Something In The Distance (So Close You Can Almost Taste It)

Рай закончился через месяц. Луи пытался убедить себя в своей невиновности, но знал, что это полностью его вина. Он вводил Гарри в заблуждение: он заставил парня поверить, что все в порядке, целовал его, позволял Стайлсу отсасывать ему. Его тело буквально сковывало от мыслей о том, что он творит. Где-то глубоко он прекрасно знал, что так или иначе он всё разрушит. Томлинсон не был готов, и случившееся в следующие пару часов доказали это. Он запутался в себе, ужасно запутался, ему не стоило никого подпускать так близко. Он повёл себя очень эгоистично. Это, безусловно, была его вина. Луи опустился на диван, закрыл глаза и просто расслабился, позволяя своему сознанию ещё раз всё обдумать, никуда не спешить, хоть парень и знал, что не заслуживает времени. Утро после совместной ночёвки было просто чудесным. Ленивые поцелуи, они чистили зубы, стоя рядом друг с другом, а потом заказали завтрак прямо в номер. Гуляя по Вьетнаму, они едва касались друг друга, оставляя тёплые отпечатки на коже. Гарри затаскивал их в тихие переулки, где они целовались до потери памяти. Парни держались за руки в магазинах, когда рядом никого не было, сидели на полу заполненном фудкорте, впитывая в себя вьетнамскую культуру. Они взяли гамбургер на двоих, потому что их животы были заполнены бабочками и сплошным счастьем. Блаженство. Вскоре прошло Гран-При в Китае, на котором Луи занял пятое место. Его время увеличилось. Его уверенность испарилась в течение третьей части гонки, и их проигрыш был полностью его виной. Лиам спас команду и занял третье место. Любое место на подиуме было всё ещё местом на подиуме. - Мы победим в следующий раз, Луи. Ты всё равно круто вёл, горжусь тобой, - сказал Бен в его наушнике. - Спасибо, ребят, спасибо вам за вашу работу, и простите, что я не выложился на все сто. Спасибо. Гарри был в первом ряду, как только Луи припарковал болид. Стайлс уже ждал его внутри гаража Ferrari, чтобы крепко обнять. Томлинсон возмущался, что тот должен был быть с Джеммой, поздравляя её с победой. Гарри ответил, что там и так уже достаточное количество радующихся за неё, поэтому она не заметит, если он опоздает на вечеринку. В эту же ночь у них было свидание в Шанхае, где они наслаждались прекрасным видом из ресторана, расположенном на верхнем этаже пентхауса, а затем ходили по неоново-зелёному саду с плавающими карпами кои в пруду. Казалось, что они были совсем отделены от мира, и Луи это нравилось. Они целовались на скамейке рядом с водой и не думали о том, что кто-то может их увидеть, так как уже было довольно поздно. Гарри смеялся, когда Томлинсон рассказывал ему о поездке с мамой и Лотти, как его сестру тошнило и разные другие истории. Стайлс сидел и слушал, как Луи и его мама смотрели гонки, о его первой примерке гоночного комбинезона, первом воспоминании о его жизни, о каждой причине, по которой парень садится в машину, но ничего про Леонарда. В каком-то смысле Луи считал, что его молчание обусловлено тем, что он ждал какого-то знака, правильного момента, когда можно будет поделиться и этой историей. Но, конечно, он прекрасно осознавал настоящую причину. Каждый раз, когда он подумывал рассказать, Гарри просто улыбался, так тепло и только для него. Это переворачивало всё с ног на голову, заставляло голову гонщика кружиться. Поэтому каждый раз он отступал, заглушая бешеное сердцебиение и волнение внутри себя. После гонки в Шанхае они вернулись в Лондон. Луи вёл быстро, гораздо быстрее, чем он делал это на симуляторе