Black flies

Рей не чувствовала в себе Силы. Все ее существование было поражено сгустками темной энергии, исследовавшей ее от запястий до кончиков ресниц. Рей тянулась к свету, но не могла найти ничего в той оглушающей, пожирающей пустоте, которая преследовала ее на протяжении долгих дней. В галактике не осталось надежды. Нет больше ни Сопротивления, ни Ордена Джедаев, ни светлой стороны. Даже призраки угасающих в бесконечном пространстве Скайуокеров не могли дотянуться до нее. Она осталось совсем одна. — Пребудьте со мной, — повторяла девушка опухшими от слез губами. — Пребудьте со мной… Ее голос казался чужим. Сладкие, как тягучий мед, звуки, наполняли пространство, но растворялись в холодной пустоте. Она осталась совсем одна. Ее ноги брели по бесконечным пескам пустыни. Сгибались, шатались и падали на промокшие от крови колени. И сердце билось так медленно, что напоминало глухие пульсации, исходящие из глубоких вод океана, забытого и заледеневшего. — Пожалуйста… Она шептала так тихо, так горько и по-детски, словно ее мольба могла пробить те каменные стены, что возвела перед ней Сила. Рей уничтожила Палпатина, убила того, в чьих жилах текла ее кровь, расплатилась с ним, подавила и возвысила над ним все то святое, ради чего боролась. Но она опоздала. Тысячи кораблей поднялись над Эксеголом, Первый Орден потушил то пламя, которое горело надеждой Сопротивления. Никто не прибыл повстанцам на помощь, и сотни ее людей погибли. Сражаясь за то, что оказалось лишь призрачной мечтой. Финн, По, Роуз, Чуи… Все они сгорели от рук тех монстров, что желали заполучить безграничную власть. Все, кто были ей дороги, кричали, бились в конвульсиях, задыхались и черным пеплом осыпались на землю. Они оставили ее. А она оставила их. Рей выжила. Выкарабкалась на сломанных ногах из логова чудовища, поглотившего ее семью, родителей и друзей. Но она не ощущала себя живой. Она надеялась, что, в темноте густой и беспроглядной, она увидит легкое сияние, напоминающее свет. Что в галактике еще есть люди, готовые противостоять Первому Ордену, готовые предоставить ей ночлег, укрыть от холодного ветра и залечить прожигающие тело раны. И через несколько дней, бессмысленно блуждая по заброшенным пескам пустыни Джакку, она смирилась с тем, что больше некуда идти.

***

Спинка кресла верховного лидера сжимала его уставшие плечи, прибила к себе, заморозила и приковала. Прошло уже несколько дней, а он не смел сдвинуться с места. Он не чувствовал ее. С тех пор, как Первый Орден уничтожил Сопротивление и разрушил сотни планет, он не мог дотянуться до Рей. Последние дни напоминали кошмарный сон, сети которого окутывали и не давали возможности вздохнуть. Тело его будто парализовали, а разум находился в бреду. Отчетливее всего Кайло помнил обломки Звезды Смерти. Рей, чей меч пронзил его легкое, мать, теряющую последнии остатки жизни и отца, которого он сам начертил из своих воспоминаний. Он помнил тот сильный порыв оставить прошлое позади. Убить в себе остатки тьмы, уничтожить Палпатина, а вместе с ним и Первый Орден. Он помнил то страстное желание стать тем, чьей руки могли бы коснуться тонкие, нежные пальчики Рей. Он помнил, что хотел быть с ней, и ему было совершенно плевать на какой стороне. Но на смену этому отчаянному желанию пришла оглушающая боль после ранения. Кайло не мог перебраться через океан без своего корабля, на котором улетела Рей, а грести в опьяненном бреду ему не удавалось. Он начал терять силы, истратил их в попытках добраться до Эксегола и упал без сознания на холодную землю, промокший и заледеневший. Когда он открыл глаза, то увидел сотни кораблей, взрывающихся и угасающих в пространстве бесконечных звезд. Но затем он почувствовал сильный толчок теплой энергии и понял, что тысячи поколений ситхов были уничтожены рукой молодой джедайки. Он засмеялся, закрыл лицо руками и почувствовал такую страстную любовь, которую не ощущал никогда прежде. Его Рей справилась. Его. Он поднялся с земли и побежал по направлению к Эксеголу так быстро, так яростно, что на мгновения забывал дышать. Он должен был увидеть