Атака Титанов: моя последняя утренняя звезда

Август застыл посреди комнаты, не решаясь сделать ни шага вперёд. Он почти не изменился: всё та же тёплая, знакомая ухмылка не покидала его губ, лишь в глубине глаз поселилась едва уловимая тревога, отпечаток тихой, затаённой скорби. Его некогда пылающие глубоким алым волосы утратили прежнюю яркость, потускнели. У самого уголка густой, чёткой брови проступил тонкий, еле заметный шрам. Но Камилла по-прежнему читала в его взгляде тот же родной, безгранично любящий свет. Её пальцы предательски задрожали, по позвоночнику скользнула ледяная, неприятная дрожь. Сердце рвалось кинуться в долгожданные братские объятия, но что-то тяжёлое удержало её на месте — давно затаённая, годами копившаяся обида. За последние месяцы она не получила от него ни единого письма. Служа в столице, она каждый вечер мечтала получить хотя бы короткую весточку, где он хоть парой строк сообщал бы, что всё в порядке. — Прости, Камилла, я не… — начал он, но не договорил. Резкий, глухой удар пришёлся ему в плечо… за ним последовали ещё несколько. Её сжатые кулаки, не знающие жалости, принялись колотить его по груди в слепом отчаянии, но он даже не думал уклоняться. — Август… — сквозь стиснутые зубы, обессиленно прошептала Камилла. — Я уже думала, что ты… что ты… Тёплые, сильные руки брата крепко прижали её к себе. Август ощущал лёгкую дрожь, пробегавшую по её плечам, слышал тихие, сдавленные всхлипы. Чувство вины ледяными оковами стягивало его грудь; в этот момент он ненавидел себя. — Прости, — едва слышно выдохнул он. — Я не хотел, чтобы ты так волновалась. Лишь в этих знакомых объятиях Камилла впервые за долгие годы позволила себе хоть на миг ощутить настоящую безопасность. Его руки, родной, чуть горьковатый запах, низкий голос — всё это мгновенно возвращало её мыслями к дому. — Теперь ты рядом… мне больше ничего и не нужно. — Я безумно рад тебя видеть, но… что ты здесь делаешь? — мягко произнёс Август, хотя в его голосе уже прорезались твёрдые, тревожные нотки. — Узнав о твоём переводе, я пришёл в настоящий ужас. До вылазки осталось меньше месяца… Нет, я говорю прямо: я не позволю тебе участвовать. Это смертельно опасно. — Август, — слегка отстранившись от него, спокойно произнесла Камилла. И тогда старший Кингсли по-настоящему осознал, как сильно изменилась его сестра. Перед ним стояла уже не та робкая, но упрямая девчонка, что когда-то, превозмогая страх, училась жить по уставу простого солдата. Теперь перед ним возвышалась закалённая, волевая женщина, смотревшая на мир прямым, несгибаемым взглядом. — После вступления в Военную полицию у меня появились такие же обязанности, как и у тебя… — Я понимаю, Камилла, но… — Как бы мне ни хотелось, я не могу ослушаться приказа. Если столица не получит положительных отчётов, Эрена, скорее всего, казнят, а Разведкорпус продолжит бессмысленно отправлять людей на верную гибель. — Ты права, — устало выдохнул Август. — Просто я до сих пор не могу смириться с тем, как быстро ты повзрослела. Но не думай, что я перестану о тебе заботиться. Ты всё ещё моя младшая сестра… и моя ответственность. — Я так скучала… — вновь уткнувшись лбом в его тёплую грудь, прошептала Камилла. — Ты всегда был сильнее, всегда вёл меня за собой. Оставшись одна, я не знала, куда ступить. Но эти трудные годы в разлуке пошли нам обоим на пользу, Август… Ты прав, я изменилась. Теперь я могу сражаться рядом с тобой, плечом к плечу. Мне так много нужно тебе рассказать… Громкий, резкий стук в дверь мгновенно рассеял тёплую атмосферу воспоминаний. Камилла тут же отстранилась от брата. — Эм… капитан Уэзерби? — неуверенно, с лёгкой застенчивостью донёсся голос из-за двери. — Да, Эрен? — Камилла мгновенно узнала голос своего нового подопечного. Что могло понадобиться ему в столь поздний час? — Прошу прощения за поздний визит, но капитан Леви просил передать, что командор Эрвин ждёт вас в своём кабинете. — Хорошо, Эрен, я поняла, — быстро ответила Камилла, не дав парню даже переступить порог. Дождавшись, пока шаги Йегера затихнут в коридоре, Камилла обернулась к брату. — Мне пора. — Я понимаю. Но… мы ещё сможем поговорить? — Конечно, — бодро кивнула Камилла и, стараясь не показывать спешки, не спеша вышла из комнаты. * * * «И о чём же хочет поговорить командор в столь поздний час?.. Кажется, мы уже всё обсудили…» — мелькнуло в её мыслях. В