The Wolves of Castamere

Дейенерис

      Железный трон — её право по рождению, наследие её семьи, то, чем жили и умирали тысячи.       Дейенерис чуть наклонила голову, коснувшись ладонью холодного Трона. И вдруг она застыла, покачнувшись. Дейенерис закричала, но ни звука не вылетело из её рта, когда видения из Дома Бессмертных замелькали перед ней.       Она попала на пир трупов. Зверски убитые лежали на перевернутых стульях и изрубленных столах, другие, едва живые, ползали в лужах застывшей крови. Некоторые лишились конечностей, а кто-то головы. Отрубленные руки сжимали окровавленные чашки, деревянные ложки, жаркое, корки хлеба.       На троне над всем этим хаосом восседал мертвец с головой волка. На нем была железная корона, и он держал в одной руке ногу ягненка так, как король держит скипетр. Он смотрел на Дени с безмолвной мольбой холодными голубыми глазами. Затем истошные крики мертвых глухим эхом раздались из пасти волка, и он поднялся с трона. Теперь человек-волк держал гигантский меч изо льда и вдруг бросился на нее, завывая криками мертвецов. — Ты порежешь руки этой проклятой штукой.       Дени вылетела из видений и вернулась к реальности. Джоффри стоял рядом с ней, глядя на Трон. Мальчик-король из историй Барристана совсем не походил на того, с кем она встретилась совсем недавно. С другой стороны, Джоффри почти всегда молчал, по крайней мере, пока она была рядом с ним. Он проводил больше времени с Киваном Ланнистером, лордом-командующим Королевской гвардии, постоянно тренируясь. Иногда она даже видела его с наемником Бронном, но он никогда не проводил времени на заседаниях Совета. Фактически, он даже не носил свою корону. Он ходил в доспехах без печати, без короны и проявлял крайнее презрение ко всему.       «Он не хочет этого» — подумала она, глядя на корону.       Барристан сказал ей, что Джоффри хотел быть Робертом, но в итоге оказался Эйрисом… По иронии судьбы, она никогда не знала ни одного из них. Ни Безумного Короля, который оскорблял ее мать, ни Оленя, взошедшего на трон вместо нее.       Основная причина, по которой Дени согласилась вернуться в Вестерос, заключалась в том, что она почти ничего не знала о том, что произошло двадцать лет назад. Однако после прибытия в столицу она обнаружила, что всё, что её брат сказал ей, было ложью с определенной точки зрения.       Ее отец, Эйрис, был сумасшедшим. Он изнасиловал ее мать, сжег сотни людей заживо, истязал их и пренебрегал обязанностями короля. Ее отец был злым и глупым человеком, но все же не таким глупым, как ее брат.       Рейгар, человек, одержимый детскими сказками. Мужчина, который довел свою жену и детей до драконов и львов, обручился, а затем начал войну. Войну, в которую он даже не вступал до самого конца. Барристан боготворил брата, но Дени пришлось принять правду. Ее брат, как и ее отец, был эгоистичным дураком.       Она подумала о другом своем брате, и сожаление затопило ее. Визерис был ошибкой ее семьи. Но если бы она была старшей, а не он, что бы стало с ней? Может быть, ее судьба сложилась бы так же, как и его. — Ты тоскуешь из-за этой проклятой штуки, почему бы тебе просто не присесть? — сказал король, насмешливо поклонившись ей.       Дейенерис ничего не ответила ему, прошла мимо и уверенно села на трон. Джоффри хлопнул в ладоши. — И каково это? Ренли Баратеон умер за это. Эддард Старк, благородный дурак, умер за это, и, клянусь богами, еще столько бесчисленных людей умерло… — его голос был наполнен скукой, но она чувствовала проскальзывающую в нем горечь. — Дом Болтонов, Дом Фреев, Элия Мартелл, ваши кузены, братья и Роберт Баратеон.       Она подумала, что это странно. Он назвал своего отца по имени… — Роберт Баратеон был твоим отцом. Ты говоришь о нем так, будто он для тебя ничто.       Джоффри холодно улыбнулся и наклонился так, чтобы его глаза были на уровне ее глаз. — Мой отец — Джейме Ланнистер, — тихо прошептал он.       Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, понимая, что он не врет — Королева-мать?.. — протянула Дени.       Джоффри кивнул, поняв её без слов. — Кажется, у нас, Ланнистеров, с вами, Таргариенами, больше общего, чем мы думали.

