Купидон тебя ненавидит

Я вообще с самого детства всегда был слишком грубым и часто слышал осуждающие нотки в голосах родителей и немногочисленных друзей. А с возрастом ситуация стала ухудшаться. Мой грубый нрав с завидным упорством отталкивал от меня людей, как следствие сделав одиночество моим единственным другом. Конечно были люди, с которыми я общался, но они никогда не осмеливались пересечь ту грань, которая знаменовала дружбу. И я не винил их за это. Первым человеком, вошедшим в мою жизнь, был Ник. Во время обеденного перерыва весной первого курса, когда все студенты выползали из учебных корпусов, чтобы погреться под лучами яркого солнца, я сидел на траве в тени дерева и поглощал купленный в киоске сэндвич, а Ник просто плюхнулся рядом со мной, сжимая в зубах сигарету. Я злобно глянул на нарушителя моего спокойствия и резким движением вырвал ее у него изо рта, скомкав и отбросив в противоположную сторону. Он искренне удивился такому нахальству, но лишь громко засмеялся, хлопая меня по плечу, проговорив: - Извини-извини, - затем просто встал и побрел в сторону какой-то шумной компании. С того момента звук его голоса вечно цеплял мой взгляд, привлекал внимание. У нас было несколько общих лекций, и мы часто пересекались на физ. подготовке. Он был невысокого роста, щуплое телосложение, детское личико с слишком правильными чертами, длинные светлые волосы и белая кожа. Но при этом он не выглядел хиляком. Этакий заводила, постоянно окруженный людьми. Девушки обливали его слюнями, а парни даже не смели завидовать, сами рвались в его ближайшее окружение. Он был моей полной противоположностью. Я был выше него почти на голову, поджарый, слегка загорелый, темные короткие волосы, вечно хмурый. Вообще-то, у меня достаточно привлекательная внешность, но, к сожалению, неприступная аура и жесткий характер сводили все на нет. Не спорю, были девушки, которые втайне мной восхищались, даже признавались в любви, но надолго их не хватало: мои слова звучали для них как оскорбление - я всегда говорил правду, то, что думаю. Поэтому самые мои длинные отношения длились не больше месяца. Они не выдерживали. А Ник же казался легким и простодушным, забавным пареньком с ангельской внешностью, которого хотелось держать при себе. В один особенно ужасный день профессор по бизнес-документации раздавал нам экзаменационные эссе с отметками, и я с отвращением заметил, что на моем листе куча пятен от кофе, да и оценка намного ниже той, на которую я рассчитывал. Ощутив острый укол несправедливости, под общий шум и гам, я поднялся со своего места и направился к этому жирному барану, который не оправдывал выплачиваемую ему зарплату. - Профессор Брук?! - обратился я к нему. - Да, молодой человек? - Вы меня, конечно, извините, но можно поинтересоваться, какого черта с моей работой? - Не понял… - озадаченно посмотрел на меня толстощекий лектор. В аудитории воцарилась тишина. - Мало того, что моя работа заляпана пятнами, о происхождении которых я даже думать не хочу, так еще и оценка выставлена явно не заслуженно. Опешивший профессор смотрел на меня выпученными от возмущения глазами и, видимо, не знал, как реагировать на столь нахальное заявление мальчишки, тем более в присутствие полной аудитории студентов. - Что вы хотите этим сказать? - наконец зло выплеснул из себя этот зажравшийся служитель системы. - Вы вообще читали мою работу? - он продолжал смотреть на меня, ничего не отвечая. - Здесь все расписано по пунктам. И даже если есть какие-то помарки, то работа все равно тянет на твердую пятерку с минусом. - Ха, - хмыкнул профессор с отвращением, - если вы в последний момент в спешке написали свою работу и рассчитывали на хорошую оценку, то вы ошиблись преподавателем, - насмешливо сказал он, радуясь своим маленьким победным превосходством. Среди преподавателей давно уже ходили слухи обо мне, поэтому мало кто хотел связываться с проблемным студентом, который всеми возможными способами отстаивал свою позицию. К тому же в моей аккуратности и ответственности, дополняющихся не хилым умом, все давно смирились с моим колким нравом и не лезли в споры. Очевидно Этот решил, что он особенный и в состоянии справиться с «наглым ребенком». - Очевидно ваши штаны вам жмут, профессор, перекрывая поток крови, ведущий к головному мозгу, - начал я, демонстративно кивнув в сторону свисающего живота, - поэтому… Закончить я не смог. На мое плечо опустилась чья-то легкая рука. Почувствовав прикосновение, я резко обернулся, встретившись с улыбающимся взглядом блондинистого паренька. - Ну что вы, профессор. Вы же знаете нашего Марка. Он умный малый. Вы наверняка просто ошиблись и неверно оценили его работу. Могу поспорить, у вас много дел и забот, поэтому на все времени не хватает, так что… - он выхватил лист из моих рук и протянул насупившемуся профессору, широко растянув губы в дружелюбной улыбке, - проверьте еще раз. Тот поколебался с минуту, но принял работу и побеждено покачал головой в знак согласия. - Видишь? Все хорошо, - обратился он ко мне и потащил прочь из аудитории под пристальными взглядами заинтересованных студентов. Выйдя из здания корпуса, мы направились к тому дереву, где впервые встретились. Он развалился на траве, подставив лицо солнечным лучам, и блаженно закрыл глаза. Я же сел в тенёк, облокотившись на руки и глядя в безоблачное небо. Неожиданно он громко засмеялся. - Боже, парень, ну ты меня и насмешил. Что с тобой? В твоем организме, наверное, большую часть занимает ген беспардонности, - продолжал посмеиваться он. - Скорее у тебя, - его смех был заразителен. - Еще секунда, и он бы забрызгал тебя своей кислотной слюной. Так мы и подружились. С того дня мы часто общались. А когда подошло время перераспределения комнат в общежитии, мы с приятном удивлением отметили, что будем соседями.