Синдром

6

- Съешь это, - Брайт протянул Вину шоколадный батончик Dars и, увидев сомнения в его глазах, тихо добавил. - Пожалуйста. Вин сильно похудел для съёмок, и теперь его постоянный страх набрать лишний вес беспокоил Брайта посильнее внутренних переживаний. У этого было объяснение? На языке квантовой механики - всё дело во взаимосвязи. На каждое действие в мире существовала своя реакция. Брайт смотрел на постоянно сонного и уставшего Вина, который глотал таблетки от головной боли как леденцы, и ненавидел эти белые пилюли напичканные химической дрянью. Действие - реакция, и их история находилась в постоянном движении, как масляное пятно, расползающееся по белой плитке. Вин неуверенно взял шоколад и, разорвав упаковку, откусил. Салон автомобиля наполнил запах карамели и фисташек. Они сидели в машине Брайта на парковке агентства уже двадцать минут, превращая её в святилище сегодняшней ночи. - Спасибо, - пробормотал Вин с набитым ртом. Его губы сильно покраснели и опухли, и Брайт видел, как он несколько раз неосознанно прикасался к ним пальцами. Ему было больно? Небольшой кровоподтек на нижней губе был красноречивым ответом. Брайт аккуратно выстроил свой единственный карточный домик, и теперь боялся сломать его. Нелепые фобии, как свежие раны, появлялись на его коже. Вин зашивал их ювелирными стежками, делая хрупкое человеческое тело прочнее и твёрже. Брайт был одиноким отклонением в наследии зарождающейся паники. Он шагал вперёд, сбрасывая с себя плесень отчаяния, которая пробиралась глубоко внутрь. Волны неповиновения жгли кожу, заставляя конечности двигаться. Он больше не распадался на осколки, как упавший снежный шар. Брайт поднял руку, аккуратно дотрагиваясь большим пальцем до нижней губы Вина. - Прости, - он чувствовал себя побитым щенком. - Сильно болит? Вин слегка повернул голову, мазнув губами по его пальцам. Блять. Сухое горло Брайта слиплось, когда он сглотнул. Вин прикрыл глаза, шумно вдыхая воздух. - Мне не больно,- сказал он, сдерживая улыбку. - Правда. Брайт знал, что воспоминания не статичны. Они движутся, как тектонические плиты под землей. Моменты жизни относительны, но они, в любом случае, не заслуживали такого быстрого забвения. Секунды, минуты, часы, проведенные с Вином - лакмусовая бумажка правильности настоящего, и Брайт набивал эти мгновения на кожу как перманентные рисунки. Брайт чувствовал электрическую связь, головокружительное натяжение от сотни фантомных картинок, напоминавших ему о том, что меньше часа назад он прижимал Вина к себе в попытке разгадать скрытый закон вероятности исхода. Они вдвоем не произносили чётко определяющих их действия слов, иначе бы это обозначило точку невозврата. Выторговывали дополнительное время, боясь ошибиться. Не было названий - и происходящее казалось примитивным и невнятным. Брайт понимал убогость их негласной тактики, но он сам был тем, кто принял эти правила игры. Вин закончил с батончиком и, смяв этикетку, засунул ее в карман. Его телефон, не останавливаясь, вибрировал от уведомлений, но он даже не доставал его из рюкзака. Снова побочный эффект популярности, которая выходила за пределы "зоны устойчивости", превращая жизнь в разноцветную мозаику. Она обладала исключительной избирательностью, нацеливаясь на больные места. - Пи'Брайт, - позвал Вин, разглядывая свои руки. - Да? - Ты ведь знал, что так будет? - Как так? - Непросто. - Откуда я мог это знать... - сказал Брайт, чуть улыбаясь собственному вранью. - Хотя ты наверняка думаешь, что я тебя обманываю. Спроси лучше, чего я сейчас хочу. - Я не буду спрашивать о том, что сам могу угадать. Брайт усмехнулся. Он надеялся разрядить обстановку, но лицо Вина продолжало быть серьезным. - Не будь таким хмурым, - усталая пауза. - Мне больше нравится, когда ты улыбаешься. - Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Брайт облизнул губы, снова почувствовав это. Словно кто-то засунул мороженое ему за шиворот. - О чем ты? - До этого ты говорил об эгоизме... обвинял себя в бессердечности, - Вин взглянул на него.- Но настоящим эгоистом оказался тут я. Мне не стоило давить на тебя, вынуждать сделать что-то. - Ты не давил на меня. Я же сказал, что всё сделаю сам, и понесу за это ответственность, - спокойно произнёс Брайт. - Ты... жалеешь? - Что? Нет! - Вин ответил слишком быстро. - Я не жалею. Но я понимаю, почему ты хотел остановить всё это. - И почему же? - Потому что это - не десятиминутная поездка на заднем сидении автомобиля. И если это закончится плохо, то всё, что есть сейчас, рухнет ко всем чертям. - Ты боишься? - Брайт понимал, что спрашивает скорее самого себя. - Если мне придется уйти из компании, я переживу это, - тоскливый взгляд Вина замер на подбородке Брайта.