ее, услышать, попросить прощения, вернуть. Но Сила наглухо захлопнулась перед ним. И по всему телу прошелся ядовитый ток, вцепился острыми когтями в сердце и оставил внутри оглушающую пустоту. Она умерла. В этом не было сомнений, потому что ледяной ветер, скользивший по его венам, напоминал разрыв человека с его собственной душой. Диада уничтожилась, а в Силе наступил парализующий мрак. Ее больше нет. Это осознание врезалось в него так болезненно и сокрушающе, что преодолеть сотни километров на промокших, оцепеневших ногах, ему было бы просто не под силу. Он не успел бы ее спасти. Он помнил только, как упал на землю и закричал. Вернее, заревел, отчаянно хватаясь за разрывающееся от тоски сердце. — Рей! — кричал он навзрыд и пытался дотянуться до нее. Но ответа не было, и он обессиленно сжимался на сырой земле, глухо стонал и рыдал от удушающей боли. Ее больше не было, а значит для него больше не существовало дома. Ему некуда было вернуться, найти ночлег и место, в котором бы его приняли. Он остался совсем один. Без семьи, без друзей, без любви. Темная сила сгустками обволакивала его, убаюкивала и утешала. Принимала назад к себе, обещая вернуть ему единственное, что у него осталось – власть. Он решительно поднялся на ноги, холодным взглядом окинул свое окровавленное отражение в воде и побрел туда, где он еще мог продолжить свое существование. Без чувств, без боли, без потерь. Люди Первого Ордена торжествовали. Крики, возгласы и ликование оглушили Кайло Рена, когда он ступил на порог звездного истребителя. Солдаты бросились ему в ноги, они кланялись и цеплялись за промокший подол его плаща. Они ждали от него речи, хоть какого-то слова, которое могло бы прельстить их жалкое существование. Но он смог лишь надменно улыбнуться, отправиться в свою каюту и надеть на убитое страданиями лицо железную, уродливую маску. * * * — Я вернусь за тобой, родная… Эти слова обволакивали разум, цеплялись за измученное сердце и грели, как утренние лучи солнца. — Я вернусь за тобой, родная… Рей проснулась на промокшей подушке и глубоко вдохнула сухой воздух. Несколько дней она бродила по Джакку в поисках дома. Искала знакомых ей людей, кричала о помощи, молила прохожих дать ей хотя бы один глоток воды. Но местные смотрели на нее лишь с тошнотворной жалостью. Пока однажды семилетний мальчишка не узнал ее. Он радостно вскричал «Рей! Последний джедай!» и помог ей добраться до своей хижины. Детский разум, затуманенный очарованием и восхищением, не сразу почувствовал угрозу, надвигавшуюся на Рей. Он привел ее в дом, где жалкие пьяницы увидели в ней мешок, сияющий золотом и стеклянными бутылками. Пока ребенок заваривал чай, старики схватили девушку и привязали к деревянному стулу веревкой. — Что вам нужно от меня? — произнесла она еле живым голосом. — Первый Орден объявил награду в миллион кредитов за поимку любого члена Сопротивления, — прошипела змеиным ядом старуха. — Но за тебя они могут дать нам еще больше. Старик расхохотался и слюнявыми губами поцеловал Рей в макушку. Она отдернулась и впилась зубами в сухожилистую руку. Дальше все было, как в тумане, и она помнила лишь то, как активировала сейбер, разорвала веревки и выбежала из хижины, падая и карабкаясь на песчаной земле. Ей удалось оторваться, и она улетела так далеко, насколько ей хватило сил. Спряталась на заброшенной планете, где было ужасно холодно, где солнце поднималось над горизонтом лишь на пару часов, и совсем не было людей. Уже больше месяца она пряталась в своем корабле, питалась разбросанными по полу сух-пайками и плакала. Она так много и так горько плакала. Рей рисовала угольком на стенах лица своих друзей, говорила с ними, просила прощения и тянулась к силе. Но на другом конце зияла пустота. Ее никто не слышал. — Я вернусь к тебе, родная… Этот голос пробуждал ее каждое утро, целовал ее исхудавшие плечи и согревал. Она была уверена, что она его выдумала, сотворила в своем сознании. Она понимала, что тех, кому она была дорога, больше не существовало. Пока в одно утро ее тонкие пальчики не стали выводить угольком черные глаза ее врага. Он был еще