или на их тренировочной трассе в Лондоне. Болид почти не успевал за ним, но Бен был счастлив, заставляя механиков совершенствовать S1000, чтобы скоординировать машину со скоростью Луи. Томлинсон сократил гоночное время вдвое. - Не знаю, что у тебя произошло, но продолжай в том же духе, Лу. Это рекордное время, чувак! – сказал Бен на шестой день тренировок для Гран-при в Нидерландах. Днём ранее Гарри пригласил Луи на свидание в маленький ресторанчик рядом с Темзой. Пилоту хотелось думать, что этот парень никак не влияет на его результаты, но в таком случае он бы просто продолжал обманывать себя. Гарри делал его легче, заглушал громкий голос в его голове, заставлял его желудок переворачиваться от каждого поцелуя, каждого взгляда. Сердце Томлинсона билось чаще в тысячи раз, когда он смеялся с шуток художника. Это были самые незначительные вещи, из-за которых его оборона упала. - Я буду скучать, Лу, - прошептал Гарри в губы пилота. Они стояли на улице, рядом с квартирой, где жил Луи. Пентхаус был огромен, но он уже привык принимать у себя гостей: то ночёвки с сестрами, то мама заглянет, или придёт Найл, если тому станет скучно. Он научился любить это место, но после того, как Гарри однажды побывал у него, Луи теперь кажется, будто без художника в его доме нет никакого смысла и солнечного света. - Я буду скучать больше. Германия будто слишком далеко, - прошептал он в ответ. Его руки лежали на спине Гарри, а пальцы переплетены между собой, чтобы ни в коем случае не отпустить этого парня. - Ага, так и есть, - пробормотал Стайлс, приближаясь к губам Луи, дразня его, но не целуя. Луи простонал и сам соединил их губы, заставляя воздух покинуть легкие, замедляя время. Они будто стояли так вечность. - Позвонишь, как приземлишься? – спросил Луи, когда они прервали свои поцелуи в пустынном коридоре из-за нехватки воздуха. Все же есть свои плюсы, когда ты единственный жилец в пентхаусе. - Конечно, милый, - ответил Гарри, несколько раз моргая. Луи заметил, что художник всегда так делал после их затяжных поцелуев, будто бы ударяя себя по лицу, чтобы снова вернуться к своему рассудку. - Хорошо, увидимся в Зандворте в пятницу, да ведь? - Да, - засмеялся Гарри в ответ, отстраняясь от объятий Луи. Его улыбка была с ямочками, его зелёные глаза почти блестели под изящным жёлтым светом. Луи не смог сдержать улыбки. - Увидимся позже, 28. - Ага, - Луи прикусил нижнюю губу, сдерживая смех. Гарри направился в аэропорт, чтобы улететь с Джеммой в Германию для посещения нескольких встреч с Mercedes и присутствия на тренировках. Поэтому в следующие пять дней они общались с помощью FaceTime, Гарри отправил огромный букет парню, потому что Луи плакал во время их разговоров, дрочил себе, глядя в зеркало, а затем отправил Стайлсу самую пошлую фотографию, которую только удалось сделать, не рассмеявшись. В ответ он получил сообщения, написанные капсом, и короткое голосовое с дрожащим голосом художника, шепчущим, что он на встрече с инженерами Mercedes в крохотном офисе. Луи чуть не упал на пол от смеха. Томлинсон продолжал демонстрировать лучшие результаты на собственных тренировках, всё уменьшая время за каждый круг. Лиам не отставал от него, а, когда Гарри не было рядом, он, Зейн и Найл заставляли Луи нарушить «диету» и рассказать больше об отношениях с художником. Гонщик не делился многим, концентрируясь на обыденных вещах и фотографиях, которые они сделали во время свидания у реки. Найл заметил, что его экран блокировки взорвал бы интернет, если бы фанаты заметили. Луи не оставалось