Something In The Distance (So Close You Can Almost Taste It)

«Сегодня идеальный вечер воскресенья для гонки. Все болиды готовы, а пилоты заняли соответствующие стартовые позиции. Так, Луи Томлинсон из команды Ferrari на поул-позиции, Джемма Стайлс из Mercedes на втором месте, и Лиам Пейн из Ferrari – на третьем. Именно эта трасса обещает оставить о себе только лучшие воспоминания. Пятьдесят семь кругов протяженностью 3,36 миль, две зоны для использования DRS и более тысячи лампочек, освещающих автодром. Но не всё так ярко для самого выдающегося пилота этого года, Луи Томлинсона. Как мы все помним, последний раз, когда Формула-1 наносила визит этому городу, Томлинсон попал в ужасную аварию, которая стала причиной его отсутствия на трёх Гран-при в том сезоне. Тем не менее, он всё же помог Ferrari выиграть Кубок конструкторов…» - Хватит, - проговорил Уэс, выключая звук на радиоприёмнике. Луи молчал, так как бы сосредоточен на разминке. Сейчас он был согнут пополам, нос почти касался коленей, а ступни стояли рядом друг с другом. Он выдохнул после того, как задержал дыхание на пять секунд. Уэс положил ладонь на спину Луи, помогая тому получше растянуться. - Всё, достаточно, - сказал Уэс, и пилот выпрямился с облегчением, его мышцы слегка горели. - Не знаю, как у меня получилось так нагнуться, ведь мы не особо часто встречаемся, - тяжело проговорил Луи, направляясь за бутылкой воды, он слегка вспотел от упражнений. До гонки оставалось лишь два часа, и напряжение за пределами офиса Уэса было высоким. Восторг, страх, тревога, голод – всё в этом роде. - Я мог бы привести пару научных фактов, но я поберегу их до того, как мы встретимся в Лондоне и выпьем по пиву, - Уэс сел за свой рабочий стол, позволяя Луи забрать свой телефон, солнцезащитные очки и ключи. Затем он продолжил. – Почему твой друг Гарри не пришёл сегодня? Луи поджал губы и посмотрела на Уэса с выражением лица типа «серьёзно?», потому что мужчина знал его. Он знал его историю, что с ним сделал Леонард, и он осознавал, что между Луи и Гарри вряд ли было что-то такое. По крайней мере, Луи так считал. - У него есть и другие дела, плюс, я не приглашал его, - ответил Томлинсон, сворачивая чистую футболку, решая, что лучше примет душ в штабе Ferrari. - Хмм, интересно, - начал подшучивать Уэс, играясь со своим телефоном. – Я просто полистал Твиттер, и заметил, что фанаты рассматривают вас как нечто большее, чем просто друзей. Луи оживился, его пульс слегка участился: - Что? - Там много фотографий вас двоих. Фан-аккаунты пишут о чем-то, что называют «шип», и хотят, чтобы вы были вместе. Не знаю, я слишком стар, чтобы понять их язык, - пожал плечами Уэс, постоянно посматривая на Луи, будто тот в любую минуту мог признать свою вечную любовь к Гарри. Томлинсон зажмурился. Люди понимали, что между ними что-то происходит, это значило, что пресса не заставит себя ждать. Блять. - Так, между мной и Гарри ничего нет. Он просто очень… - Ли задумался над тем, как лучше объяснить их отношения без лишнего намёка на свою симпатию к Гарри, - … милый. Упс. Уэс поражённо улыбнулся, но всё же удовлетворительно кивнул: - Ну, я-то тебе верю, Лу. Просто не думаю, что ваших фанатов можно будет так легко убедить в этом. Но, - мужчина посмотрел пилоту в глаза, - если что-то и будет происходить, то расскажи мне об этом. Луи хмыкнул и закатил глаза: - Ничего не будет, не надейся. Он схватил свои гоночные ботинки и направился к двери. - Конечно, - сказал Уэс перед тем, как Луи вышел из офиса.

