Купидон тебя ненавидит

- Ого, какие люди! Марк! Что ты тут делаешь? - молодой человек тронул меня за плечо, и я, вздрогнув, обернулся на знакомый голос. - Господи Иесусе, Ник, как ты меня напугал! Нельзя так подкрадываться к людям, а то потом заколебешься по судам таскаться и объяснять, что сердечный приступ произошел не по твоей вине, - говорю я, наблюдая, как парень, с широкой лучезарной улыбкой, которую я хорошо помнил, по-хозяйски усаживается на диван напротив. Он посмотрел на меня и снова расплылся в довольной ухмылке, словно кот. Задорно подняв руку, он подозвал официантку, которая, покраснев от вида такого красавчика, тут же приняла заказ и скрылась за стойкой бара. - Смотрю ты все также сводишь людей с ума?! Посмотрев на меня с некоторым удивлением, парень хихикнул: - Это все издержки благодушных ангелов, наградивших меня такой шикарной внешностью. - Поражаюсь, как ты еще со скромности не помер, - слегка улыбнулся я в ответ и снова уткнулся взглядом в стакан. Мне было сложно смотреть в глаза Нику, все еще сложно. Встретить его здесь было настоящей неожиданностью, к которой, как бы я не готовился, все равно не был готов. Через несколько минут официантка поставила перед ним стакан с молочным коктейлем и, смущенно склонив голову, залилась краской, когда их руки слегка соприкоснулись. - Спасибо, конфетка, - выдал злодей свою самую очаровательную улыбку. - Прошу прощения, - девушка быстро ретировалась. Кошмар, у нее даже шея покраснела. Наконец, переборов себя, я бросил несмелый взгляд в сторону бывшего друга. Он сомкнул свои пухлые вишневые губы вокруг трубочки и втянул густую жидкость, зажмурившись от наслаждения. А меня бросило в дрожь, и я почувствовал, как к горлу подбирается тошнота, когда память так услужливо подбросила картинки прошлого, заставляя снова внутренне сжаться. Видимо, я слишком побледнел, потому что Ник на мгновение оторвался от своего занятия и уставился на меня, а улыбка ненадолго покинула его по-детски мальчишеское лицо. - Прекрати! Только не говори мне, что ты до сих пор паришься из-за того случая? - звонко засмеялся он, по-моему, слишком звонко. - Сколько уже лет прошло! Забудь, все это уже давно не важно. Я, например, так и сделал. Он поймал мой взгляд и улыбнулся в знак поддержки. Меня немного отпустило, ведь он снова улыбается. Он всегда был веселым малым, шутки слетали с его губ чаще, чем он дышал. Вечный оптимист, не унывающий, способный в любой ситуации найти просвет. Мне так это нравилось в нем. Это всем нравилось: люди тянулись к нему, как мотыльки к солнцу. Но его свет не опалял, а уютно согревал, разливая в душе спокойствие и тепло. Когда юноша снова вернулся к своему занятию, я решил получше его разглядеть. Он был прав, сколько лет уже прошло? Его светлые волосы были острижены, хотя уверен, они уже много раз отрастали до прежней длины. Я не стал заострять на этом внимание и думать о причинах его коротких стрижек. Кожа все такая же мраморно-белая, хотя теперь у нее приятный золотистый оттенок, вкупе с врожденной бледностью, напоминающий цвет слоновой кости. Он всегда был слишком белым, кожа казалась прозрачной и на ней всегда просвечивались темно-синие паутинки вен, от чего он казался немного болезненным. Он и правда легко подхватывал простуду, стоило пойти легкому дождю, поэтому во всех местных аптеках, продавцы встречали меня широкими сочувственными улыбками, сетуя на неосторожность Ника и хваля меня, говоря, что ему очень повезло с другом. Я снова начал вспоминать те дождливые дни, когда я сидел у его кровати с бесконечными баночками-скляночками и пичкал его всевозможными медикаментами, а он даже сопротивляться не мог, лишь хрипел и откашливался при каждом глотке. Дернув головой, я постарался отогнать от себя навязчивые образы далекой юности, не заметив, как внимательные глаза приятеля следят за каждыми переменами на моем лице. - Как работа? Слышал, ты устроился заместителем главного редактора в тот скучный журнал о насекомых? - беспечно прервал мои размышления звонкий голос Ника, вытесняя из моих воспоминаний хриплый шепот. - Он не скучный, - ощетинился я, - между прочим, это один из самых известных и уважаемых журналов мира, тебе… - Ха-ха, куда уж мне, далекому, понимать такие сложные вещи, - засмеялся он, как всегда вкладывая свои слова в мой рот. Еще одна из его дурацких привычек, из-за которой между нами часто возникали конфликты. Подобравшись, я насупился, а он выставил вперед руки в сдающемся жесте, - Ну не будь ты таким занудой. Моментально расслабившись я повернул голову в сторону окна и прикрыл веки. Предзакатный свет, нежным мандариновым прикосновением ласкал кожу лица. А легкий ветерок донес до меня тонкий запах ванили и белого шоколада, который был мне так знаком. Я наслаждался этими последними моментами наступающих сумерек каждый день, находя в этом действии частичку успокоения после тяжких рабочих часов. Аккуратно, слегка приоткрыв веки, я заметил, что мой сосед точно также закрыл глаза и упивается последними каплями света. Я упустил тот момент, когда залюбовался им. Закат играл с его волосами, окрашивая их в ярко-золотистый цвет, проходя по ресницам, касаясь губ нежно-розовым оттенком. - Что? - улыбнулся Ник, вопросительно подняв брови, когда поймал мой изучающий взгляд. - Ничего, - буркнул я слишком хмуро и снова сжался, сгорая со стыда и пытаясь заглушить нахлынувшее чувство вины. - Ты совсем не изменился, - засмеялся он, закрывая глаза и возвращая лицо навстречу рыжим ласкам. Сейчас он казался таким чистым и свежим, что сердце невольно пропустило удар, сжавшись от боли. Я уже и не надеялся увидеть его таким - простым и спокойным, не обремененным тяжестью прошлого. Его длинные пальцы теребили трубочку в стакане с молочной массой, нога покачивалась в так какой-то беззвучной мелодии. Готов был поклясться, что он ее напевает, но, увы, этого он уже не делал. Никогда. - Кстати, - словно неожиданно вспомнив вопрос, который давно хотел задать, начал он, - как там Катрин? Меня снова окатило ледяной волной ужаса и липкого страха. Мурашки побежали по спине от самой шеи, и я почувствовал, как меня прошиб холодный пот. Пальцы предательски задрожали, пришлось спрятать их под стол, позорно скрывая признаки собственного волнения. Ник сделал вид, что не заметил этого, хотя он точно все видел, и продолжал, невинно улыбаясь, смотреть прямо на меня, от чего я начал злиться. Но я не имел права на раздражение. Это была его крохотная месть. Меньшее, что я мог ему позволить, смиренно глотая колкие фразы и слова упрека. Он мог бы стереть меня с лица земли, но обходился лишь этими незначительными пощечинами, слишком слабыми, но такими болезненными, что лучше бы он меня избил. И сейчас я опять сижу, низко опустив голову и кусаю губы до крови. С годами учишься быть похожим на человека. Раньше я за словом в карман не лез, готовый отвечать на любое высказывание, но у Ника было преимущество и он это знал, поэтому теперь открыто провоцирует меня, со злорадством ожидая не встретить сопротивления.