жив. Жив. От этого осознания она упала на холодный пол и разрыдалась, как маленькое дитя. Она так сильно его ненавидела, презирала всем своим существованием, винила в смерти друзей. Она так сильно хотела вырвать его образ из своего сознания, что запретила себе думать о нем. И она совсем забыла, что он все еще дышал и помнил ее. — Кайло… — впервые за долгое время прошептала она. — Ка… Бен... Девушка закрыла глаза и попыталась призвать его, но тут же одернула себя, потому что призвать его означало лишь одно. Он найдет и убьет ее. От этой тоски ей стало еще больнее, и она позволила себе разреветься. Спряталась под одеяло и обняла свое собственное содрогающееся тело. Через несколько часов она вышла на улицу и набрала в медный ковш снег, чтобы растопить его и утолить мучительную жажду. Когда ее вывихнутые лодыжки коснулись ледяного покрова, она поняла, что попала в ловушку. Прямо перед ней снижался корабль. Черный, кристально чистый и с красным флагом на вершине. Первый Орден. — Нет, нет, нет! — закричала она и побежала назад в укрытие. — Не двигайтесь! — раздался суровый голос генерала Прайда по громкоговорителю. — Не двигайтесь, или мы выстрелим в вас! Рей остановилась. Сжала свои губы и почувствовала то, чего совсем не ожидала. Облегчение. Ее дорога закончилась тогда, на Эксеголе, когда пламя Сопротивления навсегда потухло. Она была не из тех, кто решился бы на самоубийство, поэтому казнь была лучшим способ обрести покой. Она плавно развернулась и подняла руки вверх. Генерал Прайд спустился с трапа и приблизился к ней с десятком штурмовиков. — Рей… Надежда Сопротивления… — По его голосу можно было понять, что ублюдок ликовал. – Последний джедай… Она подняла на него глаза и кивнула. Ее тело дрожало от холода, но сердце было преисполнено решимости. — Как только мы отследили передвижения старенького корабля, напоминающего истребитель Люка Скайуокера, мы сразу же догадались. Рей не слышала его, потому что глаза девушки вцепились в черное железо, на котором прибыл генерал. Он должен был выйти. Он был обязан. Она должна была взглянуть в его глаза и плюнуть в бледное, омерзительное лицо. — Вы хотите меня казнить, — хриплым голосом отозвалась Рей. — Я знаю. Прайд посмотрел на нее с торжествующей ухмылкой и рассмеялся. — Сначала ты расскажешь мне, где прячутся остатки Сопротивления. На секунду ее сердце сжалось. «Они живы?» Она почти что расплакалась от счастья, но вовремя поняла, что он имел ввиду последователей Сопротивления. Она своими глазами видела, как сгорали корабли ее друзей. — Я не знаю, — честно ответила девушка. Генерал наклонил голову в бок и тихо прошипел: — Лжешь. — Нет, — уверено ответила Рей и улыбнулась. Этот нахальный жест пробудил в нем зверя, и он схватил ее за запястье. — Если не скажешь правду добровольно, я заставлю тебя. Рей тяжело сглотнула и устало посмотрела на него из-под мокрых, окутанных снежинками ресниц. — У тебя ничего не выйдет. Генерал глухо рассмеялся и вцепился в нее грязными когтями. Рей попыталась вырваться, но в ответ штурмовик выстрелил в ее правую ногу. И ее оглушающий крик раздался эхом по заснеженной пустыни. Алая кровь брызнула из раны и каплями осела на белоснежном полотне. Ей было так больно, так тошно и мерзко. Но ничего из этого не заставило ее вздрогнуть. Она привыкла к боли. Прайд схватил ее за руку и поволок по снегу к своему кораблю. Кинул, как собачонку, на ледяной метал и надавил ногой на ее изголодавшийся, израненный живот. — Ты скажешь мне, где они! — его голос сорвался на вопль, и он трижды ударил ее грязным ботинком по лицу. — Я не знаю! — взревела Рей и выплюнула грязь изо рта. Не выдержав напора девчонки, генерал схватил ее за пучки и ударил головой об метал. — Где они? — Не знаю! Прайд прижал Рей к стене и надавил рукой на пулевое ранение. Она задрожала и вцепилась в его волосы руками. За это мужчина бросил ее на землю и начал избивать ногами. Ей казалось, что вот-вот и она задохнется. Кровь стекала на глаза, пальцы немели, а ноги отказывались шевелиться. Ярость, боль и бессилие поглотили ее, увлекли за собой и оставили в ужасающей темноте.