- Но я не хочу, чтобы что-то такое случилось с тобой. Ты так долго шёл к своей мечте, и я не прощу себе... - Давай поужинаем сегодня у меня. - Поужи... что? - Вин растерянно заморгал. - Почему ты вдруг заговорил об этом? - Я хочу, чтобы мы поужинали вместе, - Брайт пристегнул ремень безопасности, продолжая смотреть на Вина. - Я закажу твою любимую лапшу... И рис. И жареную курочку. - Но... - Мы поговорим после того, как ты поешь,- мягко сказал Брайт. - Обещаю. Вин всегда был слишком человечным. Рациональным. С иммунитетом к холодности Брайта. Полной противоположностью темноте. Его непоколебимость заставляла многочисленные шестерёнки крутиться, превращая отстранённость в участие. Его гибкое сердце было способно растягиваться и увеличиваться в размерах, чтобы вместить многообразие осколков, острых предметов и злых языков. Он обтачивал зазубренные края и выпускал на волю мягкость и сострадание. У этого был предел? Что могло превзойти его возможности и позволить ему угаснуть? Брайт молился о том, чтобы такого явления не существовало.

***

Открыв дверь квартиры, Брайт щёлкнул выключателем и прошёл вперёд, опуская рюкзак Вина на тумбочку. Шаги за его спиной - диссонирующий аккорд, который не замолкал, хватая одиночество за горло и сжимая, вынуждая принять правду. Заставляя обернуться и без смущения наслаждаться каждым движением. Вин замешкался в коридоре, спотыкаясь, в попытке снять кроссовки. - Я помогу, подожди. Брайт присел на корточки и потянул за черный шнурок, развязывая узел. Пальцы не слушались, потому что разувать кого-то еще никогда не казалось ему таким охренительно волнующим. Он задержался на мгновение, ослабляя шнуровку, думая о том, что это могло бы стать лучшим его воспоминанием. Голос, его собственный голос, до этого погребённый под помехами, робко спрашивал разрешения запереть дверь на ключ, навсегда оставляя их вдвоем в этой маленькой квартире. Чтобы они могли стать новыми "Мечтателями"*, наслаждающимися своей реальностью, пока городские улицы продолжают шуметь и кричать, погибая в огне. - Ты ведёшь себя слишком мило,- со смешком сказал Вин, дотрагиваясь до его волос. - Мило, - согласился Брайт, замирая под его прикосновением. - Никому не рассказывай. - Я хочу... - Вин замолчал, и Брайт напряжённо ждал, рассматривая его кроссовки. - Чтобы ты был таким только со мной. Он совершенно точно желал его смерти. Брайт поднялся, оказываясь в опасной близости от его лица. Взгляд Вина снова стал сосредоточением всех его страданий. Страха и опасений, которые Брайт прятал на кончиках пальцев. Болезненным удовольствием. Брайт осторожно притянул его за талию, губами касаясь его губ. Целомудренно выжидая несколько секунд, а затем углубляя поцелуй, смелее и крепче прижимая Вина к себе. И снова эти губы - как эхо отзвучавших мелодий о чем-то диком, но возвышенном. Электрический ток, с гулом пробегающий по телу и достигающий горла, проникающий в череп и превращающийся в миллиарды ослепляющих вспышек. Вин хватался за его шею, не обращая внимания на саднящие губы и дрожь в ногах. Он снова издавал эти тихие полувсхлипы-полустоны , от которых у Брайта сносило крышу. Пьяняще. Горячо. Развязно. Брайт осторожно толкнул его к стене, поглаживая волосы на затылке. И они вновь возвращались к началу. Постепенно, как фазы рассвета, раскрываясь навстречу друг другу. Язык к языку. И это не было чем-то странным или искажённым. Вин загнанно дышал, теряясь в пространстве, когда рука Брайта забралась под его рубашку, прикасаясь к животу. Гладкая кожа вспыхивала немым криком мольбы в душном кольце несуществующих языков и диалектов. Она горела и плавилась, доводя до исступления, заставляя новые звуки прорастать из глубокой дрожи и невероятного отчаяния. Вин цеплялся за Брайта, сжимал в кулак его волосы, коротко и глухо стонал ему в рот, чувствуя его язык глубоко внутри. Необъяснимое сияние под закрытыми веками пульсировало как бьющееся сердце. Вин двигался, тёрся об него, затем неожиданно замирал, вдыхая так резко, словно набирая воздух для крика, и Брайт хотел кричать вместе с ним. Он чувствовал, как его самообладание истекало кровью. С трудом заставляя себя притормозить, Брайт медленно отстранился. Это действие с хлопком высосало тягучее вожделение из узкого коридора. - Я позвоню в доставку, - тяжело дыша, он провел рукой по гладкой щеке Вина. - А ты пока выпей что-нибудь. В холодильнике есть фруктовый чай. Вин кивнул, смотря на него затуманенным взглядом из-под опущенных ресниц. След от этого взгляда оставлял отметины, подкидывая Вселенной плохие идеи.