кабинете Ирвина Смита царила глубокая тень, разрезаемая лишь дрожащим пламенем одинокой свечи. Её тусклый, тёплый свет едва освещал измождённое, уставшее лицо командора. Он сидел за массивным дубовым столом и, насупив густые брови, внимательно изучал пожелтевшие, исписанные мелким почерком документы. — Вы желали меня видеть, командор ? — тихо произнесла Камилла, переступая порог. — Да, мисс Линнет, присаживайтесь, — голос командора впервые прозвучал для неё на удивление мягко, почти доверительно, несмотря на официальное обращение. — Надеюсь, я не оторвал вас от ночного отдыха? Камилла слегка приподняла бровь, устремив на него внимательный, изучающий взгляд. — Не поймите меня неправильно. Я прекрасно знаю каждого в этом штабе, многие солдаты заслуживают абсолютного доверия. Но нынче такое время, мисс Линнет… — Когда приходится заново учиться доверять, мистер Смит, — осторожно перебила его Камилла. — Полагаю, вы пригласили меня именно с этой целью… наладить наши рабочие отношения через откровенный, пусть и личный разговор. Командор удивлённо приподнял густые брови. Он вовсе не был неискренен, просто привык тщательно скрывать подлинные эмоции. Эрвин и представить не мог, что офицер Военной полиции так легко и открыто пойдёт на контакт. — Что именно вы хотели бы узнать, командор ? — откинувшись на мягкую спинку стула, спокойно спросила Кингсли. — Для начала зовите меня просто Эрвин. — Как быстро вы переходите на неформальный тон, — с лёгкой усмешкой заметила Камилла. — Может, тогда ещё и чаю выпьем? Эрвин не скрывал искреннего интереса. Эта девушка казалась ему человеком с чётко сформированным мнением, но без капли высокомерия; в каждом её слове чувствовалась спокойная, непоколебимая самодостаточность. — Я внимательно изучил ваше досье, — неожиданно начал он, аккуратно разливая тёмную, ароматную заварку в тонкие фарфоровые чашки. — Вы мало похожи на обычную девушку из глухого провинциального городка. — По долгу службы я просто обязана владеть всеми необходимыми дисциплинами, — осторожно ответила Камилла, прекрасно понимая, к чему на самом деле клонит командир. — Из какой вы семьи, мисс Линнет? — Если бы вы сейчас не угощали меня чаем, я бы решила, что это допрос. — Тогда постарайтесь хотя бы немного утолить мой интерес, — сверкнув светлыми, проницательными глазами, неторопливо произнёс он. — Что ж, меня воспитывал отец… Он работал смотрителем в небольшой городской библиотеке, — отпивая горячий чай, неторопливо начала выстраивать свою легенду Камилла. — Всё детство я провела среди высоких, пыльных полок и пожелтевших страниц старых книг. — И что же подтолкнуло вас пойти на службу? — Знаете, отец всегда верил, что именно непоколебимая вера способна изменить этот мир… — Вера во что? — с неподдельным интересом перебил командир. — В свободу. В людей. В семью, — твёрдо, без колебаний ответила Камилла. — Люди давно перестали во что-либо верить по-настоящему. Знаете, я пошла в Военную полицию, чтобы своими глазами увидеть, какими принципами сейчас живёт общество. — И что же вы увидели? — Страх… Люди цепляются за выживание, боясь обрести настоящую свободу, ведь свобода требует борьбы и жертв. Старшее поколение тянет за собой младшее, замыкая бессмысленный круг. Я понимаю, что за одним человеком с его идеями никто не пойдёт. Но хотя бы собственными поступками можно показать, что вечно оставаться равнодушным к этому миру нельзя… если тебе дорог не только твой собственный завтрашний день, но и будущее близких тебе людей. — Вы мыслите в верном направлении, мисс Линнет, — задумчиво нахмурился командир, всем своим видом показывая, что её слова глубоко запали ему в душу. — Но не каждый способен выдержать то, что регулярно видит солдат, выходящий за стены. Для многих сражаться за свободу значит бороться практически впустую. Люди видят, как медленно продвигается человечество и какие чудовищные потери оно несёт в этой войне. — Великие свершения не обходятся без жертв, — допивая последние капли остывшего чая, спокойно ответила Камилла. — Возможно, не мне произносить такие слова. Но как только я сама увижу то, что регулярно видят солдаты за стенами, я, возможно, пойму, какой истинный вес несут ваши речи. — Вы действительно хотите узнать это на собственном опыте? — — Не могу дать вам чёткого «да». Но раз я верю в свободу, то, как уже говорила ранее, придётся чем-то жертвовать…