Удел звезды — гореть

      3 ноября 1997 года.              Что я делал этим вечером на углу Парк-стрит и Оушен-авеню в Санта-Карле? Правильно, сидел в баре «Звездочёт» с Галахадом Найтшейдом, тем самым, который лайф-коуч, и Найтшейд изливал мне свою душу относительно событий последних дней. Рассказ у него был странным, кое о чём, на мой взгляд, он сознательно умолчал, но я не стал допытываться подробностей. Например, вся эта история с душевой… очень, очень сомнительно! А когда Найтшейд совершенно уж неубедительно слил концовку и уткнулся в свой бокал, я не выдержал:       — Что?! Найтшейд, ты издеваешься или как?! Что было дальше? Куда вы приехали? В Новый Орлеан? А если нет, то куда?       Найтшейд задумчиво улыбнулся, весь из себя такой мессия: волосы длинные, глаза слегка затуманенные. Только джинсы, чёрная футболка, татуировки да эти его фенечки на руках портят дело. А то был бы совсем Иисус.       — Ты правда хочешь знать, Эймос?       — Чёрт возьми, да! Мне это дело спать спокойно не даёт с тех пор, как Фермер… ну, то есть Рэйвенвуд явился ко мне с того света.       Найтшейд вздохнул. Сфокусировал взгляд на «виски милк панч» и одним глотком допил коктейль.       — Ну ладно. В итоге мы оказались у самого дома Гарри Мэйсона…       Я фыркнул.       — Мда, романтика.       — И не говори… ну, как было — так и было. Байкеры уехали, знаешь, даже словно бы растворились… — Найтшейда снова «унесло» на несколько секунд. Пришлось помахать рукой перед глазами, привлекая внимание.       — Ближе к делу, Найт.       — Да. Короче говоря, этот Гарри Мэйсон оказался вполне нормальный мужик. Без «звездеца»… Вкладывается в когнитивную терапию…       — И что у них с Фермером за дела общие… в терапию не поверю, прости уж!       — Да чёрт их знает. Я не разобрался. Рэнди сказал только, что вертолёт вместе с пилотом разбился и что Мэйсон теперь ему ничего не должен… из-за вертолёта то есть…       — Ага, ага… — У меня, в отличие от Найтшейда, были некоторые мысли по поводу, но я решил оставить их при себе. Обдумаем на трезвую голову. Найтшейда тем временем несло дальше — насколько позволял слегка заплетающийся язык:       — Мы поужинали, Мэйсон предложил мне свой частный самолёт, я хотел отказаться… как-то неудобно… Ну а потом меня вырубило прямо на диване в холле, и проснулся я только около полуночи, когда вспомнил, что должен был в это время быть у себя дома в Луизиане. Пришлось звонить, успокаивать — а там у них своих проблем… ну то есть как… не только своих… А Рэнделл всё это время, я так понимаю, услаждал Мэйсона беседой и вообще…       — Что «вообще»? А ты молодец…       — Да уж… Насчёт Рэнди я не знаю. Мне что-то казалось, что он должен был бы как-то больше переживать из-за всего того, что произошло… между нами в том числе…       — А ты сам переживал?       — Я-то?.. Сложно сказать. Я до сих пор понять не могу, что это было… Сны какие-то странные…       — Да сон-то как раз в масть, вполне себе алхимия.       — Может быть… Утром Рэнди сказал, что собирается в Швейцарию. Долечиться.       — Надеюсь, теперь-то «долечится»…       — Угу… — Найтшейд подозвал жестом бармена:— Ещё один, такой же. Ну а я вернулся на своей развалюхе домой… понял, что никуда не хочу… — он опустил голову на сложенные руки.       — А что с родными, как твоя помолвка?       Найтшейд приподнялся, тряхнул волосами.       — Нормально. Посидел с папой на Хэллоуин, поговорили при свечах. Ну а то дело закрыто…       — В смысле? Ты сейчас со мной пьёшь в баре от счастья или от горя?       — Оттого, что ты мой друг, Эймос! — Найт получил очередной «виски милк панч» и пригубил.       «Друг». Ну надо же… а, чёрт возьми… «друг»… ну, Найтшейд… Я постарался скрыть улыбку. Не годится мастерам оккультных наук, экзорцистам и профессиональным демонологам так вот расползаться от уха до уха.       — И-и-и… когда свадьба? — не выдержал я.       — Не будет свадьбы. Руби пока ждала меня, переволновалась. Что-то ей там снилось… В общем, призналась матери, что встречалась одновременно с другим мужчиной. Из серферского клуба. Чёрт, да я знаю его даже… Не думаю, что это был простой разговор, но… знаешь, что самое поразительное?       Я вздохнул.       — Что?       — Да я в общем был бы даже не против, но она беременна, и сказала, что не может вот так меня обманывать… Мама её утешала… Предложила остаться у нас, сколько понадобится…       — О’кей, Найт. Я не хочу даже комментировать. Только намекну, что путь… эээ… ты обычно используешь термин «искатель»… вот его путь — он простым не бывает. Тут либо с работой полная дрянь, либо здоровье как у трупа, живёшь с единственным лёгким, либо ещё что… Надеюсь, по моей профессиональной части помощь не потребуется…       — Вечно ты всё преувеличиваешь… Может быть, всё ещё исправится. Посмотрим, как звёзды встанут.       Ну конечно, подумал я, звёзды… Разговор перешёл сперва на космос, потом на хаос. Как обычно: смысл жизни, предназначение и прочие важные для лайф-коучей штуки. Мы оставались до закрытия бара, странно пустого, а потом шли по тёмным улицам Санта-Карлы, продолжая разговаривать. Холодный океанический ветер гнал туман, трепал оставшиеся от Хэллоуина оборванные бумажные гирлянды по оградам. Я довёл Найтшейда до дома и повернул обратно. Ночь не страшна мне. В конце концов, я сам — ещё та «ведьмацкая» сила…       Я думал о том, как странно складываются человеческие судьбы и как странно переплетаются нити человеческих жизней.       Думал о том, что Смерть приходит всегда вовремя, как бы странно она не выглядела.       Девяносто седьмой год…       Игнис сгорел 30 октября. 29 октября скончался от рака Антон Лавэй[1] (и я временами думаю, что его смерть вполне могла бы быть моей, но меня спас Найтшейд). 29 мая Волк[2] поглотил Джеффа Бакли…       Маги, тёмные лидеры, культовые музыканты — все однажды становятся мертвецами, и я не хочу знать, куда именно попали, в итоге, их души — в Ад, в Рай, в Чистилище…       Они мертвы — и этим всё сказано, а мертвецов нечего бояться…              Холодный ветер заставил поёжиться и поплотнее запахнуться в плащ. На стоянке меня ожидало такси, освещённое фонарями, а выше, ещё выше, за пределами ноосферы, там, где кончается свет человеческой цивилизации, холодно сияли звёзды.       И каждая из них — это я знал точно — была каким-то таинственным образом связана с людьми внизу, с каждым конкретным человеком внизу.       «Каждый мужчина и каждая женщина — это звезда», — сказал один великий маг.[3] Эти слова странно утешили меня тогда.       А о Найтшейде я потом не слышал ещё несколько лет.