ничего, как согласиться с ним. На обоях стояла его любимая фотография с того вечера. Гарри, обнимающий Луи за плечо, с ногтями, покрашенными в черный и красный, одетым в кепку, целующий пилота в губы. Глаза обоих были закрыты, а само фото было немного зернистым из-за приглушенного света в удалённом углу ресторана. Губы Луи были чуть сжаты в то время, как у Гарри приоткрыты. Лицо Стайлса выглядело так, будто он был готов разразиться смехом. Его другая рука лежала на щеке Томлинсона. Рука Луи же лежала на предплечье парня, пока вторая делала фото. Они выглядели счастливо. Его желудок скрутило от взгляда на свой экран блокировки. После тренировок Луи прогуливался до дома, чтобы привести свои мысли в порядок, позвонить Гарри и проговорить с ним до утра. Хотя так было только раз, когда он был абсолютно уверен, что завтра не нужно было вставать вновь на тренировку. Северная Голландия уже виднелась из иллюминатора самолёта на следующий день после тусовки с парнями. Они прилетели на частном самолёте и заселились в отель вечером среды. На улицах не было такой толпы, как в прошлом году, но энергия царила, как и в любом другом городе, который они посещали. Это была смесь тревоги и нервного восторга перед воскресной гонкой. Люди шумели и ходили туда-сюда, громко разговаривая по телефону в лобби отеля. Некоторые гонщики только заселялись, другие уже смеялись, стоя у бара, потягивая лимонад или воду. Луи сразу же направился к Френ, протягивающей ему ключи от номера. - Прошу быть тебя здесь к ужину с огромной улыбкой на лице и без тёмных кругов под глазами. Нам нужно поддерживать счастливый настрой спонсоров, поэтому я забронировала столик для тебя, Девида Уорда и Де Пинтосов… Луи громко простонал: «Френ…». - Не хочу ничего слышать. Ты должен был заговорить их до смерти на афтепати, но вместо этого ты сбежал со своим Гарри. Мне на самом деле всё равно, если ты выйдешь за него замуж, но, пожалуйста, не говори ничего об этом сегодня, - Френ слегка потерла виски, её глаза бегали по помещению, анализируя собравшихся людей, совсем несмотря на Луи. Он вздохнул, но согласился. Его плечи опустились: - Ладно. Но, пожалуйста, скажи мне, что это в последний раз за сезон. - С придурками? Да. Де Пинтосы приезжают только на голландский Гран-При из-за своих сыновей. Они учатся в университете в Амстердаме. Не могу сказать, что они мне нравятся, но они наши самые верные спонсоры. Будешь вести себя хорошо с ними? - Только если они будут, - промямлил Луи, смотря на свою обувь. Нечего скрывать, что Де Пинтосы были щедры по отношению к Ferrari, но это не изменяло факта, что они были теми ещё гомофобами, и их точка зрения давно потеряла актуальность и не котировалась среди новых прогрессивных взглядов. Ужинать с ними было огромной пыткой. В прошлый раз у Луи разболелась голова, и он просто ушёл, оставляя Лиама разбираться с ними в одиночку. Пейн всегда был более интеллигентным из них двоих. – Ладно, во сколько? - Ровно в 7 вечера. Не минутой позже, - сказала девушка и посмотрела на экран своего телефона, загорающийся от нового сообщения. На секунду она застыла, но затем подняла взгляд на Томлинсона с невозмутимым выражением лица. – Ровно в 7, Луи, а то тебе не поздоровится. - Ага, - кивнул Луи и проводил её взглядом до стойки ресепшена, где Френ заговорила с администратором на свободном голландском. В эту секунду Луи мог бы быть ошеломлён, но он уже семь лет наблюдает за тем, как девушка разговаривает, казалось бы, на каждом языке, существующем в мире. Наверное, Френ можно было назвать полиглотом.

