Тонизирующий глоток мандрагоры

Приход осени ощущается всё четче и четче с каждым новым днём. Жара солнечного лета уступила своё место прохладным сентябрьским ветрам и редким дождям. Правда кроны многолетних деревьев ещё не успели поменять цвет своих сочно-зелёных листьев, но под властью требовательного октября лес поддастся и загорится тёплым оттенком жёлтого и красного окраса. Ёсан никак не мог решить для себя, нравится ли ему эта пора или всё же не очень. Осень красива своей разнообразностью красок и является сильным вдохновителем для многих художников и поэтов. Она романтична и способна навивать определённые мысли о неизбежности перемен. Но эти мысли вызывают в Кане лишь тоску и смутную тревогу. Особенно, когда он сидит в уединении с самим собой под полюбившимся ему одиноким деревом, и грустным взглядом смотрит на величавые стены Хогвартса. Учебный год по традиции начался с распределения первокурсников по четырём факультетам школы. Ёсан чуть улыбнулся, вспоминая свой первый день, когда распределительная шляпа отправила его на Рейвенкло.Так получилось, что тогда, шесть лет назад, с ним на этот факультет прошло очень малое количество учеников, зато в этом году к ним в башню поселилось больше тридцати новых одарённых юных волшебников и волшебниц, что, естественно, не могло не радовать. Ёсан зажмурил глаза, подставляя загорелое лицо свежему осенему ветерку, что уже запутался в золотистых волосах парня. Взятая из библиотеки книжка в открытом виде покоилась на коленях Кана, словно дожидаясь его внимания. Он к ней обязательно вернётся, когда все ненужные мысли оставят его голову. Началась первая неделя учёбы, и Ёсан не был собой, если бы не стал внимательно изучать новую программу, сразу после стартовых уроков. Но именно сейчас вся его голова забита другими мыслями, что действительно мешало заниматься. Со своего места он с интересом наблюдает за тренировкой команд по квиддичу, а если быть точнее, за парящими над полем игроками из Гриффиндора и Хаффлпаффа. В голове сама собой вырисовывается картина дрессирующего свою команду гриффиндорцев Юнхо. В обычные будни Чон весёлый плюшевый добряк, способный поднять настроение каждому ученику своим оптимизмом. Однако в форме капитана команды Гриффиндора он становится строгим лидером, требующим от остальных игроков дисциплины, соблюдения тактики и, самое главное, жаркого настроя. Ёсану однажды удосужилось вблизи понаблюдать за его тренировкой и именно в тот день он понял, что лучше лишний раз не злить Чона. Эта уверенная сталь в голосе до сих пор вызывает незаметные муражки на коже Кана, хоть прошло уже больше полугода. Что и требовалось ожидать, результатом этой тактики стало то, что факультет Гриффиндора стал занимать лидирующие позиции в Квиддиче. Ёсан снова тихо усмехается себе под нос, вспоминая тот шумный вечер, когда команда Юнхо одержала победу над командой Слизерина. Помнит сердитое, покрасневшее от напряжения лицо Сана, который является ловцом у слизеринцев. Помнит громкие крики, доносившиеся с трибун Гриффиндора, и радостного Юнхо, что поднял обе руки в победном жесте. Сам ученик Рейвенкло никогда не питал к Квиддичу особого интереса. Его не занимала ни сама игра, ни весь ажиотаж вокруг чести факультета за счёт неё. Но ему нравилось наблюдать за спорами участников конкурирующих команд. Это нередко перетекало в драки, однако, ругались они забавно. Ёсан в далеке выслеживает крупную фигуру Юнхо, что сейчас встал на защиту колец. Рядом с капитаном кружит загонщик Чонхо и ловец Джисон, видимо, внимательно слушая его поручения. Из Хаффлпаффа он практически никого узнать не может. Особенно когда взглядом ищет одного конкретного красноволосого охотника. Почувствовав вновь накатившую на него тоску, Ёсан опускает глаза на строчки учебника и пытается принять информацию о горных травах, которые ещё древние волшебники использовали для приготовления