+

Час спустя все собрались на старте. Обычно Луи бы волновался, но сейчас он отвлекался на Гарри, стоящего на коленях рядом с W10 (модель болида Mercedes - прим. переводчика) Джеммы, заставляя маленькую девочку визжать от смеха. Томлинсон спокойно разминался рядом со своим SF1000, расслабляя мышцы на спине, чтобы избавиться от напряжения, пока его внимание не привлёк Гарри, широко улыбающийся и разговаривающий с маленькой девочкой, одетой в футболку с логотипом Mercedes. Он так же серьёзно воспринимал всё, о чём она говорит, как и при разговоре со взрослым человеком, особенно сосредотачиваясь, когда девочка объясняла что-то, быстро жестикулируя. Ответ Гарри заставлял малышку рассмеяться, а затем начать отстаивать свою позицию. Как раз сейчас она объясняла ему что-то связанное с машинами. Ей точно не было больше пяти. Затем Найл неожиданно проворковал прямо над ухом Луи, заставляя его подпрыгнуть на метр в воздух. - Оуу, с вас двоих описаться можно, - сказал Найл, морща лицо. - Блять, Найл, - тихо выругался Луи, чтобы никто вокруг не услышал, так как они были окружены камерами. Хоран заметил, как Луи напугался от его внезапного комментария, поэтому лишь усмехнулся. На нём был красный костюм, а в руке – шлем. Томлинсону хотелось ударить его. - Ты видел новости про тебя и Гарри? – спросил Найл, отвлекаясь от только что произошедшего и оглядываясь по сторонам, подмечая какие-то фишки в других болидах. - Что за новости? Всё становится только хуже, - проговорил Луи, массируя виски, чтобы предупредить головную боль, уже медленно зарождающуюся. - Фанаты в Твиттере называют вас Ларри Стайлинсон, это смесь ваших имён. Я чуть не навалил в штаны, думал, ты уже видел, - улыбка Найла освещала всё вокруг, когда он снова повернулся к Луи. Он тихо дулся, следя за Гарри уже с другими эмоциями. Он больше не чувствовал того восторга. - Теперь официально: это кошмар. Ущипни меня. Найл это и сделал. Луи воскликнул: - Зачем ты меня ущипнул, придурок? - Ты попросил, - безразлично пожал плечами парень. Луи закатил глаза. Гарри поднялся с колен, разговаривая с девушкой, которая, очевидно, была матерью девочки. Джемма улыбалась ей, пока та, что-то рассказывала, а Гарри кивал с маленькой улыбкой на губах, всё ещё спокойный и счастливый. Он выглядел хорошо. На нём была его собственная футболка с логотипом Mercedes, узкие чёрные джинсы и тёмные кроссовки. Конечно, не обошлось и без огромных солнечных очков и чёрно-белой банданы. Его мышцы почти проглядывались сквозь ткань футболки, пока он держал бутылку с водой, из которой пил. На его пальцах не было колец, татуировки были выставлены на показ. Найл точно заметил, как Луи пускал слюни. - Уже почти начало, чувак, ты сможешь полюбоваться им и позже, - самодовольно сказал Найл. После этого он сразу же пригнулся, чтобы рука Томлинсона не успела дать ему подзатыльник. Луи заставил себя отвернуться от красивой спины Гарри. Вместо этого он начал надевать перчатки для вождения. Нужно приступать к работе. - Лу! – окликнул его Гарри. Сердце парня на секунду остановилось, но он проигнорировал это, поворачиваясь к художнику с расслабленным лицом, будто ничего и не произошло. - Привет, - сказал Луи с рукой, прикрывающей часть его рта, так как он увидел камеры, направленные на него. - Зачем ты закрываешь свой рот? – удивлённо спросил Гарри. - Потому что кажется, что Твиттер решил, будто мы пара, и теперь наблюдает за всеми нашими действиями, - ответил Томлинсон с широко раскрытыми глазами, пытаясь тем самым объяснить весь масштаб проблемы. Гарри не отреагировал так, как того ожидал Луи, то есть совсем не так. Казалось, что он не возражал. Ну конечно, он не будет возражать, ведь он именно этого и хочет. - Прикрой рот, - настаивал Луи. Гарри наигранно засмеялся и повернулся к двум камерам, направленным на них. Затем он вернул свой взгляд к Луи и: - Бойфренд, бойфренд бойфренд, бойфренд, - выдал Стайлс, будто он говорил нормальными словами в реальном диалоге. Луи раскрыл рот от удивления. - Ты просто кусок дерьма! Зачем? Гарри смеялся, смеялся и смеялся. - О, Луи, свет моей жизни. Я надеюсь, ты победишь в сегодняшней гонке, ха-ха, - преувеличенно сказал он, чётко артикулируя каждое слово. Затем, к ужасу Луи, он подошёл ближе и обнял его, вороша волосы, как на собаке. - Отстань от меня, придурок! – тихо возмутился Луи, пытаясь оттолкнуть Гарри. Стайлс начал извиваться и издавать разного рода звуки, но не отпускал Луи. Щёки пилота покраснели, его пульс участился. Чёртов Гарри. - Отпусти или я ударю тебя по яйцам, - прошептал Луи с улыбкой, камеры кружили вокруг них. - Ладно, - сдался художник. Он нехотя ослабил хватку и сразу же перекинул короткие кудряшки вперёд, а затем снова назад, проходясь пальцами сквозь пряди, будто перед ним было зеркало. Когда он завершил, Томлинсон спросил с сарказмом, определённо унаследованным от матери: - Ты закончил? Гарри остановился на секунду, а затем громко рассмеялся, словно его поймали на месте преступления. Луи не смог сдержать крохотную улыбку на своих губах. Смех Гарри был слишком заразительным. - Ага, - ответил художник сквозь улыбку, Луи кивнул. Камера оставила их, направляясь к Джемме, так как её команда помогала ей подсоединить все провода. Она уже сидела в болиде в шлеме и разговаривала с руководителем Mercedes. - Встретимся после гонки, 28, - по-доброму сказал Гарри, его взгляд был прикован к Луи. Желудок пилота заполонили бабочки. И он не боялся признать этот факт. - Увидимся, - прошептал Луи в ответ. Атмосфера вокруг стала более сокровенной, посторонний шум и голоса отошли на второй план. Было ощущение, что они находились в комнате ГарриИЛуи, в которую закрыт доступ другим людям. - Помни о нашем договоре, - проговорил Гарри. Его зелёные-зелёные глаза… Господи, как Луи хотел увидеть их ещё ближе, сейчас же он исподтишка наблюдал за ними. - Помню, - ответил Томлинсон, но его мысли уже направились не туда. Контроль, который был у Стайлса над ним, очень пугал. - Хорошо. Сегодня я покажу тебе, что мне удалось сделать. Тогда, увидимся в отеле, - ответил Гарри, кивая. Луи кивнул в ответ. Гарри улыбнулся и слегка рассмеялся, поворачиваясь и уходя к болиду Джеммы, чтобы поговорить с ней перед гонкой. Луи вздохнул так громко, что ему стало интересно, слышал ли это ещё кто-то.