Потому что воспоминания всегда находились в движении.

Сильные вытесняли слабые, топили, забивали в угол незначительные отрывки рутинных историй. Они пахли жизнью, как кофе, как горячий шоколад, как сливочный ликёр, стекающий по горлу, дразня склизкие стенки гортани. Этот процесс не подчинялся ни одному правилу тёмного космоса. Люди никогда не могли запомнить великие поэмы, скучные лекции в университетах и авторов известных произведений. Но они с легкостью оставляли в памяти вкус гамбургеров и слова глупых песен. Каким ошибочным заповедям следовал человеческий мозг, чтобы так облажаться? Брайт запирал в своем собственном хранилище всё, чего успевал коснуться его взгляд. Вин превращал его кухню в огромный монитор, от которого невозможно было оторваться. Он лечил тело и исцелял сердце - слишком запутанно, неоднозначно, но определённо именно так. Делал сухой воздух, щекочущий лёгкие, живым и наэлектризованным. Брайт же чувствовал себя сломанным радиоприёмником, альтернативные частоты которого никак не хотели выстраиваться в ряд. Он словно барахтался в сладкой газировке. Вин копался в холодильнике, автоматически получая пожизненное разрешение находиться на кухне Брайта, и это нешуточно волновало. Как громкая музыка в клубе или шум разговоров на вечеринке. Как шелест листьев на верхушке непостижимых деревьев. Брайт ждал, когда видение исчезнет, и это странное окоченение пройдет, погаснет, растворится и окажется запечатанным между слоями его жизни, как древняя окаменелость. Надолго. Навсегда. Отскребая дочиста настоящее, Брайт заимствовал моменты из прошлого, чтобы соединить их воедино. Это давало ему пищу для размышлений, не позволяя неожиданно сорваться и опрокинуть Вина на обеденный стол. Он просто наблюдал, сохраняя безопасное расстояние, за тем, как концентрированная невинность убедительно правильно смотрелась на его маленькой кухне. Вин - желанное совершенство, заставившее Брайта сойти с предначертанной орбиты. Непознаваемая нежность и сила, гремучая смесь жизни, души, пульсирующей в каждой клетке и склеивающей их, сотни и тысячи, чтобы из них получился Вин - полный тепла , света, чувств и восхитительного смущения. Оно проступало алыми пятнами на его щеках под пристальным взглядом Брайта, и он был несказанно благодарен тому, что доставщик позвонил в дверь уже через двадцать минут после того, как он сделал заказ. Они вдвоем в тишине разложили еду на столе. Вин быстро глотал лапшу и, казалось, даже не жевал. Он удовлетворённо закатывал глаза, наслаждаясь вкусом, а Брайт украдкой впитывал эту живую энергию. Остро-сладкий запах заполнил ноздри, пробравшись глубоко внутрь. Воспоминания не смогут победить настоящее. У памяти есть пределы. Плевать. - Не ешь так быстро, - сказал Брайт, откидываясь на спинку стула. - Заработаешь несварение. Вин с трудом сглотнул и поднял голову, встречаясь с ним глазами. Забавно. Они были примерно одной комплекции, но взгляд Вина мог сбить Брайта с ног. Раздавить его, как букашку. Какой еще скрытой силой он обладал? -Мы... поговорим? - Вин, запинаясь, попробовал наудачу. - Я уже поел. Брайт медлил, ощущая странную нервозность от того, что латентная исповедь подкралась так незаметно. Неизбежность откровений - непреложный результат их с Вином общения. Сегодня ночью они попробуют говорить только о светлом. У них должно получиться. - Конечно, - Брайт знал, что у него есть вопросы и ответы, требующие, чтобы их услышали. Вин некоторое время просто сидел неподвижно, но в этом отсутствии движений было что-то болезненно волнительное. Что-то жаждущее внимания. Нестерпимая правда и нежеланная ложь. Да, эти двое сидели бок о бок сегодня за ужином. -Ты снова не здесь, - сказал Вин, наблюдая за лицом Брайта. - Мне интересно, о чем ты думаешь, когда вот так отключаешься. -Да так...