лечебных снадобий. -Бадьян,- еле слышно прочитывает Кан, пальцами дотрагиваясь до картинки нарисованного растения на пожелтевшей странице,- а также анис звездчатый. В волшебном мире бадьян — великолепное средство от любых кровотечений. Раны, обработанные Экстрактом бадьяна, затягиваются на глазах, а шрамов даже после глубоких порезов практически не остаётся. Ёсан слегка поджимает тонкие губы и думает, что Минки следует всегда при себе иметь сок этого растения. Особенно если брать в учёт то, что его «товарищ» постоянно в поисках приключений на своё мягкое место. И по своей привычке в подобных приключениях умудряется получать множество травм и ссадин, так как никогда не боялся драк и прочих потасовок. И естественно, чтобы об этом не прознали преподаватели и не снимали с его факультета нужные баллы, Минки приходит залечивать свои раны к Ёсану, который, хоть и продолжает ворчать, всё же каждый раз услужливо обрабатывает разбитое опухшее лицо младшего. Кан вздыхает, когда слышит как мнётся мягкая трава под шагами, и в недоумении поднимает глаза на приближающуюся к нему высокую фигуру его «товарища» из Хаффлпаффа. Яркий цвет отросших волос Сона моментально притягивают к себе взгляд Ёсана, заставляя прищуриться от сочного сочетания жёлтого факультетского шарфа и алых прядей. -Я погляжу ты в своей привычной манере: один в компании с книжкой,- басом произносит хаффлпаффец, а после растягивает пухлые губы в добродушной улыбке. -Ага. А ты в своей: по непонятным причинам весёлый, с глупым лицом и с плохо завязанным галстуком,- Ёсан поднимает на него тяжёлый взгляд и хмурит прямые брови,- ну серьёзно, Минки. Шесть лет уже прошло а ты так и не научился. Сон пропускает язвительный комментарий и, не церемонясь, приземляется рядом с Ёсаном, облокачивается о массивный ствол дуба и устремляет взгляд на кружащих над полем игроков, за которыми пару минут назад наблюдал Кан. -Почему ты не на тренировке?, - спустя пару минут тишины раздаётся тихий низкий голос. Минки переводит взор на Ёсана, который уже выжидающе смотрит на него. -Я попросил Конхи меня отпустить. И к тебе пошёл… Но Кан не отводит от чужого лица серьёзного взгляда. И Минки слегка тушуется, понимая, что его маленький обман раскрыт. -Ладно, ладно, ничего от тебя не скроешь! Мне мадам Помфри запретила неделю нагружать организм после моего падения с метлы. Ушиб правой руки, сейчас уже ничего не болит, но она всё равно запрещает. Ёсан напрягся и испуганно взглянул на правую руку «друга», но, прежде чем начать засыпать младшего вопросами, был перебит. -Всё хорошо! Это было не опасно! Кан осторожно взял в свои ладони его запястье, прошёлся большим пальцем по светлой коже и слегка надавил на костяшку. Убедившись, что с Минки и в правду всё хорошо, отпустил чужую руку. -А мне почему не сказал?,- Кан немного раздосадован. Обычно Минки прибегает именно у Ёсану с подобными проблемами, советуется с ним. А тут даже не сообщил ему о своём опасном падении. -Ну, я не хотел, чтобы ты лишний раз волновался. К тому же, падение было не с большой высоты,- как-то скромно отвечает Минки, бесшумно сглатывает и молчит. Ёсан пронаблюдал за движением кадыка на длинной шее и, незаметно для себя, коротко облизнул нижнюю губу. Минки вздыхает, мягко улыбается и уже веселей произносит: -Если я упаду с высоты двадцати метров, то я поставлю тебя в известность,- шутливо произносит Сон и своим пальцем вычерчивает крест на левой стороне груди,- обещаю. -Глупый, - Ёсан наконец-то улыбается и стреляет в Сона игривым взглядом через плечо. -А ты вредный,- Минки снова широко улыбается, обнимает старшего за плечи и тянет на его себя. Ёсан не сопротивляется и падает в родные Соновские объятья, утыкаясь носом в его ключицы и вдыхая приятный аромат его кожи. Как всегда обволакивающий, мягкий запах цитруса и мускуса. Минки едва касается родимого пятна на виске Ёсана пухлыми