+

Болид шёл хорошо, что заставило мышцы Луи слегка расслабиться. Он не сможет полностью успокоиться, пока не пересечёт финишную черту, неважно на каком месте он окажется. Хотя ему не стоит прибедняться, ведь на данный момент он лидирует. Джемма почти сразу же заняла первую позицию, как только свет изменился на зелёный. Луи был немного в замешательстве от её скорости, но догнал её к восемнадцатому кругу. В её вождении было сложно найти оплошности, которые бы помогли вернуть себе преимущество. Но Луи набрался смелости и нажал на педаль газа, ускоряясь и активируя DRS (DRS – система снижения лобового сопротивления. По сути, крыло на задней части машины, которое на прямых участках позволяет уменьшить силу лобового сопротивления, с помощью чего увеличить скорость – прим. переводчика). Не успев и моргнуть, Джемму уже было видно в стекле заднего вида. Это было двадцать кругов назад. С того момента Петрович обогнал Лиама и сейчас находился на третьем месте, а Пейн старался изо всех сил вернуть своё преимущество уже на протяжении пяти кругов. Технически Луи было безопаснее находится впереди всех. Ясная погода – лучший способ для сохранения хорошего сцепления шин с покрытием, однако, несмотря на отсутствие дождя, на небе были тяжёлые облака. Бен предупредил, что они могут поменять шины, если погода изменится. Луи не хотел, чтобы начался дождь, потому что боялся, что это может стоить ему Гран-при. Пилот решил больше не тратить время на эти мысли. - Окей, Лу, ты прошёл участок, где разрешён DRS, сейчас дело только за тобой, - проговорил Бен по внутренней связи. Луи направил болид к пятому повороту, а затем нажал «Принято», замечая, как Джемма опасно приблизилась к нему на седьмом. В восьмой он вошёл под настолько большим углом, насколько это было возможно, не позволяя Джемме или Петровичу обогнать его. Повороты были для наступления, а прямые участки – для защиты. Одними из преимуществ и одновременно недостатков автодрома в Бахрейне были «островки безопасности» (участки, примыкающие к основной дороге, на которые могут вылететь болиды при неудачном вхождении в поворот и остаться в сравнительной безопасности. Я не смогла найти русского эквивалента для «run-off areas», поэтому если вы разбираетесь в Ф1 и для этого есть название, то пишите :) - прим. переводчика). На трассе нет участков с гравием, это значит, что болиды никогда не буксуют. Все пилоты используют асфальтовое покрытие для того, чтобы обойти противника, а, в случае Луи, это ставило его в невыгодное положение на поворотах. Другие машины могли обойти его сбоку, и технически это отвечало правилам, если пилот сделает всё правильно, не заработая штраф. А Петрович знал, как такое провернуть. Он был профессионалом в том, чтобы обманывать судей и представителей гонок. Он знал, как выставить это случайностью, будто его просто занесло на повороте. На сырой трассе он был страшнее. Он специально делал так, чтобы его болид слегка заскользил, совершенно не думая о том, что он может врезаться в других. Такого ещё не случалось, но Луи подозревал, что Авилову будет всё равно, если такое и вправду произойдёт. Так, пока Луи сосредоточился на том, чтобы блокировать манёвр Джеммы на восьмом повороте, Авилову удалось проскользнуть мимо них двоих с внешней части трассы, прямо там, где было достаточно травы, чтобы вместить две правые покрышки. В мгновение Авилов занял первую позицию и лидировал в гонке. Фанаты, скорее всего, кричали о том, что он грязный обманщик. - Бен, это же нарушение, он зашёл снаружи, - трясущимся голосом сказал Луи, скорость болида заглушала его. - Судьи пересматривают этот момент, пока мы говорим. Ему могут приказать пропустить тебя и Стайлс вперёд. Пока что сфокусируйся на том, чтобы выбраться вперёд, обогнать Петровича как можно скорее, - строго проинструктировал Бен, в его голосе слышался стресс. Луи резко вдохнул, возвращая своё внимание на быстро меняющуюся поверхность под болидом. Он попытался сунуться в появившийся прогал, чтобы обойти Петровича, как только показался первый поворот, но тот не намеревался отдавать лидирующую позицию так быстро, поэтому неожиданно повернул руль, что заставило Луи посторониться, слегка отъезжая от него. Томлинсон непонимающе усмехнулся и поднял руку в его направлении, будто говорил «что, блять, ты делаешь?». Петрович не обратил на него внимания. Луи нажал на кнопку, включая микрофон. - Бен, этот парень неконтролируемый, я не знаю, в чём его проблема, но… - Луи сделал паузу, чтобы проехать третий поворот, Джемма была прямо за ним. – Его нужно дисквалифицировать, он попытался выбить меня с трассы, - сказал Луи, сосредотачиваясь на четвёртом повороте с Джеммой на хвосте. Наступление, Луи, давай. - Понял, судьи всё ещё просматривают запись. Я не знаю, сколько времени это займёт. Осталось одиннадцать кругов до финиша, одиннадцать, - ответил Бен ясным тоном. Ему приходилось повторять по несколько раз, потому что связь не всегда была хорошей. - Принято, - проговорил Луи, его голос был нечётким, так как он снова ускорился к десятому повороту. Петрович был не очень далеко, но всё ещё нечестно лидировал. Луи хотел бы на всей скорости влететь в его машину и протаранить так, чтобы тому пришлось уйти из Гран-при. Каждый год случалась какая-то драма по вине Петровича, неважно, сколько раз он менял команды. Луи было интересно, почему его вообще кто-то зовёт к себе. Затем он