Научи меня любить

Закрыв глаза на то, что отношения с мамой далеко не идеальные, я готова была расцеловать её за эту прекрасную новость. Я была уверена, что академия изменит не только мою жизнь, но и саму меня. Мне было плевать, какие трудности ждут меня впереди. Я хотела освободиться от этих оков, связывающие мои запястья и шею, в виде отчима. Мои вещи в охапку были сложены и небрежно скинуты в чемодан, но меня это мало волновало. Я хотела уехать отсюда как можно дальше, я хотела обрести свободу. — Что тебе нужно? — отчим никак не мог угомониться и смириться с тем, что девочка, которую он регулярно насиловал, покинет его дом. Внутри меня зародился страх при виде этого мужчины, он является главным героем моих кошмаром. Он — мой кошмар наяву. Вместо храброй, смелой и уверенной в себе девочки, родилась новая, глупая, всего боящейся и трусливая. Мой отчим сломал меня, после чего я стала никем… — Не думай, Кассандра, что на этом всё закончится, — с угрозой произнёс он, а слова внушали страх, что не пройдёт и месяца, как мать заберёт меня обратно в этот ад. — Я непременно верну себе любимую игрушку, — он подошёл впритык, прижимая меня к холодной стене. Под ночную майку пробрались мурашки от страха, когда он схватил мой подбородок двумя пальцами, — и ты знаешь, что тебе никто не поможет. — К сожалению, это было правдой. Я не могу рассчитывать даже на себя и свои силы, поскольку при виде этого чудовища, единственное, что мне хочется сделать — упасть в истерику. — Я буду молить Высшие силы о возмездии. Я ничего не буду делать для мести, я буду лишь неистового молиться, чтобы ты получил по заслугам, — мои слова были пропитаны верой, что небеса сжалятся надо мной и расставят все точки над «і». Отчим в замахнулся и я зажмурила глаза, ощущая пылающую огнём щёку. Слёзы предательски катятся по лицу от безысходности и боли, разрывающее моё лицо. — Никто тебе не поможет. Никто, — я кинула ему вслед ненавистный взгляд, который он привил ко мне в тот день, когда впервые овладел силой. Я лютой ненавистью проклинала тот день, когда мама познакомилась с этим животным. Я боготворила того человека, который придумал косметику. Всего лишь полтора часа практики и моих синяков и ссадин практически не видно, лишь одна из скул выделяется больше, из-за вчерашнего удара. — Кассандра, мы отправляемся в путь через пять минут, — крикнула мама из кухни. Я с болью в горле натянула на худое тело джинсы, поправила волнистые огненные волосы и, надев кожаную куртку поверх кофты, подошла к двери. Мой желудок был истощён и явно был не прочь поесть в дорогу, но мозг категорически отказывался. Моя психика была нарушена и поэтому была объявлена голодовка. Я надеялась, что при смене обстановки на более комфортабельные, если исключить стресс, то всё нормализуется. Сделав в дорогу пару сэндвичей, я отправилась вниз, вдыхая полною грудью свежий воздух. Я готова была поменять свой маленький город на огромный мегаполис. Буду ли я скучать по кому-либо? Мой ответ очевиден — нет. В машине стояла тишина, я ощущала в салоне приятные ароматы и шум двигателя. Ни мама, ни я, не хотели нарушать эту великолепную идиллию. Моему счастью не было предела, когда я увидела аэропорт. Документы и билет были у меня на руках и через шестнадцать часов я окажусь на другом конце земли, что не могло не радовать. Я с нетерпением ждала, когда объявят регистрацию на мой самолёт. — Кассандра, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила мама перед тем, когда я ей сказала, что ухожу на регистрацию. Я бы хотела ей сказать всю правду, но, заглянув в глаза, увидела, какую боль я могу ей причинить своими словами. — Присмотрись к своему сожителю, он не тот, за кого себя выдаёт, — мне кажется, это было правильно, не сказав всей правды перед полётом, но и предупредив. Главное, чтобы информация дошла до её мозга. Я с лёгкостью в сердце вошла в стальную птицу и нашла своё место. У меня складывалось такое впечатление, что, переступив порог самолёта, я словно отрубила топором старую жизнь и почувствовала облегчение. Стюардессы, выглядевшие, как из обложки журналов, выполняли свою работу, рассказывая о масках, спасательных жилетах, а я, пристегнувшись, всунула в уши наушники, включая музыку на телефоне. Выехав на взлётную полосу, я ощутила адреналин и настроение в ту же секунду поднялось. Теперь я сама в ответе за свою жизнь, свои поступки. В голове появилось просветление, слёзы накатывали на глаза, когда мы парили высоко в небесах, облака оставались под нами, а увидеть красно-огненный рассвет — лучшее из всех чудес мира. Тёплый плед согревал меня, а стюардессы объявили, что лететь нам осталось меньше часа. — Ну, здравствуй, Нью-Йорк, — огромный город возможностей встретил меня прохладным ветром, но тем не менее, меня это бодрило. Я видела незнакомые, чужие мне лица. Я смотрела на людей и задумалась, что у каждого человека своя судьба, свой жизненный путь, кто-то сюда приехал по работе, кто-то отдыхать, а кто-то к семье. Выйдя из аэропорта, я увидела мужчину лет двадцати шести, что стоял с табличкой с моим именем. — Вы Кассандра? — спросил меня мужчина и я, посмотрев в его красивые карамельные глаза, забыла собственное имя. — Что? — мой слух отключился и мне пришлось читать по губам. Мужчина был очень красив, вежлив и приветлив, а я в его глазах выглядела весьма нелепо. — Вас зовут Кассандра? — повторил он и, увидев мой кивок, улыбнулся. Подойдя к черному мерседесу, мой чемодан отправился в багажник, я же заняла место на переднем сидении. — Меня зовут Алекс. — Приятно познакомится, — моё щёчки залились румянцем, а я ощущала лёгкое стеснение. — Может, ты мне что-нибудь расскажешь о себе? Всё-таки нам теперь много придётся общаться, — я посмотрела на мужчину и не поняла его слов. Почему нам много придётся общаться? — Меня назначили твоим наставником. В ходе беседы было выяснено, что у каждого ученика в академии есть наставник, который помогает решить проблемы, контролирует успеваемость в учёбе и просто является другом и соратником. Когда Алекс попросил меня рассказать о себе и своей жизни, в груди больно защемило от воспоминаний. Я поняла, что кроме того, сколько мне лет, мне сказать нечего. Моя жизнь была настолько скучной и болезненной, что я предпочла промолчать. — У тебя что-то случилось? — было видно, что Алекс забеспокоился и попытался развеять обстановку, только я не была готова в первые часы выложить ему о себе абсолютно всю информацию. — Извини, я бы не хотела делиться этим. Это слишком личное, — я попыталась выдавить улыбку через боль, но актриса из меня никакая. — Кассандра, я хочу, чтобы ты знала — ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Если хочешь, я просто посижу рядом с тобой и помолчу. Ты не одна, я всегда буду рядом, — слова оказали на меня такое психологическое воздействие, что в лице мужчины, я увидела защитника. В моём сердце зародилось доверие к этому человеку и я поняла, что я не одна.