+

Ужин прошёл так гладко, как только мог, учитывая, что за столом был один гей с двумя старыми и дикими гомофобами. Они говорили большую часть времени, пока Луи просто сидел и периодически кивал, удовлетворяя их интерес каждый раз, когда пара обращала на него внимания и ждала реакцию на рассказанную историю. Они посмеивались и обсуждали людей, ничуть не изменившись с момента, как Луи не посчастливилось познакомиться с ними. Сара Де Пинто, пожилая женщина с идеальной прической и очень морщинистой кожей, говорила на протяжении часа о своём старшем сыне – богатом бизнесмене, который, на самом-то деле добился таких высот только из-за толстого кошелька отца. Алан Де Пинто в основном молчал, добавляя лишь пару деталей к рассказу жены. Выражение его лица было каменным, он едва ли взглянул на Луи. После того, как им принесли еду и официант ушёл, пара начала обсуждать людей, с которыми был замечен Луи во время Гран-При. Они рассказали слухи, ходившие между людьми, работающими на Формуле-1. Луи и так уже прикусывал свой язык около двадцати раз за вечер, но он не смог сдержаться, прерывая их, пока их не унесло слишком далеко в обсуждение Гарри. - Находящиеся рядом со мной люди – мои самые близкие друзья, которым я доверяю. Я не допущу, чтобы о них говорили в другом ключе, - настойчиво сказал он, держа в одной руке стакан с водой, успокаивающий его разгорячившуюся кровь от всего сказанного ранее этой престарелой парочкой. - Хм, - всё, что удалось выдавить из себя Саре перед тем, как она поднесла фужер охлаждённого шампанского к губам. Луи молил богов об ещё хоть капельке терпения, сдерживая себя от скандала только ради Френ. - Вы разделяете идеи всех своих друзей? – спросил угрюмо Алан, будто бы и так было непонятно, что они имели в виду Гарри. - Да, Алан, всех. Некоторые из них особенно дороги мне, поэтому, я думаю, вы представляете, почему я защищаю их, когда кто-то заводит об этом разговор. Ведь понимаете же? – спросил Томлинсон так спокойно, как только мог. И он совсем не звучал умиротворённо. Алан кивнул, медленно соглашаясь, но на самом деле нет. Чем быстрее они закончат эту пытку или переведут тему, тем будет лучше. - Так, как поживают близнецы? – быстро спросил Луи у ошеломлённой Сары, её взгляд сосредоточился на парне после напряжённого наблюдения за диалогом своего мужа и гонщика. - Оу, - удивлённо промолвила женщина. Большинство людей избегали вопросов о детях Сары Де Пинто, но всё же задавали их, чтобы избежать прямого взгляда Алана. И это подействовало. Следующий час она рассказывала о жизни своих близнецов, будто бы им было по пять лет. Быстрее, чем Луи ожидал, они доели заказанные блюда, темы для разговора изжили себя, не оставалось ничего, кроме как попрощаться и сбежать от них настолько быстро, насколько это возможно. - Было очень приятно увидеть тебя, Луи, нам нужно собираться так почаще. Может быть как-нибудь в Лондоне? – спросила Сара, беря в руки свою шаль со спинки кресла. Луи сдержанно кивнул в ответ, расслабляя свои губы от искусственной улыбки. - Конечно, как только у меня будет больше свободного времени. - Луи, - привлёк его внимание Алан, протягивающий руку. У Луи не было выбора, как пожать её. Алан, кажется, сильнее сжал его ладонь, чем подразумевал этикет. – Выиграй эти гонки. Мои деньги поставлены на тебя. Не выставляй меня в плохом свете. Может это годы тренировок, может сам факт того, что мотоспорт был гомофобным, но Луи удалось прикусить язык, лишь кивнув в ответ, уходя, не проронив ни слова.

+

Следующее утро Луи провёл в симуляторе, проезжая бесконечное число кругов по новой и улучшенной трассе Зандворта. Это требование распространяет на всех пилотов – познакомиться с трассой, чтобы выучить все её повороты наизусть к воскресному заезду. До Квалификационных оставался лишь день, но Луи не чувствовал себя нервно, как неделю назад. Скорее всего это связано с тем, что Гарри всегда был где-то рядом с момента, как прилетел в Нидерланды два дня назад. За это время им удалось лишь пару раз пообедать в компании друг друга. Один раз в номере Луи, так как графики обоих были ужасно забиты, а второй на арене. Гарри начинал