осознавал, что это всё из-за ситуаций, в которых он оказывался. Мужчина умел обманывать с умом и был нечестным пилотом. Ещё два круга прошли в таком же раскладе: Джемма приближалась очень близко на поворотах к Луи, но ему удавалось блокировать её попытки. - Судьи пропускают вас вперёд, на следующем повороте обгоняй Авилова, он вернётся на третью позицию, - сказал Бен более сдержанно, очевидно в облегчении, что они всё же не теряют первое место. - Понял, - произнёс Луи, и он не смог сдержать ухмылки. Эх, карма. - Ещё восемь кругов до финиша, восемь кругов, - объявил Бен. - Andiamo sul podio, - ответил Луи. Погнали к пьедесталу. - Andiamo, - проговорил Бен более счастливым тоном, чем обычно во время гонки. Когда впереди появился третий поворот, Авилов уменьшил скорость более, чем достаточно, пропуская Джемму и Луи. Луи не упустил этот драгоценный шанс проехать мимо него и показать средний палец вслед. Френ позже отчитает его за это. Особенно в золотой век социальных сетей это разойдётся повсюду, словно вирус. Это того стоит. Через три круга Лиаму удалось вернуться на третье место, Авилов опустился на пятое. Луи и правда очень любит счастливые концы.

+

- ДА! Давайте, парни, Grazie, grazie! – кричал Луи в свой шлем, проезжая победный круг на автодроме, пока другие болиды направлялись в гаражи. Луи скучал по этому. Эта эйфория, энергия от его команды, когда он останавливается на полосе для победителя с сияющим номером 1 перед ней. - Ура, Томмо! – кричал Дин, похлопывая его по шлему от восторга. Найл был следующим, он трясся от неконтролируемого приступа смеха, а затем хлопнул Луи по спине так сильно, что тот чуть не потерял одно лёгкое. Лиама так же обнимали, целовали и выкрикивали поздравления. Бен был спокойнее, но всё же не мог сдержать гордого блеска в глазах. Он крепко обнял Луи. Томлинсон сделал это. Он выиграл в Бахрейне. - Иди на пьедестал, ты, придурок, - крик Найла застал Луи, пока тот всё ещё принимал поздравления от механиков на итальянском. Томлинсон рассмеялся от фразы Найла, который своим смехом просто заглушал весь сторонний шум, крики фанатов, речи других команд и диктора, ждущего у пьедестала с тремя бутылками шампанского. Это было традицией, поливать победителя Гран-при, но у Луи были другие планы на сегодняшний вечер, поэтому он отказался, позволяя Джемме и Лиаму разбрызгать его друг на друга. Всё закончилось тем, что он вылил на каждого из них по полбутылки. Они смеялись, и к тому времени, когда пришло время делать фотографии, на подиуме стояли два промокших насквозь пилота с румяными щеками и широкими улыбками, а Луи был со слегка растрёпанными волосами и большой гордой ухмылкой. Он определённо поставит в рамку эту фотографию в своей квартире. - Хорошо сработано, Лу, - сказала Джемма, как только они сошли с пьедестала. Её волосы были в шампанском, а улыбка – до невозможности широкой. Она выглядела ликующей, её медовые глаза очень напоминали о глазах её брата. - Спасибо, милая. Ты легенда, заставила меня попотеть половину гонки, - рассмеялся Луи, и Джемма улыбнулась, закатывая глаза и перекидывая косичку через плечо. - Ох, перестань, - ответила она и тоже рассмеялась. – Ты должен смаковать эту победу, Томмо, в следующий раз не будет так просто. - Уже с нетерпением жду. Они пообсуждали трюк, который выкинул Петрович, прежде чем ранее упомянутая Френ возникла из ниоткуда прямо рядом с Луи, указывая на репортёра, стоящего за её плечом с огромной камерой в руках. Джемма упомянула о том, что хочет встретиться и провести день со всеми в Лондоне, и Луи пообещал, что позвонит ей, чтобы всё спланировать. - Ты мне нужен для шести интервью, Льюис, - сказала Френ сквозь зубы. Она всегда так делала, когда знала, что ведётся прямая трансляция, даже если никто ещё не брал интервью. Луи быстро кивнул. - Да, да, но, пожалуйста, отпусти меня после пресс-конференции, пожалуйста, молю тебя, Френ, - Луи надул губы и сложил руки в умоляющим жесте. Френ пристально смотрела на него какое-то время, пожалуй, обдумывала, насколько плохо будет отпустить звезду этого вечера с афтер-пати на автодроме. Это было плохо, но она могла разрешить ситуацию. - Ладно, чем чёрт не шутит, - прошептала она, стоя спиной к камере, закатывая глаза и сутулясь от усталости. – Я из-за тебя поседею, Томлинсон. Поседею, блять. Френ, как всегда, очень преувеличивала. Ей было тридцать, но выглядела она, как двадцатилетняя. Её волосы были прямыми короткими и угольно-чёрными. Она всегда красила губы красной помадой, которая выглядело изумительно на её бледной коже. Также она носила чёрные юбки-карандаш и модные белые блузки, пока посещала мероприятия Гран-при. Большую часть времени она отправляла Луи очень злые сообщения с вопросами, почему он был во всех газетах. Она несла ответственность за то, чтобы исправлять ситуации, в которых он облажался. Поэтому Луи старался изо всех сил не налажать в очередной раз. Но английская жёлтая пресса обожала сплетни. - Во вторник я жду тебя в своём офисе в Лондоне. Эта ситуация с Гарри начинает стрелять, - Френ посмотрела на него с серьёзным лицом, словно привыкла к скандалам, связанным с Луи. И это правда было для неё не ново, но Луи всё ещё чувствовал себя обиженным. У него не было так много любовных скандалов. – Повзрослей, - приказала она и шутливо хлопнула его по плечу. Луи рассмеялся и стряхнул её руку. - Ладно, давай уже разберёмся с этими интервью.