- Брайт неопределённо пожал плечами. - Ни о чем. Эмоции мелькали в глазах Вина, как разноцветные пейзажи в зеркале заднего вида. - Ты всё любишь держать под контролем. - Это плохо? - Брайт поднял брови. -Нет. Ты ведь на самом деле не такой зажатый, каким кажешься. -Это, по-видимому, должно было звучать как комплимент? -Так и есть. Мне нравится это в тебе, - Вин замолчал, неожиданно опуская взгляд в свою тарелку. - Мне всё в тебе нравится. Мысли Брайта скрутил неожиданный спазм, заставляя ощущать всё вдвое острее. Эта неловкая тишина - безымянная пустота его попыток ничего не испортить. - Вин... - Сыграем в "правда или действие"? - голос Вина прозвучал на несколько тонов выше, когда он резко поднял голову. - Что..? - Брайт недоуменно уставился на него. - Подожди, я... - Давай, - протянул Вин. - Может так я смогу вытащить из тебя ответы. Брайт снова врывался из тёмного душного туннеля в яркую полосу света. Это было слишком, если он хотел получить всё сразу? - Ладно. Но вопросов будет пять. - А может..? - Пять, - непреклонно сказал Брайт, легко улыбаясь. - Но ты сможешь задать их все сразу. - Отлично, я начну с чего-нибудь попроще, - согласился Вин с излишним энтузиазмом. - Правда или действие? - Правда. Вин замер, в нерешительности, прежде чем спросить. - Сколько еще ты собирался сравнивать себя с насекомыми, если бы я не припёр тебя к стенке? - Ты сказал, что начнешь с простых вопросов. - Это самый простой. - Не знаю, - Брайт задумался. - Достаточно долго, наверное. Это был марафон без старта и финиша. - Звучит не очень обнадёживающе, - Вин задумчиво прикусил губу. - Правда или действие? - Правда. - Почему ты всегда так смотришь на меня? - Потому что хочу. - Это не ответ! - Это - правда. Значит, засчитывается за ответ. Вин нахмурился, но спорить не стал. - Правда или действие? - Правда. - Ты когда-нибудь встречался с парнем? - ... Нет, - процедил Брайт, после секундной заминки. - А хотел бы? - Это уже следующий вопрос? - Нет, но я надеялся сжульничать, - Вин подавил улыбку. - Правда или действие? - Правда. - Снова "правда"? Ты скучный. - Мы можем закончить на этом, - предложил Брайт. - Нет, - резко сказал Вин. - Еще два вопроса. - Ну? - То, что мы делаем - неправильно, да? Этот вопрос, на самом деле, не был таким уж сложным. Но Брайт снова ощутил себя падающим в пропасть в изнеможении. - Разные вещи правильны по-разному, - он пробежался взглядом от рук Вина, лежащих на столе, до своих ладоней. - И если рассматривать все возможные варианты, то мы всё еще в безопасной зоне. - В безопасной зоне? - Вин усмехнулся.- Мы не на футбольном поле, Пи'Брайт. - Напротив, очень похоже. Ты всегда любишь играть в позиции "нападающего". - Я... давлю на тебя, - сказал Вин со вздохом. - Но я делаю так много шагов вперёд только потому, что ты стоишь на месте. Я... боюсь, что в какой-то момент, ты просто развернёшься назад. - Прости. - Пожалуйста, хватит извиняться, - его тон стал умоляющим. - Я не обижаюсь и не злюсь на тебя. Брайт нащупывал свой путь вслепую. По его спине бегали мурашки, но он не совсем понимал почему. - Последний вопрос. Во взгляде Вина застыло странное выражение. Мешанина из покоя, мира, задохнувшегося желания и искусственного безразличия. - Правда или действие? Брайт догадывался, что последнего вопроса не существует. Вин плохо умел блефовать, и это притворное бесстрастие заставляло капилляры под его кожей двигаться и взрываться. - Действие. Вин шумно выдохнул и облизал губы. Его пальцы на столе напряженно подрагивали. - Поцелуй меня. Он смотрел прямо на Брайта, и его глаза темнели с каждым тяжёлым вздохом. Как туманный солнечный свет, скрытый