***
Санкт-Петербург. 1822 год
ㅤㅤГде-то там, в красивом Петербурге проживала семья, которая славилась своим благородством, разумом и смелостью, коя была присуща представителям княжеского рода Трубецких. Сергей Петрович Трубецкой — сын действительного статского советника Петра Сергеевича, позже нижегородского предводителя дворянства. Юноша обучался в дома кое-какие лета, а после был отправлен в Московский университет, ещё позже продолжил обучение в Париже. Возвратившись из Франции постигли удачи в карьерном росте: в тысяча восемьсот двадцатом году стал капитаном Семеновского полка, прикомандировали к генеральному штабу, после переведен в Преображенский лейб-гвардейский полк и вот в тысячу восемьсот двадцать втором году дослужился к званию полковника. Однако, князю приходилось переживать и не очень хорошие события в своей жизни, к примеру измену своей невесты, с которой планировал прямо после Отечественной войны в тысяча восемьсот двенадцатом году. Хвала Богу не в доме князя и не в его постели увидел этого капитана, который за него был младше на несколько дней, а в доме этой девушки. ㅤㅤСерж долго не мог придти в себя, становясь резким и жестким в своих словах, решениях, поступках. Но ровно через полгода, как встретил свою будущую жену, кою звали Екатериной все те воспоминания прошлого улетучились в миг. Все эти встречи, впечатались в их разум и сердца, прячась, как малые дети. После их свадьба (это был тысяча восемьсот двадцатый год до того, как Сергей Трубецкой должен стать полковником) — запоминающийся праздник, как и для князя, так и для дочери генерала-губернатора Петербурга. Долгое время колесили спокойно по всей Европе, не заботясь совершенно ни о чем. В тысяча восемьсот двадцать второго года, на Рождество Христово родился сын, первенец семейства Трубецких — Андрей Сергеевич. Это одна из счастливейших семейств в Петербурге, которые сквозь любую беду идут рука об руку. То что любили друг друга — правда. ㅤㅤПосле очередной, бурной ночи, ещё лежа в измятой кровати разговаривали о своем. Однако, взглянув на свои часы и поглядел, что около десяти вечера и нужно пойти на встречу к Кондратию Федоровичу, где уже ждали одного князя. Катя с печальным взглядом голубых глаз глядела на своего любимого князя, который уже застегивал свой мундир, а та в свою очередь прикрывалась белоснежной простыню, взглянув умоляюще, дабы остался. ㅤㅤ— Mon amour, — на нежном французском обратился к своей супруге Сергей, садясь на край кровати своей мужской рукой гладит нежную щеку своей любимой. — Даю слово, что на долго не задержусь. M'attendras tu? — своим большим пальцем провел по губах Китти, и постепенно расплылся в улыбке, находясь в ожидании ответа. ㅤㅤ— Хорошо, — уже с легонькой улыбкой промолвила Катюша, которая в скором времени поцеловала своего супруга. Через пару долей секунд не осталось ни следа от любимого господина Трубецкого. Одевшись в свой халат, беря книгу со стихами Давыдова и погружается полностью в эту прекрасную атмосферу стихов о любви и природе, верно дожидаясь своего князя.***
ㅤㅤТем временем, в имении Кондратия Федоровича все было в самом разгаре. Павел Пестель уже делился планами по поводу этой революции, внушая в души будущих мятежников то, что лучше убить монарха. Муравьев яро выступал за то, дабы решить сию проблему наиболее благородным способом, что и поддержал сам штабс-капитан Бестужев-Рюмин. Господин литератор лишь дожидался князя, который с минуты на минуту прибудет и хотел выслушать аргументы. Спустя нескольких минут белоснежная дверь открывается в распашку, Трубецкой переступает порог гостевой комнаты имения Рылеевых, держа в руке свою двууголку, окидывая взглядом каждого присущего офицера, остановившись на господине Пестеле, а после взглянув на Кондратия и садится на свободный стул, находящийся рядом с господином Муравьевым-Апостолом. ㅤㅤ— Наконец-то, Сергей Петрович, — с неким облегчением глаголит Кондратий Федорович. — Вы приехали и очень надеюсь, что закончится все без скандала, как в прошлый раз. Давайте мы четко обдумаем, что должны делать. Иначе, если мы примем не верное решение, то висеть нам всем как пить дать. ㅤㅤ— А каково изначальное решение, может посвятите во весь курс