новый проект: открывал маленькую дневную школу для детей в Лондоне, поэтому у него были и другие дела, помимо игры в хвостик Джеммы. Судя по тому, что Гарри рассказал Луи, его психолог и спонсор были безумно рады, что он посвящает своё свободное время чему-то продуктивному и тому, что поистине приносит удовольствие. Луи был рад и безмерно горд. Он сказал об этом художнику за ланчем на арене днём ранее. Гарри лишь улыбнулся, но очень широко, приближаясь к Томлинсону и оставляя быстрый поцелуй на его губах, конечно, перед этим убедившись, что никто вокруг на них не смотрит. На душе Луи никогда не было так спокойно и легко, теперь его плечи не напрягаются, когда он покидает трассу, а морщинка между бровями разглаживается с каждым новым днём. Квалификационный заезд прошёл быстро, Луи чувствовал себя отлично, занимая второе место на гонке. Он мог бы обвинять себя, что не занял вершину подиума, но за пределами арены его ждал Гарри, и у его мозга просто не было времени на глупые переживания о показанном времени и месте. Они крепко обнимались ночью, их дыхание отражалось от кожи друг друга, и Луи спал перед гонкой крепче, чем когда-либо. На утро пилот прошептал тихое «спасибо» Гарри, заставившее парня застыть на секунду, а затем рассмеяться от причёски Луи и от линий на щеке, появившихся из-за сна на футболке Стайлса. Ну да, Томлинсону нравилось слышать сердцебиение Гарри, что вы ему сделаете? В день гонок всё тянулось безумно медленно. Гарри пришлось уйти, как только они прибыли на автодром, и Луи провёл большую часть утра разминаясь, затем проходился по планируемой стратегии, запасному плану, после чего парня ждала череда бесконечных интервью. Фанаты, одетые в красное, без устали кричали всякий раз, когда Луи проходил мимо. Он показал им два больших пальца вверх и подарил воздушный поцелуй, провоцируя их на более громкие крики. Наконец он оказался в тихой обстановке гаража, доступ в который имело ограниченное число лиц, и никто из них не мог отвлекать пилотов от подготовки к гонкам. Для Луи это значило надеть наушники и заглушить шум окружающей его ранее толпы, быстро размять мышцы с Уэсли, обсуждая прогноз погоды со своей командой, одновременно занимаясь растяжкой. Гарри всегда находился в поле зрения. Парень общался с механиками Mercedes, наклонялся чуть ли не к полу, чтобы поговорить с Джеммой, сидящей в болиде, наблюдал за фанатами с баннерами его имени в руках. Всё это происходило с таким неподдельным детским интересом, что тепло растекалось по телу Луи. Глаза художника просто сияли, даже под облачным небом. Их метеоролог предполагал, что в середине гонки пройдёт лёгкий дождик, но по виду туч сложно было в это поверить. Сердцебиение Луи участилось, но он сделал усилие над собой, заставляя себя успокоиться и дышать ровно. Ему не хотелось отступать назад перед гонкой, будучи на данном этапе в своей карьере. У него ещё будет время для этого. Томлинсон ощутил на своей спине прожигающий взгляд. Вместо того, чтобы встать и обернуться, он решил нагнуться вниз и встретится с этим непоколебимым взглядом сквозь пространство между своих ног. Его спина приятно растянулась, а мышцы на ногах слегка покалывало. Между ярко-красных штанин Луи разобрал фигуру Гарри, прислонившуюся к набору шин для дождливой погоды, предназначавшемуся Джемме. Глаза художника были закрыты большими голубыми очками, которые не позволили Томлинсону до конца разобрать выражение лица парня. Но наглая ухмылка, появившаяся на розовых губах, не заставила себя долго ждать. Его ямочки стали отчётливее, а во рту была жвачка. Его руки уверенно скрещены на груди, а чёрный лак на ногтях слегка сиял на фоне ярко-серых облаков над ними. Луи чуть не подавился собственной слюной, пытаясь заглушить растущее внутри чувство. Страсть. Возможно, причиной этому стал очевидный язык тела Гарри или тот факт, что они были окружены камерами. Несмотря на это, Стайлсу было всё равно, кто и что увидит. Он так уверенно держался, в его позе не было ни единого намека на сомнения или стеснения. Гарри был прямолинеен, даже через разделявшие их метры. Ты мне нравишься, и мне пофиг, кто об этом знает. Луи