***

Кайло откинул в сторону тело солдата, осмелившегося возразить ему. Придушил, высосал из него все до последнего всхлипа и бросил на мраморный пол. Его переполняла ненависть. Ненависть ко всему, что окружало его. К людям, к месту, к этим чертовым бесконечным звездам, среди которых они плыли уже больше месяца. Кайло хотел взорвать этот сгнивший корабль, уничтожить каждого, кто осмелился бы посмотреть на него. Но его останавливало то, что идти было некуда. Это тюрьма. Гадкая, сырая и безжалостная. Он никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Его скорбь переросла в ярость, ярость в жестокость, а жестокость в тиранию. Он забыл, когда в последний раз смотрел на себя в зеркало. Потому что сделай бы он это, тут же разбил бы. — Верховный лидер! Капитан Прайд вернулся! — подбежал к нему молоденький солдат и отдал рукой знак уважения. — Где его носило пять дней? — озверевшим голосом спросил Рен. — Он отправился за кем-то из Сопротивления почти неделю назад! — Он нашел, — радостным голосом ответил мальчишка. – Он нашел ту самую джедайку! Кайло почувствовал, как горло сковали колючие шипы. Ему стало невыносимо душно и жарко. Он тут же стянул с себя шлем и оцепеневшим голосом прошептал: — Джедайку? — Ту девчонку, что уничтожила Великого Палпатина и Сноука! Они прилетели только что… Кайло больше не слышал его. Он широким шагом рванул к главному входу. В его ушах медным звоном гудело собственное сердцебиение. Рей жива. Рей жива. Он не знал, как снова научиться дышать. Все его тело изнывало от непреодолимого счастья, жгучего и опьяняющего. Ему казалось, что он не бежит, а летит, что глаза всего лишь слезятся от сухости, а не наполняются горячими слезами. Он не имел представления о том, что будет дальше. Но он должен был увидеть ее. Когда Рен ворвался в огромной зал и стал пробиваться через людей, он не сразу узнал ее. Лицо Прайда освещала широкая улыбка, и он поставил ступню на чье-то сжавшееся тело. Этот ублюдок смеялся, а солдаты подняли руки, оглушая пространство радостными возгласами. — Все взгляните на последнюю надежду Сопротивления! — выкрикнул кто-то из толпы. Кайло вышел вперед, и все тут же притихли. — Мы нашли девчонку, - обнажая мерзкий оскал, выпалил генерал. Он опустил ногу и поднял лицо Рей, схватившись рукой за три окровавленных пучка. Кайло побледнел и застыл от ужаса, когда он увидел ее лицо. Ее глаза прятались под огромными вздувшимися синяками, по лбу и щекам струилась кровь, а на губах были свежие ссадины. Она приоткрыла веки и взглянула на него, хрипло вздыхая. Увидела его испуганное лицо. Такое родное, такое знакомое. Она думала, что захочет плюнуть в него, вцепиться зубами и проткнуть сейбером в самое сердце. Но она разрыдалась. Упала к его ногам и вцепилась окровавленными пальчиками в его колени. Все ее тело дрожало, изнывало от боли, она хотела что-то сказать, но не могла перестать плакать. Кайло опустился к ней и судорожно приподнял за плечи, коснулся синего, как ночное небо, подбородка, но она резко отстранилась. Пошатнулась и вцепилась в его руку. — Убей меня, — прошептала она, горько рыдая. — Пожалуйста... Он почувствовал, как все его лицо исказилось от боли. Он не мог сдержать слез и притянул ее к себе. Нежно, едва касаясь, он приобнял ее. Она дрожала в его руках, цеплялась за плащ, а потом и вовсе спряталась за него. Холодное тельце прижалось к его боку, укрылось мантией от посторонних глаз и глубоко вдохнуло родной запах. По ее спине прошлась волна спокойствия, и она впервые ощутила себя в безопасности. Кайло почувствовал смешки со всех сторон, приподнял свое зарёванное лицо и со злобой зарычал: — Проваливайте! Солдаты испуганно замешкались и неуверенно покинули помещение. Но генерал продолжал на него смотреть. — Верховный Лидер... — начал он ядовитым голосом. — Вы же разрешили допрос повстанцев. Любыми способами... Кайло поднял на руки изнеможенное тело Рей и посмотрел на Прайда отчужденным лицом, полным ненависти. Девушка сжалась и прикрыла глаза, спрятав лицо на его широкой груди. — Завтра ты будешь казнен, — сквозь зубы выплеснул Рен. — Вместе с другими повстанцами, на позорных столбах. — Верхновный лидер... — испуганно возразил Прайд, но тот уже развернулся к нему спиной. Кайло понёс бледное тельце в свою каюту, и ее испуганное дыхание выровнялось. Он боялся, что она вот-вот рассыплется, поэтому прижал ее, как можно крепче. — Бен… Она прошептала сладкое имя и коснулась рукой его щеки. — Не бойся, я с тобой. Последнее, что она услышала прежде, чем погрузиться в сон.