дел? — вопросительно окинул взглядом князь, вновь заострив внимание на предводителю Южного общества. ㅤㅤ— Révolution, monsieur, — молвил Пестель, выделяя четко два слова на французском. — Le meurtre du souverain, — продолжил Павел с таким же голосом полон серьезности, крутя в своей руке бокал, — est la meilleure solution. ㅤㅤ— Я кажись объяснял, почему мы не можем убить Императора, — голос Трубецкого был спокойным, пока что. Однако понимали все присутствующие, что добром может не закончиться, решив под своим сознанием понаблюдать за происходящей стычкой между обеими полковниками. — Нас за убийство монарха не погладят по голове, Павел Иванович, — слегка повышенным тоном продолжил изрекать Сергей Петрович, после кратчайшей паузы продолжил. — Все, что нас ждет — повешание на фонарях, а уж это грозит здесь всем присутствующим. ㅤㅤ— А я не могу понять, Сергей Петрович, — как только он произнес свои первые слова Павел Иванович почувствовал, как во рту пересохло и отпил немного игристого шампанского. В душе творилось нечто неладное, а в голове вдруг восстал образ Нади, которая сейчас после поездки на кладбище плакала в подушку без умолку, проклиная всех виноватых в этом восстании. Но, полковник не растерялся и продолжил изрекать. — Вами руководит наивность или гордыня? Руки марать боитесь? Неужели вы не понимаете, что если убьем монарха, все почувствуют остроту потери и тогда исполнят все указания, кои мы изложили в наших многочисленных документах. ㅤㅤ— Это благородство и жизнь в Европе, Павел Иванович! — после сказанной речи так же отпил шампанского, а остальные потерли дар речи от того, что сейчас происходило меж двумя диктаторами, возглавляющие общества декабристов — Северное и Южное, отличавшееся которые сроком в год (Южное — 1821 год, Северное — 1822). После же смолкли и перешли к обсуждению политики, а через час Трубецкому нужно было ехать, где верно дожидалась супруга и годовалый сын Андрей. ㅤㅤТолком не было ничего решено, однако в голове Пестеля восстала идея об воссоединении двух сообществ.***
Линцы. 1822 год
ㅤㅤПосле долгих пролитых слез, Наденька уснула наконец-то. Эльжбета еле-еле заставила переодеться в ночную одежду, объясняя тем, что негоже спать в таком платье. И конечно же, Траволинская послушалась свою подругу, которой могла доверить все, что беспокоило мысли этой юной особы. Девочки, которая очаровала двадцатидевятилетнего полковника, в котором подавно не жило таково чувство, как любовь. Однако, с каждым днем — чувство разгоралось все сильнее и сильнее, боясь того, что горячая мысль, которую буквально стремится внести в мысли всех офицеров, дабы поддержали каждый офицер может отойти на второй план. Павел не до конца был уверен в своих чувствах, но мышления близились к одному выводу, каков вскоре станет известен. Компаньонка дочери покойного полковника Траволинского только суетилась рядом, приговаривая только одно: Biedna panna cierpiała z powodu smutku. Ближе к ночи, полковник был уже практически близ местечка Линцы, объезжая короткой дорогой и сменил своего скакуна, держа направление прямо к своему дому, но перед тем, как двинуться в путь со своего кармана вытащил этот кулон, взглянув на личико милейшее её . А вот уже в самую темную ночь Павел Иванович наконец-то оказался не поодаль от своего дома. Слезая с коня, быстрым шагом пришел в дом, не заметив того, как тихо в имении. Зайдя в одну из комнат, он был изумлен от увиденной красоты, кою сотворила барышня, которой снились кошмары. Опять, в очередной раз во сне к ней пришли родители, будто звали к себе и хотели забрать, понимая, что без единственной дочери не быть им. Наденька просыпается в холодном поту, вставая со своей постели и оглядывается по сторонах, заставляя напугаться Бетту. ㅤㅤ— Nie! Nie! Nie! — шепчет безумно Траволинская, выбегая из комнаты и не замечая того, как она прижалась к нему продолжая говорить. — Ты тут, как я рада! Не бросай меня ... — он ничего не сказал в ответ, в очередной раз Пестель прижимает к себе это хрупкое тело, будто защищает от нападок и сердце тает с каждым днем при виде этой милейшей барышни. ㅤㅤ— Я тут, — единственное, что прошептал Павел, целуя её в висок. ㅤㅤОни уже друг другу доверяли. Это главное.