+

Через полтора часа Луи принял душ, надевая чёрные джоггеры и футболку с парой чёрных Vans. Он официально окрестил этот аутфит как «Аутфит для побега». Он всегда брал его с собой перед тем, как отправиться на гонку. После душа на автодроме он надевал эти вещи и ускользал, сливаясь с обслуживающим персоналом, будучи радостным от того, что ему удалось избежать вечеринки. Сейчас он был слегка скрыт с глаз людей, пытаясь нажать на кнопку разблокировки на ключах. Луи был готов уехать с автодрома и встретиться с Гарри. За тридцать минут до этого он получил сообщение от него. Номер 134, скоро увидимся ;) Луи был не совсем глупым, чтобы понять, что парень имел в виду встречу в своём номере, чтобы они могли обсудить последнюю работу Гарри. Несмотря на это, его щёки залились краской от этого глупого смайлика с подмигиванием. Научись уже контролировать себя, Луи. Как только он открыл дверь своей машины и быстро забрался на водительское сидение, он завёл Ferrari и выехал с парковки так тихо, насколько это позволяла машина.

+

- Этаж 134, - произнёс женский голос в лифте, что Луи чуть не испугался. Как и ожидалось, этаж Гарри выглядел точно так же, как его собственный. Кремовое ковровое покрытие, изысканный мраморный декор на стенах, люстры в холле. Двери почти сливались в одну, пока он медленно шёл по коридору. Последнее, что ему нужно, так это чтобы Гарри услышал его нетерпеливые шаги к своему номеру. Он ни за что не доставит ему такой радости. Номер 134 был в конце длинного коридора, гораздо дальше 133 и с табличной «Не беспокоить» на дверной ручке. Луи закатил глаза и дважды постучал, так тихо, как только мог. Он стоял, покачиваясь, и смотрел на потолок, на стены, номера на дверях, на пол и свою разбитую обувь. Затем Гарри открыл дверь нараспашку, и Луи перевёл взгляд на парня. На нём была простая серая футболка и те же самые шорты, что и три дня назад. Его волосы не были уложены, как обычно, сейчас они разделены пробором на две стороны. Он выглядел горячо, так, что от его вида захватывало дух. Да, Луи теперь и это не боится признать. Художник сразу же обнял Луи, крепче сжимая руки вокруг его плеч и ближе прижимая к себе. - Не могу поверить, что ты реально сделал это, Лу, - прошептал Гарри в ткань его футболки, что сразу же согрело участок кожи под ней. Он мог бы прожить оставшуюся часть жизни прямо здесь. Мышцы Луи, напрягшиеся только на секунду от неожиданного прикосновения, тут же расслабились, поддаваясь объятиям Гарри. - Спасибо, Эйч, - сказал Луи слишком мягко. Куда делся весь его самоконтроль? Он точно был, как только он пришёл. - На меня чуть не наорал парень из соседнего номера. Я кричал, будто резанный, когда ты пересёк финишную черту, - легкомысленно улыбнулся Гарри, отпуская Луи, который чуть ли не с мольбой смотрел на него, так как не хотел выбираться из его объятий. Но сейчас не время для этого. Луи снова посмеялся. - Добро пожаловать в мою скромную обитель, - приглашающим жестом указал Гарри в сторону номера, чуть отходя, пропуская Луи. Первое слово, пришедшее Томлинсону в голову при виде обстановки – «чистота». Звук на телевизоре был отключен, хотя шла трансляция со спортивного канала. Они повторяли гонку. Луи прошёлся глазами по идеально заправленной постели, чемодану на диване и трём парам очень дорогой обуви, аккуратно выставленным рядом с арочным проходом, ведущим, скорее всего, в другую часть номера. Медленно входя в помещение, догадки пилота подтвердились. Арка вела в огромную гостиную с другим телевизором и второй ванной комнатой. Луи повернулся к Гарри с открытым ртом: - Зачем тебе вообще такой огромный номер? – прямо спросил он. Гарри был занят тем, что сканировал своим взглядом тело Луи. Он прикусил нижнюю губу, как только закончил, снова переводя взгляд на лицо пилота. - Просто я был вежливым к администратору, и он сказал, что это последний свободный номер, - ответил он, всё ещё отвлечённый. Самодовольная улыбка расплылась на его лице, пока его глаза бесстыдно снова прошлись по Луи. - Алло! Может перестанешь так нагло пялиться? – Луи помахал руками перед ним. Гарри преувеличенно моргнул, возвращаясь глазами к лицу пилота. - Прости, но просто ты, одетый во всё чёрное, немного взбудораживаешь. Луи усмехнулся и повернулся в направлении гостиной, его уши начали гореть. - Конечно, - прошептал он. - Что это было? – раздался голос Гарри из спальни, пока он рылся в своём чемодане. Луи тихо засмеялся, чтобы художник не услышал. - Ничего, ничего. - Итак, сейчас, - начал Гарри, а затем замолчал, заходя в гостиную. В его руках был красный скетчбук и холст, покрытый белой тканью, - моя часть сделки, - он сел рядом с Луи на большом и просторном диване, на котором он мог сесть куда угодно. - Тебе комфортно? – уже ничему не удивляясь, спросил Луи, хотя его сарказм