Tears Getting Sober

Бену семь, и он до безумия влюблен в девочку с глазами цвета ясного неба и толстенной косой, за которую он мечтает ее подергать, но, как порядочный молодой человек, сдерживает свои желания. Мама с детства учит его относиться к девочкам с уважением, и он, будущий мужчина, обязан делать это уже сейчас. Бен дарит Марте цветочки и зовет к себе на чай, Марта сто раз обещает прийти, но никогда не приходит. А потом она идет гулять с Кертисом, главным хулиганом двора, и разбивает влюбленному Доличу сердце. Бену одиннадцать, и он влюбляется в одноклассницу, которую по приколу судьбы тоже зовут Мартой. Эту девчонку со стрижкой под мальчика не подергаешь за косички, и цветочки ей не подаришь — кинет их тебе в лицо и со смехом умчится лазать по деревьям. «Любишь? Тогда догоняй» — отвечает она на признание. Бен целый год пытается ее догнать, но, к сожалению (а может быть и к счастью) ему не удается. Бену тринадцать, и он с удивлением обнаруживает, что, оказывается, бисексуален. Вместо одноклассниц-акселераток он видит в эротических снах главного заводилу класса, и… Черт возьми, Феликс Лавкрафт действительно хорош. Внешностью, умом, своим чувством юмора — почему он не замечал этого раньше? Но, вместе с достоинствами, Бен также замечает его гомофобию, а значит, о своих чувствах лучше помалкивать. Кулаки у Феликса ого-го, а Долич не хочет расстраивать маму лишними синяками. Бену шестнадцать, он страдает от одиночества и усиленно пытается его разрушить: знакомится с парнями и девушками в интернете и в реале, находит людей, с которыми, возможно, у него получилось бы, да только ничего не получается. Вроде не идиот, не кривой и не косой, так почему же каждая попытка заканчивается обломом? Бену восемнадцать, он умоляет судьбу о человеке, с которым у него совпадет все и полностью, и судьба, как ни странно, его посылает. Он переписывается с Калебом и, несмотря на восьмилетнюю разницу в возрасте, видит в нем родственную душу. Влюбляется в него так, как не влюблялся доселе ни в кого, а потом случйно узнает, что Калеб, оказывается, десять лет в отношениях. «Знаешь, а я люблю тебя», напечатанное за секунду до «У меня свадьба в следующем месяце», остается неотправленным. Бену двадцать, и он заебался.

***

Кофе обжигающе горяч, и лишь природная выдержка не дает Бласу заорать. Надо же было умудриться пролить его именно туда… — Ох, простите меня! — официант, по вине которого случилась эта катастрофа, хватает со стола салфетку и тянется к пятну, но замирает, увидев, где оно располагается. Блас должен быть зол, а его эта ситуация смешит почему-то. И лицо официанта, который случайно задел его чашку, стоявшую на самом краю, кажется забавным. Но веселье испаряется, когда прибегает разгневанный администратор. — Ты уволен! — кричит он официанту и начинает виться вокруг Канто курицей-наседкой. Извиняется так и эдак, обещает новый бесплатный кофе с десертом в подарок, но Блас его болтовню пропускает мимо ушей. Он смотрит вслед удаляющемуся официанту и вспоминает, как обреченно тот выглядел, услышав про увольнение. Так смотрят люди, которые держатся за работу по серьезным причинам, и после ее потери их мир рушится. — Вы можете не увольнять этого парня? Накосячил разок, с кем не бывает, — обращается он к администратору, на что получает ответ: — Наше заведение — одно из лучших в Берлине! Некомпетентным сотрудникам в наших рядах места нет! «Раз некомпетентным сотрудникам места нет, какого хуя тебя приняли на работу?» — чуть не срывается с языка, но Блас сдерживается. Внутреннее чутье подсказывает, что официанту нужна помощь, и славившийся своим альтруизмом Канто решает действовать.

***

Имя того парня — Бенджамин Долич, и он живет в ебенях. Разговорить администратора оказывается проще простого: за пару сотен евро он выкладывает про непутевого официанта все, что знает. Помимо имени и адреса Канто узнает, что Бен родился в Любляне, потом переехал с семьей в Швейцарию, а пару месяцев назад перебрался в Берлин. Он ненавидит жару, рыбу и оперу, но обожает шоколадное мороженое и, в особенности, петь. — Однажды он пришел на работу и заявил, что победит в следующем сезоне Голоса, — смеется администратор. — Вот ведь чудик, а! Не понимаю, чем он вас так заинтересовал. — Наверное, тем, что он чудик? Люблю неординарных людей. — Долич? Неординарный? Не смешите! — фыркает администратор. — Этот парень тот еще говнюк, даже если по незнанию показался миленьким. Мой вам совет — не ищите его. Разочаруетесь. Блас, привыкший сначала узнавать людей получше, а потом уже делать о них какие-то выводы, мысленно засовывает совет администратору в задницу. Ебеня, в которых поселился Долич, настолько стремные, что в голове не укладывается — как? Как здесь можно жить? Местное население (нищее и в большинстве своем обдолбанное) глаз с него не спускает, и от этого Блас начинает нервничать. «Угораздило же тебя поселиться именно здесь!» — мысленно ворчит Канто, оказавшись у двери Долича. Чтобы сюда попасть, ему пришлось блуждать по ебеням целый час, а потом еще и на пятый этаж подниматься. И все ради чего? Ради того, чтобы увидеть парня, с которым его связывает лишь случайно задетый кофе. Дверного звонка нигде не наблюдается, поэтому Блас со всей дури барабанит в дверь. Прислушивается к звукам за ней, но там стоит такая тишина, будто дома никого нет. — Может, и правда никого? — произносит Канто за мгновение до того, как дверь открывается. Долич таращится на него так, словно к нему с небес спустилась дева в мини-юбке и предложила присоединиться к клубу Винкс. Хотя, даже ей он не был бы так сильно удивлен, как Бласу сейчас. — Ты пришел меня убить? — За что? — теряется Канто, а потом вспоминает, что Бен ему, вообще-то, кофе на член пролил. Кто-нибудь другой действительно убил бы за такое. — Нет, я здесь по другому поводу. — По какому? Как ты меня нашел вообще? — Администратор адрес дал. Из уст милого мальчика Бена раздаются такие эпичные матерные конструкции, что портовые грузчики удавились бы от зависти. — Так, ладно, — после пяти минут непрерывного матерного потока Долич переходит к делу. — Зачем пришел? Вопрос, адекватный ответ на который дать невозможно. Блас убеждал себя, что просто хочет помочь человеку, который из-за него работы лишился (тот, конечно, накосячил, но один косяк — еще не повод для увольнения). Но, продравшись к Доличу сквозь дикие ебеня, увидев его глаза, в которых плещется недоумение, домашнюю одежду, в которой он кажется таким хрупким… Блас понимает, что попал. Видимо, в кофе было подмешано что-то, что при проливании на члены заставляет очаровываться официантами. — Дядя, не молчи, ты меня пугаешь. — Извиниться я пришел, — говорит Канто. — Ты из-за меня работу потерял, а она тебе сейчас нужна. Может, я могу чем-то помочь? Деньгами там, или продуктами? Глаза Долича лезут на лоб. Он что-то говорит на родном языке, а потом тихонечко закрывает дверь, не запираясь, однако, на замок. Если бы Блас понимал словенский, он бы знал, что Долич бормотал о хитрых типах, чьи планы мести за травмированное достоинство поражают степенью своей ебанутости. Но Блас словенский не понимает, поэтому решает, что это было приглашение.