за грозовыми тучами. Правила, условности, режимы, бесконечные табу - Брайт больше не видел пределов и ограничений. Он медленно отодвинул стул, встал и, обогнув стол, подошел к Вину. Воздух из квартиры откачали всего за несколько секунд. Вин потянулся к Брайту едва лишь его руки легли на тонкую шею. Без лишних прелюдий губы столкнулись, горячие и влажные, чтобы, наконец, ознаменовать полную капитуляцию. Стоны - как голоса без слуха, растекались по стенам, когда Брайт сжимал бёдра Вина. Руки изучали, подчиняли и хаотично двигались по телу, царапая кожу сквозь одежду, под которой перекатывались жёсткие мышцы. Вин коротко, жарко хрипел, послушно отступая к кухонной тумбе. Брайт мягко подталкивал его, беспорядочно целуя губы, щёки, скулы, взмокшие виски, прижимая к себе в надежде обрести долгожданное вознесение. Оно наступало прерывистыми, горячими спазмами, взрываясь внизу живота. Вин выгнул спину, свободной рукой забираясь под толстовку Брайта и заставляя его поднять руки, чтобы стянуть ее через голову. Это было приглашением. Призывом. Непослушные пальцы сражались с пуговицами на рубашке Вина, задирая её выше, чтобы она скользила по животу вверх, обнажая грудь. Брайт наклонился, касаясь губами впадинки между ребрами, и это действие вырвало новый, совершенно изумительный звук изо рта Вина. Он ошеломленно смотрел в потолок, чувствуя, как чужой язык пробует на вкус историю его тела, касаясь каждого неприкрытого сантиметра кожи. Ноги и руки пронзало высоковольтными электрическими разрядами, обматывая гладкой сладострастной вуалью новой эйфории. Брайт не разрывал зрительного контакта, расстегивая ширинку на штанах Вина, который зеркалил его движения, пропуская искрящиеся волны жара по проводам их вен. Кожа к коже - и их тела мимикрировали друг под друга, перенося в самый центр исключительного удовольствия. Вин умопомрачительно дрожал, сглатывая свои собственные стоны, изящные и тягучие, такие невозможно низкие в его бархатном тембре. Они рвались из него переполненным фонтаном, лаская самые чувствительные места Брайта неосязаемыми прикосновениями. Он замирал, затаив дыхание от предвкушения экстаза, всё еще не до конца понимая, что это происходит на самом деле. Брайт хотел Вина. Он хотел его во всех существующих смыслах. И, наконец, границы его сомнений и страха рухнули под этим всеобъемлющим светом. Он пронзал его насквозь, заполняя пустоты и делая сильнее. Свечение смывало грязь и боль, те обрывки неуклюжих попыток уничтожить эту неповторимую связь. Вин дарил ему всё это, ничего не требуя взамен. Брайт смотрел в его задымлённые глаза, и видел в них отражение своего изумления. Тесный контакт, жаркие фрикции подвели их к краю эмоционального и физического переполнения, поднимая из глубин поток горячего света, уносящий их к самой вершине. К бесконечной точке. К загадочному беспорядку фрактальной геометрии природного искусства. - Вин, - Брайт отстранился, смотря на лицо в своих руках. Маленькое, хрупкое. Оно легко могло расколоться как яичная скорлупа. - Мы попробуем. - Попробуем? - растерянно повторил Вин, обнимая Брайта за шею, и, свободной рукой опираясь о столешницу позади себя. - Попробуем быть вместе. Взгляд Вина стал более осознанным, и Брайт заметил эту проступающую пронзительную радость. Она расцветала в его глазах, проникая глубже в дрожащую плоть, делая её крепче. - Уверен? - даже, несмотря на всепоглощающий жар в груди, он хотел удостовериться в этом. - Да. Да. На самом деле - это всегда было "да". Вин был его единственным спасением. Быть с Вином - его лучшая привилегия. Если бы не его голос, Брайт бы давно потерялся в тишине. И он отдаст Вину всё, что у него есть. *отсылка к фильму "Мечтатели" (2003г) — The Dreamers