бы понадобились дымовые сигналы и надписи на небе, чтобы так выражать свои чувства. Гарри же был открытой книгой. Луи нет. Эта мысль быстро заставила его протрезветь и резко выпрямиться. Его мышцы быстро пришли в естественную форму. Сухость пропала из горла, сердце вернулось к нормальному ритму, шум снова заполнил всё пространство. Его немного прогнивший мозг последнее время всегда подкидывал такие мысли. Неожиданно капля воды упала на его нос. Все года опыта, накопленные Луи, заставили его желудок перевернуться. Пилот рвано вдохнул. Он не видел, что твориться на небе, его спина всё ещё повернута к Гарри, парень всё ещё ощущал его взгляд на себе. Дождь начался раньше, чем они ожидали, что значило одно – им придётся начинать гонки на сыром покрытии. Томлинсон сделал ещё два нервных вдоха. Его мышцы растянулись и сжались от воздуха, медленно поступающего в легкие. Концентрация на поведении тела, а не на мыслях всегда помогала ему отключиться от тревоги, подступающей к горлу. Он посмотрел на него, а маленькая капля приземлилась ему на лоб. На небе не было ни намёка на просвет солнца. Будет очень дождливая гонка. Его желудок слегка свело. Пилот сосредоточился на своих руках, пальцы медленно сжимались и разжимались. Он слишком быстро моргал, казалось, что на несколько секунд парень испытал головокружение. Затем две тёплые руки прикоснулись к его спине, ещё несколько капель упали на шею, но это не имело значения, ведь две руки мягко лежали на мышцах его спины. Гарри. - Дыши, Луи, - глубокий голос Стайлса раздался эхом в его голове. Это было нежное напоминание, не требование. ГарриИЛуи. - Дыши. Луи правда послушался его во второй раз, потому что растущее жжение в груди из-за отсутствия кислорода дало о себе знать. Он приоткрыл рот и жадно вдохнул. Гарри сжал плечи пилота, помогая расслабить мышцы на спине и шее. Время тянулось медленно. Вокруг не было шума, несмотря на механиков и директоров команды кричащих друг на друга через работающий двигатель болидов, только Гарри, контролирующий его дыхание и его тепло, передающееся даже через гоночный костюм. - Кивни, если ты в порядке, Лу, - прошептал Гарри, его голос звучал немного отдалённо. Стайлс пытался выставить их взаимодействие в самом дружеском свете. Луи два раза кивнул, осторожно поворачиваясь к художнику. Его тело немного обмякло, но их взгляды быстро нашли друг друга. Глаза Стайлса были ещё зеленее вблизи, особенно на фоне серого неба. Всегда слишком зелёные. Тело пилота не выдерживало взгляда этих глаз, устремлённых только на него, уделяющих внимание только ему, беспокоящихся только о нём. - Я в норме, милый, - ответил Луи, едва двигая губами, потому что знал, что через камеры можно понять их фразы. – Спасибо тебе. Гарри кивнул, убирая руки с плеч Луи, расслабляясь из-за настигнувшего облегчения. Томлинсон прекрасно его понимал: он тоже хотел, чтобы они могли просто поцеловаться перед линией старта и не переживать о том, кто наблюдает за ними и что они подумают. Даже соприкосновение их рук успокоило бы гонщика. «Не выставляй меня в плохом свете», - голос Алана Де Пинто пронёсся отголоском в его голове. Безусловно, он знал, что это был не только его голос, но голос всех спонсоров, чей бренд с гордостью находился на его болиде и Лиама. «Все уйдут», - по пьяни призналась ему Френ три года назад. Тошнота грозила подступить к горлу. С Леонардом всё было иначе, потому что никогда не возникало нужды, чтобы кричать во всё горло с крыши о том, что они пара. Ему всегда казалось неправильным рассказывать кому-то об их отношениях. Они были ужасным секретом, которым Луи ни в коем случае не хотел делиться. С Гарри его руки сжимались в кулаки, а на груди возникала тяжесть. Ему приходилось неимоверно сдерживать себя от поцелуя Гарри перед всем миром. Всё же он сдержался, и механик попросил Луи занять место в болиде. Томлинсон вздохнул, наблюдая за шикарными шоколадными кудряшками Гарри, лохматящимися от порывов ветра, его широкими плечами и изящной талией, уходящей прочь в футболке Mercedes. Пилот вздохнул ещё раз и надел на голову шлем, сразу же переключая мысли в своей голове на предстоящую гонку.