губами, а через пару секунд уже оставляет на чужой скуле невесомые поцелуи. А старший же лишь сильнее жмётся к вздымающейся груди хаффлпаффца, ладонями поглаживая его бока через белую форменную рубашку. -Один раз,- басит младший на ухо Ёсану, вызывая у того табун мурашек,- прошу, один раз. В ответ Кан поднимает своё лицо и, Прикрыв глаза, медленно тянется к Сону. Минки сминает тонкие губы, осторожно касаясь нижней своим языком. Бешенны ритм сердец выдавал обоих, так же, как и сбившееся рваное дыхание. Ёсан кладёт ладонь на впалую щёку парня и неторопливо отстраняется от тёплого Минки, сразу же поднимая на того сожалеющий взгляд. Короткие, но максимально чувственные и сладкие поцелуи так будоражили сознание Кана, каждый раз лишая почвы под ногами и окрашивая небо в розовый. Может в этой редкости и заключалась главная причина наслаждения от чужих губ? Однако каждый раз хотелось всё больше и больше, например зацеловать младшего до разноцветных звёздочек перед глазами, засыпать с ним вместе, и, наконец, почувствовать Минки всем телом. Но Ёсан понимал, что нельзя. Пока нельзя. Это пока единственная близость, что они могут себе позволить, хотя даже эти безобидные объятья выглядят подозрительно. И несмотря на то, что к этому дубу приходит лишь Ёсан, а значит, народу тут в принципе быть не должно, им приходится вести себя друг с другом крайне осторожно. Ёсан даже представлять не хочет, что произойдёт после разоблачения их отношений. Успокаивающая тишина, перебиваемая лишь громким стуком чужого сердца и пением ещё не улетевших зимовать птичек. Веки сами по себе тяжелеют от убаюкивающего сочетания размеренных звуков. -Смотри куда полетел!, - громкий возглас хаффлпаффца в секунду вывел Кана из дрёмы и заставил обратить внимание на взмывающего высоко вверх за снитчем Джисона, за которым вмиг последовала Мина, что является ловцом в команде Минки. У Ёсана дух захватило, ему даже страшно представить себя на месте этих двух игроков, особенно в такой напряжённой ситуации. -Мина, лапуля, ну давай же!,- всё никак не унимался Сон. Ёсан телом чувствует скованные от напряжения мышцы друга. Дальше сложно было разглядеть хоть что-то, так как два ловца совсем уже скрылись в небе. Обычно снитчи не залетают на столько высоко, но сейчас что-то дёрнуло этот маленький волшебный механизм упорхнуть туда. Минки некультурно и резко выругался, когда фигура Джисона в красном первая пошла на снижение. Гриффиндорец поднял правую руку, в которой скорее всего был спрятан снитч. Мина стала медленно опускаться к полю за Ханом. -Это же всего лишь тренировка,- послышался тихий голос Ёсана. -Ээ, что? -Ну, почему ты так переживаешь? Это же не настоящий матч. Минки не ответил на вопрос и задумчиво глянул на поле, обставленное разноцветными трибунами. Для Сона квиддич представлял особую ценность. Он видел в нём не только игру, как Ёсан, или просто объект для самореализации, как Юнхо. В квиддиче он видел своё будущее и страсть всей жизни. И, естественно, для него было очень важно с командой своего факультета одерживать первые места на матчах. Отстранение от тренировок стало для Минки очень неожиданным ударом, ведь их первая игра состоится аж во вторую неделю ноября, а сила команды Гриффиндора под руководством Чона крепчает с каждым днем. Сборной Хаффлпаффа необходимо так же тренироваться и усиливать позиции. Конхи, капитан команды, уже нашёл временную замену и пообещал, что как только Минки поправится – сразу вернётся в строй. Но Сона всё же гложат сомнения о возможности решения исключении его из команды насовсем. Ёсан по лицу читает еле заметную тревогу парня и, успокаивающе поглаживая его плечо, губами прижимается к светлой коже на шее. Минки под жаром чужого дыхания слегка расслабляется. -Юнхо хороший капитан,- мягко проговариват Кан. Минки ничего не отвечает, лишь сводит широкие брови к переносице и прикусывает щёку. Но