выдала ухмылка, которую он не смог сдержать. - Определённо, - произнёс Стайлс с наигранным американским акцентом, листая скетчбук, прежде чем найти нужную страницу и прижать к груди, чтобы Луи не увидел раньше времени. – В общем, это то, что я рисовал в самолёте по пути сюда и во время дней до Квалификации. В воскресенье я зарисовал идею и перевёл её на холст, - он указал на скрытое за тканью полотно, опирающееся о журнальный столик. Луи бы соврал, если бы сказал, что не был сильно заинтригован. - Так, что ты мне покажешь? – осторожно спросил Томлинсон. Гарри был многогранен, но пилоту ещё не приходилось видеть его картины в живую. Более того, он знал, что художник может хорошо умалчивать о некоторых вещах. - Некоторые скетчи, на которые меня вдохновил ты, и картину, - ответил Гарри, его голос неожиданно звучал тише, и в нём прослеживалось волнение. - Ты не должен, если не хочешь, милый, - Луи тяжело сглотнул, когда понял, что обращение бесконтрольно слетело с его языка, его щёки слегка зажгло от смущения. – Я и так тебе поверю, если ты говоришь, что рисовал. - Нет, нет, - быстро прервал его Гарри, тряся головой, всё ещё скрывая нарисованное в скетчбуке от Луи. – Я просто… Прошло довольно много времени. Они не для новой коллекции или типа того. Они просто для меня. По поводу картины… Я думаю, чтобы включить её, но пока лишь думаю. Не знаю, просто… - Гарри, - мягко перебил его Луи, кладя руку ему на колено. Гарри заметно делает глубокий вздох. – Что бы ты не показал, я обещаю, что не буду строго судить, - сказал пилот, находя его волнение слишком очаровательным. - Хорошо, хорошо, - выдохнул Стайлс. Он закрыл глаза и оторвал скетчбук от своей груди. Его руки едва заметно дрожали. Передавая блокнот Луи, Гарри чувствовал, как его сердце перестало биться на несколько секунд. Томлинсон же пробежался глазами по разным зарисовкам, сделанным карандашом. Там был… он. На странице было как минимум пять разных скетчей. Первый выглядел, словно фотография, внимание к деталям поразило Луи так, что ему пришлось моргнуть несколько раз подряд и перевести дыхание. На первом изображены глаза Луи через защитное стекло на его гоночном шлеме. На следующем рисунке, находящемся ниже, были чёрные перчатки, которые Луи надевает, когда водит. На скетче его руки как раз держали руль, а обстановка напоминала кабину болида. В центре руля был маленький логотип Ferrari, а машина слегка закрашена красным карандашом. Рядом располагался рисунок рук Луи без перчаток. Его татуировка с числом 28 была видна, так как Гарри изобразил внешнюю часть рук, держащих шлем. Последний скетч находился в самом низу страницы, он был прорисован меньше остальных, но захватывал дух не меньше остальных. Он изображал фигуру Луи в красном гоночном костюме. Парень внимательно смотрел на трассу из гаража своей команды. Луи почувствовал, как что-то в его груди потеплело. Он не представлял, что Гарри обращает столько внимания на детали, представленные на этой странице. Было ясно, что, чтобы создать такие изысканные и точные рисунки, Гарри нужно было постоянно возвращаться в их общие воспоминания. Анализировать и обдумывать то, что он хочет нарисовать. Тот факт, что Луи послужил вдохновением для первой работы Гарри после долгого перерыва, заставил сердце гонщика забиться чересчур быстро, его глаза заслезились, но не настолько, чтобы скрывать свой взгляд. Всё это нехило так встрясло Луи. Он был тронут творчеством Гарри, да что тут говорить, и самим Гарри тоже. Он делал с Томлинсоном что-то невообразимое. Не было слов, чтобы описать. Он рисовал его всё это время, а Луи даже не подозревал. Сейчас же он сидит и стесняется, будто рисунки неидеальные. - Тебе нравится? – так тихо и неуверенно спросил Гарри, что Луи хотелось взять его за плечи и хорошенько потрясти. - Нравится? – озадаченно спросил Луи. – Они прекрасны, Гарри. Это лучшее, что кто-либо когда-то делал для меня. И, знаешь, моя мать дала мне жизнь, так что, задумайся. Казалось, что всё тело Гарри сразу же расслабилось от облегчения. - Спасибо, это… - он откашлялся, его руки располагались на коленях, и он не переставал царапать свою кожу. – Я подумал, что тебе покажется странным, что я нарисовал так много тебя, - признался художник. Луи потряс головой с довольной улыбкой: - Ни за что. На самом деле, это даже льстит, - Луи прикоснулся своим коленом к колену Гарри, ища его взгляд. - Хорошо, - Стайлс позволил себе слегка улыбнуться, а затем повернул голову в направлении холста, указывая на него. – Это, эм, работа, которая, может быть, войдёт в коллекцию. Хочешь посмотреть? - Конечно, - сказал он мягче, чем намеревался, но сейчас он ни о чём не жалел. - Ладно, - Гарри поднялся на ноги. Он с осторожностью взял холст, снимая ткань, повернув лицевую сторону к себе. Затем он