+

- Окей, Луи, кажется, с температурой в шинах всё хорошо, можешь нажимать кнопку обгона, как будешь готов, - произнёс Бен в его ухо. (Кнопка обгона – усиливает силу болида на короткий промежуток времени, что позволяет обойти соперника - прим. переводчика.) - Мне нужен ещё круг, прежде чем я смогу это сделать. Держи меня в курсе разницы во времени, - чуть подрагивая во время холмистого четвертого поворота сказал Луи. Он отпустил кнопку «Микрофон» и обновил некоторые настройки на панели управления, чувствуя сопротивление задних шин и настигающее давление от Лиама в зеркале заднего вида. После 64 кругов Луи ощущал пот на бровях, жар на спине от разогревшегося двигателя за ним. Каждый нерв в его теле мигрировал к ступням, каждое движение которых либо увеличивало, либо сокращало расстояние до болида Джеммы. Лиам держал стабильную дистанцию между ними на протяжении большей части гонки, но сейчас казалось, что он был готов, чтобы обогнать Луи. Его красный болид был ярким и быстрым, чуть не подпирая передними крыльями бампер машины Томлинсона. Луи сделал два вдоха и выдоха, оторвал взгляд от заднего стекла, вместо этого сосредотачиваясь на сложном маневре, ведущего его к тринадцатому повороту. Парню удалось создать приличное расстояние между ним и Лиамом лишь потому, что Томлинсон очень хорошо знал, что Пейну не особо давался этот участок. Не очень-то и по-дружески, но в конце концов, Формула-1 никогда не была местом для дружбы. - Кажется, у Стайлс проблемы с двигателем. Поддерживай комфортную дистанцию и жди шанса обогнать её перед 71 кругом, - сказал Бен перед 68. Луи сконцентрировал все свои органы чувств на чёрной машине перед ним. Джемма вела очень хорошо почти всю гонку. Она не прокололась нигде, и впервые Луи не смог найти шанса легко её обогнать. Он пытался несколько раз, но чем больше Томлинсон это делал, тем точнее Стайлс была в своих маневрах. Её ответная защита была точной и быстрой, рефлексы девушки не подвели её ни разу. Как только они оба пересекли линию, означающую 71 круг, Джемма идеально проехала первые пять поворотов, точно как и 70 раз перед этим. Это была многообещающая гонка, и только неисправности с болидом конкурентов могли гарантировать ему победу. Он никогда не был так отчаян, размышляя о смелости Джеммы и её вовлечённости в каждую гонку. В конце концов, это заслуженная победа. Луи и Лиам прошли с пятого по десятый повороты с приобретённой с опытом лёгкостью, следуя за Стайлс, всё сокращая расстояние. Бен объявил, что проблема с двигателем болида Джеммы разрешилась сама собой, поэтому Луи отметил у себя в голове, что стоит поддерживать такой же темп и в безопасности пересечь финишную черту. Неожиданно на одиннадцатом повороте Луи увидел, как машина Стайлс оказалась на обочине трассы. Её переднее крыло было погребено под огромной массой шин, обеспечивающих безопасность в случае аварий. Двигатель слегка дымил, но он не успел убедиться в её безопасности, быстро проносясь мимо. - Что произошло на одиннадцатом повороте? С Джеммой всё в порядке? – спросил Луи после тридцатисекундной тишины – необходимого времени для установления степени тяжести аварии. Микрофон Бена не отвечал в течение пяти секунд, а затем: «С неё всё хорошо, уже вышла из машины и идёт в гараж. Двигатель поломался и отключился, но она в норме. Поторопись, Луи, последний круг». Луи вздохнул от облегчения, пока его болид всё ещё летел на огромной скорости к пятнадцатому повороту. Всё ещё с лёгкой дрожью Луи припарковал машину на месте под номером один, Лиам пришёл вторым. Антонио занял последнее место на пьедестале. Как обычно Луи освобождал себя от техники, удерживающей его в болиде, после чего схватился за крышу, помогая себе выйти наружу. Затем Томлинсон повернулся к Лиаму, наблюдая, как парень проходит через ту же стандартную