быстро накатившая обида так же стремительно отступает, а Сон больно щипает парня в бок, заставляя того тихо прошипеть. -За что?,- возмущённый Ёсан в ответ бьёт хаффлпаффца по плечу а после вновь ложится на нагретое место у груди. -А чтобы знал! -Ты хочешь сказать, что Юнхо плохо справляется? -Нет! Просто…,- Минки хотел объяснить значение его возмущения но, не найдя подходящих слов, вновь щипает Ёсана в то же место на боку. -Невозможный. -Сам такой. Спустя пару минут уютного молчания, Ёсан приподнимается, срывает сорниковую ромашку с крупными лепестками, которую уже давно приметил, и осторожно впарвляет её в алые пряди Минки. Младший же ясно улыбается и быстро касается губами лба Кана. *** В осенний период закаты не отличались особой красотой красок. Вечерело быстро, и уже в семь часов всем небом над зданием школы завладел сумрак. -Ты снова опоздаешь на ужин, если очередной раз предпочтёшь разглядывать свои звёздочки,- возмущается Хёнджин и раздражённо стуча каблуком своих ботинок о пол на балконе, что прилагался к гостиной Рейвенкло. -Сколько раз можно повторять? Я не разглядываю звёзды,- так же раздражённо, но уже спокойнее поправил своего однокурсника Ёсан,- Я слежу за их передвижениями. И если ты очень торопишься, то можешь меня не ждать. -Слушай, сейчас же всё равно ничего не видно! Или ты по тучам тоже можешь предсказывать судьбу? Гладя на массивные грозовые тучи, что своим объёмом заплывали на всё в потемневшем небе, Ёсан решил оставить свою затею и послушать Хёнджина. Кан почувствовал первые капельки холодного дождя на своей щеке и поморщился от сильного дуновения ветра. Он свернул карту звёздного неба, сложил телескоп и, накинув на себя форменный плащ, проследовал за Хваном вниз. Большой зал, как и всегда, встречал учеников теплом и мягким светом летающих свечей. Высокий потолок полностью отражал состояние погоды за стенами замка и Ёсан по почерневшим тучам понял, что всю ночь будет идти сильный дождь. Каждый вечер в зале стоит шум от чересчур громких учеников Гриффиндора и Хаффлпаффа. На первом году обучения Кану было сложно сжиться с этой суетой и нормально сконцентрироваться на вкусом ужине, приготовленном домовыми эльфами, но, со временем, он привык к подобной обстановке. Кан по-настоящему любит свой факультет и ни капли не жалеет о том, что шляпа распределили его именно на Рейвенкло. Сначала одиннадцатилетнему Ёсану было совестно из-за того, что он единственный из своей семьи не поступил на факультет Слизерина, но потом после некоторых ссор с родителями и получения звания «клеймо рода», стал гордо называть себя учеником Рейвенкло. Именно среди сокурсников он смог достаточно развить свой талант к прорицанию, который начал проявляться ещё в раннем детстве Ёсана. Да и спальни находились на самой высокой из башен Хогвартса, что естественно играло плюсом, и там, на полюбившимся балкончике Кан еженедельно наблюдал ночное небо через свой телескоп. Блондин уже по привычке начал взглядом искать своего «друга» в толпе Хаффлпаффцев, и, благодаря красной макушке Минки, поиски не продлились дольше десяти секунд. Глядя на широкую спину в чёрной мантии, Ёсан в который раз для себя понимает, что Младший ему действительно очень нравится. Они ещё с прошлого Рождества начали вот так в тайне от всех встречаться в малолюдных местах, обмениваясь сладкими поцелуями и объятиями. Но оба как-то негласно решили свести общение на минимум при других учениках, дабы не давать ни малейшего намёка особо внимательным личностям. Почему ему обязательно нужно было влюбиться в хулигана с другого факультета, нежели в милую умную девушку с Рейвенкло? Он не знает. Но Минки, будто почувствовав на себе знакомый взгляд, поворачивается и растягивает уголки губ в обаятельной улыбке. И Кан понимает, что ответ на вышепоставленный вопрос до боли очевиден, когда замечает в пушистой чёлке «приятеля» белую ромашку.