оценивающе смотрел на картину в течение нескольких минут. Из-за затянувшегося молчания Луи повернулся к художнику. - Тебе нравится то, что ты нарисовал? – нежно спросил Томлинсон, позволяя Гарри решить, что делать дальше. Гарри надул губы и потоптался на месте. - По крайней мере, я не ненавижу, - ответил он. - Думаю, этого достаточно, нет? Тишина. А затем: - Наверное. После нескольких секунд Гарри издал странный звук и повернулся к Луи, ничего не говоря. Томлинсон сразу почувствовал, как волосы на его руках поднялись от шока. Блять. Было понятно, что на картине изображён Гарри (https://imgur.com/7aeoh7l). Он был повёрнут спиной к смотрящему. На руках были заметны его татуировки, так как на теле не было никакой одежды. Его волосы были влажными. Казалось, будто он стоял на коленях, его руки прижаты к лицу, полностью скрывая его. Он выглядел таким уязвимым. В этот раз Луи не смог сдержать слёз. - О, Гарри, - прошептал пилот. Вокруг не было ни звука. Никакого шума. Только Гарри, смотрящий на него обеспокоенным взглядом. Картина показала сторону Гарри, которую даже Луи не удавалось до этого лицезреть. Там просто была его оголённая спина. Вроде бы ничего, но и одновременно всё сразу. Это также был первый раз, когда Гарри рисовал самого себя, Луи просмотрел все его работы. На интервью парня постоянно спрашивали, почему он никогда не создаёт автопортреты. - Тебе… - Гарри прикусил губу, опуская взгляд. – Что ты думаешь? - Думаю, что это идеально, - незамедлительно ответил Луи. - Правда? – с надеждой спросил художник. Луи кивнул. Он не мог оторвать взгляда от холста в течение нескольких минут. Это так захватывало. Гарри поставил его рядом, на мольберт, а затем сел ближе к Луи, тоже рассматривая картину. Томлинсон мог просидеть так несколько часов подряд и всё ещё находить новые посылы и скрытые значения. - Что тебе нравится в ней? – очень тихо спросил Гарри. Голос Луи нарушил умиротворяющую тишину: - Она напоминает мне о цитате из книги. Норвежский лес. «Что происходит, когда люди открывают свои сердца? Им становится лучше». Я думаю, что это твоё сердце, Хаз. Твоя сущность. То, что ты прячешь от людей. Это важная сторона тебя. Черт, в этом и есть истина. Быть уязвимым с самим собой, с друзьями, семьёй. Это такой значимый дар. Это говорит о том, что ты доверяешь им настолько, что не боишься открыться. Кому бы ты не доверился, этот человек будет счастливчиком, потому что станет частью чего-то особенного, - он сделал паузу и позволил Гарри осознать его слова. – Спасибо, что я для тебя такой человек. Луи мог бы обдумать каждое сказанное слово по сто раз, но он не чувствовал такой необходимости, ему казалось, что всё сказано верно. Хоть раз его мозг не разгонялся до миллиона миль в час, пытаясь проанализировать каждую деталь в его общении с Гарри. Сейчас всё было достаточно просто. everything I wanted – billie eilish Гарри сел так близко, как только мог на таком огромнейшем диване. Его глаза были полны несказанных слов, казалось, они прятали за собой тысячу мыслей, беспрестанно одолевающих сознание. - Луи, - осторожно проговорил Гарри. Его ресницы подрагивали, глаза метались от глаз пилота к его губам. Луи мог лишь моргать, задерживая дыхание каждый раз от перемещения взгляда художника. – Останови меня, если это не то, чего ты хочешь, - прошептал Стайлс чуть ли не в губы Томлинсона. Его тёплое дыхание ощущалось рядом с ртом Луи. Это вызывало привыкание. Всё, что делал Гарри, опьяняло, было невозможно убежать от этого чувства. Луи ничего не сказал. Ему показалось, что его голос просто пропал, а на его место пришло громкое сердцебиение, не позволяющее отказать Гарри. ГарриИЛуи. Губы Стайлса находились в миллиметрах от губ Луи, всё ещё не касаясь, просто нарушая зону комфорта. Томлинсон устал от своего бездействия. Хоть раз, но он был готов поступить опрометчиво, забывая обо всём, позволить миру жить в своём темпе, пока он принимает самостоятельные решения. Он так долго ждал. Он приблизился ко рту Гарри и соединил их губы, из-за чего в его груди расцвело давно забытое чувство. Это было одновременно красиво и пугающе, будто он падал без парашюта за спиной, не знал с точностью, что принесёт ему будущее, но одновременно осознавал, что может произойти. Он мог бы остаться в этом положении навечно. Бесконечная петля того, как Луи рискует всем, чтобы заставить себя почувствовать хоть что-то хотя бы один раз, не предавая значения прошлому, настоящему или будущему. Это просто он и Гарри, сидящие на диване, без всяких объяснений. Гарри издал удивлённый звук в секунду, когда был втянут в поцелуй, но сразу же расслабился и прильнул к Луи, словно его тело знало, что делает. Кончики пальцев Стайлса скользили по щекам Луи, чувствовали, запоминали, говорили сами за себя. Минуты превратились в года, секунды – в десятилетия. Всё хорошее и плохое происходило, как в замедленной съёмке. И этот момент был тонкой гранью между двумя неопределённостями. Луи чувствовал каждую часть своего тела, соприкасающуюся с Гарри: колено, прислоняющееся к колену художника, правая рука на линии челюсти, где была лёгкая щетина. Его другая рука игралась с маленькими кудряшками Стайлса на задней части шеи. Биение сердца Луи можно было услышать в тишине комнаты, а звук поцелуя оставался единственной вещью, удерживающей их в настоящем моменте. Гарри был нежен, не как в прошлый раз, когда они были настолько близки. Год назад они оба убегали от чего-то: собственных демонов, прошлого, зависимостей. Сегодня же не было никакого алкоголя и скрытых мотивов, были только волнующиеся бабочки, летающие в их животах, миллион возможностей и несколько вариантов развязок. В этот раз Гарри не спешил, двигая губами в унисон с Луи, контролируя дыхание, его руки ласково прижимали Томлинсона ближе, будто в любой момент он мог испариться. Луи чувствовал себя нужным, привлекательным, любимым. Стоп, нет. Любовь требовала времени и терпения. Может, когда-нибудь так и будет. После нескольких минут движения их губ в унисон, мозгу Луи всё же удалось установить соединение с остальным телом, и он напомнил себе. Они с Гарри не должны сейчас целоваться. Мягкие губы Стайлса на его собственных были чудесным блаженством. Но если бы всё было так просто. - Прости, - внезапно сказал Луи прямо в губы Гарри, всё ещё касающиеся его. Его глаза оставались закрытыми, что позволяло ему раствориться в моменте, но его мысли было невозможно игнорировать. – Прости, - повторил он, вырываясь из рук Гарри, аккуратно держащих его лицо. Стайлс убрал руки, опуская их на колени. Он медленно открыл глаза, будто вместо Луи, сидящего напротив, перед ним разворачивалась кровавая битва, знаменующая конец войны. Его желудок скрутило от печали. - Я забылся. Мне жаль. Мне не следовало целовать тебя. Это моя ошибка, - беспорядочно шептал Луи. Взгляд Гарри был опущен и потерян, он не мог сосредоточиться ни на одной точке. У него заняло несколько минут, чтобы осознать сложившуюся ситуацию. Луи только что прервал их первый поцелуй. Томлинсон выглядел тоскливо. Неопределённо. Счастливым и грустным одновременно. - Всё в порядке, я понимаю, - мягко сказал Гарри, пытаясь сохранить тишину. - Мне жаль, Гарри, я всё испортил, прости, - всё ещё извинялся Луи, чувствуя себя ужасно из-за больших глаз художника, уставившихся на него, вызывающих в нём чувство вины. - Нет, нет. Это ты прости, я был инициатором. Всё в порядке, - сказал Гарри, даже чуть улыбаясь. Груз в груди Луи слегка полегчал. - Тогда я пойду, ладно? Просто… - он сделал паузу, - напиши мне, если ты ненавидишь меня. Гарри потряс головой, словно был поражён его словами. Хороший знак. Луи чувствовал себя как дерьмо. Затем его телефон зазвонил от нового сообщения. Он проигнорировал. - Проверь телефон, - предложил Гарри, его глаза были заполнены печалью, но в них всё ещё была искра надежды. Она сияла не так ярко, но всё же присутствовала. Луи надул губы, готовый извиняться за то, что не выключил звук на телефоне. Затем он заметил, что сообщения было от Гарри, что заставило его слегка усмехнуться: - Оу. Я не злюсь, хх Луи открыл сообщение и написал в ответ: Мне всё ещё жаль. Гарри улыбнулся, усмехаясь. перестань извиняться х Луи хотел снова извиниться, но сдержался. Ты ненавидишь меня? Гарри задумался на секунду, и на какой-то момент мысли Луи наполнились ужасом от того, что парень может испытывать к нему ненависть. Но этот ужас был сразу же развеян сообщением, пришедшим от Стайлса. Я бы никогда не смог тебя ненавидеть, Лу. Когда-нибудь ты поверишь мне. Луи не знал, что на это ответить, поэтому просто написал: Покажешь мне ещё что-нибудь из своего творчества? В их переписке появился адрес. Это была студия Гарри в Сохо. Я всегда тебя здесь жду, приходи в любое время хххх Луи улыбнулся в экран телефона, что-то в нём потеплело. Спасибо, тогда я буду приходить каждый день. Гарри усмехнулся ответу парня. идеально. Твоя картина должна висеть в Лувре. Как она называется? Вышло просто изумительно. х Спасибо. Она называется «Guérison», что с французского «исцеление». Это идеально. Ты такой замечательный художник, Эйч. Почту за честь, увидеть твои работы. Буду рад. Могу отправить тебе все скетчи на салфетках, если хочешь. Луи поднял взгляд от телефона, и Гарри тоже. Они улыбнулись друг другу, глаза сверкали от радости. Луи снова посмотрел в телефон, печатая. Пока, Хаз х Гарри сразу же ответил: пока, милый, отдохни хорошенько хххххх Луи положил телефон в карман и тихо рассмеялся, его щёки слегка зарумянились. В комнате всё ещё было тихо. - Пока, Лу, - произнёс Гарри, пока Луи направлялся к двери. - Пока, Хаз, - ответил он.