процедуру. Они крепко обнялись, насколько это было возможно с защитными шлемами на головах. Антонио похлопал Луи по плечу сзади, поэтому пилоту пришлось повернуться и поздравить с окончанием хорошей гонки. Крики, доносящиеся с трибуны Ferrari на другой части трассы, оглушали. Зрители поздравляли в унисон, подкидывая плюшевые игрушки, флаги, шарики, футболки и кепки. Луи быстро помахал им, после чего направился за ограждение, чтобы подготовиться к награждению. Он снял свой шлем, как только нашёл поверхность, на которую его можно было положить. Его механики и инженеры хлопали его по плечу в качестве поздравлений, улыбаясь широко, проходя мимо. Луи не мог думать ни о чём, кроме Джеммы. - Лу! Он сразу же повернулся на звук собственного имени, произнесённого очень знакомым голосом. Его пульс участился. Гарри бежал по длинному коридору к нему, его волосы растрепались, а футболка выглядела мятой. Он будто раза два пробежал марафон, но, несмотря ни на что, его глаза никогда не упускали Луи из виду. - О, Боже, это было напряжённо, - чуть задыхаясь сказал Гарри, как только дистанция между ними сократилась. Он прижался к Луи и крепко его обнимал. Мышцы его рук сжались крепким кольцом вокруг Томлинсона, будто художник никогда его не отпустит. Тяжелое дыхание Стайлса задевало кожу между плечом и шеей Луи. Пилот закрыл свои глаза в блаженной безмятежности. - Расскажи мне, - устало прошептал Луи прямо в ухо парня. Тело гонщика было преисполнено всеми флюидами и тонуло в большом количестве пота. Он всё ещё не мог успокоить своё дыхание, находясь в руках Гарри. - Ты в порядке? - Сейчас да, - тихо ответил Томлинсон, вдыхая аромат парфюма своего парня с ванилью и лесной травой, смешивающийся с запахом лавандового шампуня. Казалось, что Луи может опьянеть только от этого. - Я рад. Джемс задела несколько шин, заезжая в гараж. Она всегда проигрывает, когда теряет над собой контроль, - усмехнулся Гарри, от чего его грудь завибрировала. Луи усмехнулся в ответ. - Она ведь в порядке, да? – спросил Луи, прикрывая глаза от усталости. Его кайф от гонки сменился бесконечной любовью и теплотой к Гарри Стайлсу. И парень не жаловался, так как это чувство было в тысячу раз лучше. - Так точно. Она просто разозлилась, что была так близка к победе, но двигатель подвёл её на последнем круге. - Проходили такое. Пиздец как сложно потом кого-то не загрызть, - речь Луи была едва различимой, потому что его челюсть покоилась на плече Гарри. С отсутствием камер они могли наслаждаться объятиями друг друга, и Томлинсон не спешил их размыкать. Казалось, что художник тоже. - Хм, да. Она почти переехала меня своим болидом, но я её оттолкнул, поэтому мы в расчёте, - его смех звучал удалённо. Луи поражённо вдохнул. Прошла минута. - Не засни на мне, 28. Тебя ждёт вечеринка в честь победы и всё такое. - Эх, как думаешь, Лиам может пойти и забрать кубки за нас двоих? Гарри рассмеялся, расслабляя хватку на Луи, но Томлинсон только крепче его обнял, совсем не желая отпускать парня. - Ещё пять минуточек. - Ни за что. Уже достаточно того, что все в твоей команде не фанаты идеи, что мы встречаемся. Я бы не хотел давать им ещё поводов для ненависти ко мне, - у Стайлса получилось выбраться из смертной хватки пилота, художник рассмеялся, когда Луи снова потянулся к нему. Гарри пришлось ударить того по заднице, вызывая удивлённый крик. – Давай поторапливайся! Иди и забери свой кубок в отель, чтобы я мог выложить его фото в Instagram и сломать интернет. Луи усмехнулся и закатил глаза, но всё равно кивнул и последовал за представителем Формулы, провожающим его к подиуму. - Я буду в первом ряду, - выкрикнул Гарри в след. - Значит, я постараюсь не смотреть туда, - ответил Луи, не оглядываясь назад, и начал смеяться, когда услышал обиженный возглас Стайлса. Какой же он ребёнок.