах. Не удивлюсь, если стычку в Ансане он организовал с твоей по...       — Дай мне сказать! — Бэм Бэм раздражённо вскрикивает, из-за чего Енджэ хмурится и поднимает на него взгляд.       Он удивляется, когда вампир встаёт с кресла и подходит прямо к его столу, упираясь в него руками.       — Я думал о последствиях. Я понимал, что меня убьют, если кто-то об этом узнает. Он тоже это понимал. Я не делал ничего из того, что ты говорил. Не знаю, о чём там еще мог напиздеть тебе этот мелкий вампирёныш, но я прекрасно понимаю, кто такой Джексон, и отделяю дела клана от моей личной жизни. Я никогда бы в жизни не предал клан ради него, слышишь?       Енджэ улыбается.       — У вас с Джексоном отношения?       — Да.       Третий неправильный ответ.       Енджэ чувствует непривычную лёгкость внутри. Все, о чем говорил Хенджин, действительно оказалось правдой. Больше нет смысла держать этот разговор в голове, только вот…       Бэм Бэм смотрит на него с такой уверенностью в глазах. Он даже позволил себе крикнуть на Енджэ, перебив его.       Такого никогда не случалось в принципе, а с момента, когда Енджэ стал главой клана — тем более. Перед ним сейчас словно стоит не его правая рука, не лучший друг, а совершенно другой человек, и это тоже слишком злит, потому что Бэм Бэм, которому он доверяет, никогда бы не позволил себе такого.       Возможно, сейчас он показывает свою настоящую натуру, которую скрывал столько лет. Возможно, если бы не вся эта ситуация, Енджэ никогда бы об этом не узнал.       В голову лезет настойчивая идея о том, что Бэм Бэм мог всё-таки по итогу его предать. Не сейчас точно, но возможно когда-нибудь всё же начать строить заговор под своим началом. И Енджэ знает, что у него легко бы это получилось, потому что у Джексона целый клан, готовый идти за ним повсюду, да и некоторые вампиры из своего собственного клана тоже встали бы на их сторону.       — Какое право ты имеешь кричать на меня? — спрашивает спокойно, не сдерживая ядовитой улыбки.       — Хен, — Бэм Бэм вздыхает и уводит свой взгляд куда-то вниз. Он отходит от стола чуть дальше, — пойми, я правда… Я правда не хочу врать тебе, я сказал тебе правду, потому что доверяю. Знаю, что ты поймёшь, потому что ты всегда был таким, потому что, как бы ты не пытался, власть тебя все равно не изменит.       Енджэ молчит. Он не может найти слов, просто смотрит на Бэм Бэма и вновь обдумывает всё, что он сказал за этот разговор. Оказалось, что услышать от него неправильные ответы было не так страшно, как решиться на дальнейшие действия в этой ситуации.       Понять позицию Бэм Бэма нетрудно, наоборот очень даже легко. Обычно любого другого вампира просто казнят, там нет времени на раздумья о мотивах его предательства, но здесь вопрос всё ещё другой. Енджэ внутри разрывает от противоречий, отделять дела клана от личного так и кажется ему невозможным. Он злится на Бэм Бэма безумно, он понимает, что Бэм Бэм в любой момент мог воткнуть ему нож в спину всё это время, что его отношения были бы страшной сенсацией в клане, если бы о них узнал кто-то важный…       Но Бэм Бэм всё ещё не такой. Енджэ всё понимает, но на личном уровне отказывается принимать. Они вдвоём прошли через слишком многое, чтобы в итоге всё кончилось так.       — Бэм-а… — вздох. — Я сделаю вид, что ничего не слышал, а ты больше никогда в жизни не увидишься с этим подонком, хорошо?       Енджэ думает о том, что пожалеет об этом когда-нибудь.       Кабинет вновь погружается в напряжённую тишину. Бэм Бэм молчит слишком долго, начиная этим слегка раздражать. У Енджэ внутри всё кипит и взрывается, ему сейчас чужой ответ нужен больше всего остального, потому что это действительно то, на что он готов пойти ради лучшего друга, потому что этого просит что-то внутри, игнорируя все разумные мысли. Ещё ни один вампир не получал от него второй шанс.       Но Бэм Бэм всё ещё необычный вампир, верно?       — Я не согласен, — раздаётся внезапно, словно гром в небе.       Енджэ замирает.       — Что ты сказал?       — Я сказал, что не согласен на это. Ты не смеешь меня ограничивать, хен.       Енджэ встаёт со своего стула. Он улыбается миловидно, а сам руки в кулаки сжимает.       — Ты, кажется, не понял, Бэм-а. Я даю тебе второй шанс, потому что не хочу, чтобы твой труп валялся завтра в какой-нибудь канаве, — шипит.       — Не делай из себя всемогущего. Я сказал, что не пойду на это.       — И будешь дальше видеться с Джексоном?       — Да.       — Зачем? Неужели ты, блять, всё ещё не понял, насколько это опасно? Боже, ты один из самых влиятельных вампиров в клане, ты моя правая рука! Что тебе ещё нужно? Какого черта ты творишь такое? Это непозволительно.       — Я надеялся на твоё понимание, Енджэ, — Бэм снова приближается к столу. — Надеялся, что ты будешь собой.       Взгляд Бэм Бэма вмиг становится таким злым, что это даже забавляет. Уж точно не ему в этой ситуации нужно злиться.       — А я надеялся, что ты намного умнее, чем ты есть на самом деле. Ты сказал, что никогда не променяешь клан на него, но сейчас готов умереть за него, ты вообще себя-то слышишь? — уже не скрывает своей злости и хмурится.       — Я люблю его, Енджэ.       Енджэ хмыкает.       — Значит, ты и умрёшь за это? — он улыбается широко, через стол хватая Бэма за запястье и крепко сжимая.       — Умру. — Бэм уверен снова в своих словах, он стоит прямо и смотрит на Енджэ бесстрашно, словно не боится ничего больше.       Глаза последнего ненормально блестят.