Атака Титанов: моя последняя утренняя звезда

1 июня 845 года — Кто такая? — громко спросил высокий лысый мужчина, во взгляде которого читалось презрение Начало знойного лета. На раскалённом полигоне стояла удушающая, спёртая жара, беспощадное, яркое солнце припекало не только потрескавшуюся землю, но и обнажённые головы выстроившихся в ровный ряд кадетов. — Линнет Уэзерби из Каранеса — слегка вздрогнув, ответила девочка и отдала честь, подняв голову вверх — Уэзерби — гаркнул старик прямо в лицо младшей Кингсли. — Отвечай, зачем ты здесь? — Чтобы внести свой вклад в победу человечества, — громко ответила Камилла — Замечательно, но пока ты годишься только для того, чтобы чистить мои сапоги, — высказав свою оценку, главный инструктор Кис Шадис, он хотел было дальше проводить свой своеобразный обряд посвящения, но… — Прошу прощения, сэр, но думаю, что вы пока не настолько стары, чтобы за вас это делала я, — не поворачивая головы, произнесла Кингсли Все выстроившиеся кадеты мгновенно затаили дыхание, став ещё тише, будто чувствуя, как густой воздух наполняется острым, электрическим нервным напряжением. Инструктор скривился ещё сильнее и, слегка наклонив голову, резким, тяжёлым движением положил свою мозолистую ладонь на плечо ничуть не смутившейся Камиллы. Конечно, в суровых казарменных стенах можно было бы и вовсе не раскрывать рта, ведь за неуместные слова здесь могли жестоко отчитать, но, будучи воспитанной в атмосфере аристократической вседозволенности, юная Кингсли просто физически не могла промолчать. — Ты… — начал было Шадис и надавил на плечо ещё сильнее. — Свой поганый характер будешь показывать в другом месте, и в следующий раз тебе лучше бы держать рот на замке, пока я тебе не отрезал язык Камилла, едва заметно демонстрируя своё скрытое недовольство, старательно не обращала внимания на испепеляющий и полный осуждения взгляд брата, направленный прямо на неё. — Кто ты такой? — в той же манере снова начинал Кис Шадис. — Зачем ты здесь?! — Джеймс Коннел прибыл из Каранеса — невозмутимо ответил Август, твёрдо отдав честь Старший Кингсли оставался абсолютно сдержанным. Будучи в прошлом учеником настоящего воина, Август просто не имел права дать малейшую слабину в самый первый день в качестве новобранца. Через нечто похожее, наполненное суровой дисциплиной, он уже проходил на своих изнуряющих тренировках в далёком детстве. На немое удивление остальных притихших кадетов, угрюмый инструктор молча прошёл мимо и не проронил ни единого слова, словно он разглядел нечто важное в этом, на первый взгляд, совершенно простом взгляде Джеймса Коннела. Имя, которое ещё долгие годы будет незримой тенью преследовать Августа. * * * За скромным ужином все вновь прибывшие кадеты собрались в тесной, насквозь пропахшей чем то непонятным деревянной столовой. Их потёртые жестяные тарелки были до краёв наполнены жидким бульоном, больше напоминавшим невзрачную, мутную бурду с мелкими, твёрдыми кусочками неочищенной картошки, на которых местами уныло проглядывалась тёмная кожура. — Поздравляю, наш первый настоящий солдатский ужин, — грустно улыбнувшись, произнесла Камилла и проглотила содержимое ложки. — На вкус просто жуть, но есть можно — Скоро это войдёт в привычный наш рацион — Ну знаешь, всё не так плохо, хотя я думала, что старческое ежедневное ворчание покинет нас, но видимо везде хватает по одному вредному старикашке — Ка… — прокашлялся Август. — Линнет, всё же веди себя поскромнее, сейчас нам главное не привлекать лишнего внимания — Хорошо, Джеймс, — медленно выделив имя, замахала руками Камилла — Послушай, может быть тебе подстричь волосы? — переведя тему, спросил Август. — По сравнению с другими девушками, они у тебя самые длинные, это может привести к несчастному случаю Камилла, слегка пригладив густую, непослушную копну русых вьющихся волос, резко замотала головой. — Ещё чего, правилами это не запрещено, а мои волосы — это моё достоинство, так всегда говорила мне Эрин, — слегка поникнув, ответила Кингсли — Я понимаю, дело твоё, но все же пора расставлять другие, более правильные в такое время приоритеты, — невзначай произнёс Август и продолжил есть картофельную похлёбку * * * Следующее утро выдалось ещё более знойным и душным, однако суровые погодные условия, разумеется, не помешали провести первую изнурительную тренировку кадетов по основам пространственного маневрирования. Жёсткие, изматывающие упражнения, призванные проверить физическую выносливость и координацию новичков, обычно проводимые на специальных полигонах в условном двумерном пространстве, должны были безжалостно отсеять самую неподготовленную часть поступающих. — Сначала посмотрим пригодны ли вы, если завалитесь, то вылетите отсюда прямиком на осваивание земель, — утреннее наставление Киса Шадиса не подняло никому настроение Пока что это была лишь суровая основа основ. Кадетам предстояло всего лишь принять вертикальное, почти невесомое положение, удерживаясь с помощью прикреплённых к ним толстых тросов. Августу и Камилле удалось прийти к хрупкому равновесию практически сразу, в отличие от остальных растерянных кадетов, которые беспомощно раскачивались и с глухими шлепками падали вниз головой, больно ударяясь лицами о жёсткую землю. Шадис, угрюмо щуря прищуренные глаза, лишь сухо, одобрительно кивнул, а затем тяжёлой поступью направился к следующему кадету, чья голова была уже по уши закопана в пыльной земле. «Для того, чтобы маневрировать нужно придти к внутреннему спокойствию», — не раз объяснял старик Фергус. — Расслабьтесь и освободите свою голову от ненужных мыслей, ну а теперь бегом двадцать кругов вокруг амбара Ещё задолго до поступления вечно ворчавший, но мудрый фермер ежедневно давал измождённым ребятам бесценные наставления. И эти суровые слова действительно сыграли свою решающую роль в их неожиданных успехах. Успешно пройдя сегодняшнюю изматывающую проверку, Август и Камилла внезапно ощутили глубокую, тёплую гордость не только за собственные достижения, но и друг за друга. Ведь эта новая, суровая реальность была так непохожа на их прежнюю жизнь, которая ещё совсем недавно казалась такой беззаботной и безопасной. Теперь они остались предоставлены исключительно самим себе, а вокруг простирался жестокий, беспощадный мир, совершенно не прощающий ошибок .