***

      Свадьба наступила и закончилась, будто даже не коснувшись ее, и хотя Дейенерис не собиралась позволять королю затянуть ее в постель, она каким-то образом оказалась под ним, крича от удовольствия.       С последним стоном Дени рухнула на Джоффри, вспотевшая, разгоряченная, и оба прижались друг к другу, пока их кульминация медленно угасала. Они слились в страстном поцелуе, хотя она не чувствовала ни капли романтической любви к нему, а он вряд ли чувствовал что-то к ней. Затем король начал одеваться.       Она могла сказать, что была его первой. Они провели несколько часов взаперти в его покоях, и Дейенерис сомневалась, что они вели себя тихо. Впрочем, это не имело значения. Город всё ещё праздновал.       Закончив одеваться, Джоффри начал метаться по комнате, собирая вещи. Наконец, закончив, он насмешливо поклонился, а затем вручил ей корону, свою корону. — Ну, моя королева, — он снова издевался над ней, и она закатила глаза, глядя на него. — Трон твой.       По правде говоря, у Дени было несколько планов относительно маленьких детей, большинство из которых заканчивались Драконьим пламенем, но она, конечно, понимала, что после того, как они выиграют войну, потребуется время. Она согласилась на брак только потому, что знала, что ей придется столкнуться со Станнисом Баратеоном и Севером, если слухи об их союзе верны.       Поэтому, чтобы избежать кровопролития, она решила, что лучше выйти замуж за Льва и стать королевой по праву и по браку. Теперь никто не мог оспорить ее утверждение. Она была дочерью истинного короля и женой нынешнего короля. Она планировала вовремя избавиться от большинства Ланнистеров. Фактически, единственный, кто заставил ее задуматься, был сам Тайвин Ланнистер. Старый лев был грозным противником и помог разрушить последнюю династию ее семьи. Она знала, что его согласие на её брак, заключалось в том, что у него не было выбора.       И все же она была здесь, в постели своего мужа, и он протягивал ей корону. — Что ты делаешь, лев?       Она не называла его Оленем. Всем было известно, что его отец не Роберт, но, как и причастность Тайвина к Красной свадьбе, это всё ещё не было доказано. — Я выполнил свой долг. Мы поженились, ты в моей постели, а теперь королева семи королевств. — Джоффри вложил свой меч в ножны. — Теперь, прошу меня извинить, мне пора на лодку. — О чем ты говоришь?!       Джоффри не ответил, вместо этого он накинул плащ, схватил сумку и вышел из комнаты. Дени быстро накинула одежду и последовала за Джоффри, пытаясь не отставать от убегающего короля. Когда она нагнала его, после того, как бежала за ним, казалось, мили, он стоял у лодки рядом с Киваном Ланнистером и Бронном. — Что, черт возьми, происходит?! — закричала Дени, пытаясь привлечь внимание, однако Джоффри, похоже, решил стойко её игнорировать. — Куда ты вообще идешь?!       Небольшая лодка билась о прибой. Киван и Бронн подбрасывали вещи в лодку, пока молодожёны разговаривали, стоя в стороне. — Брось, дракон. Ты хочешь счастливого брака не больше меня. Ты здесь ради престола и, более чем вероятно, жизни моего деда. — Джоффри был равнодушен, однако в его голосе слышалась толика веселья. — Отомсти моему деду, убей Баратеона, сожги все королевство и стань Королевой пепла, если ты, черт возьми, хочешь. Я покончил с этим городом. Эта проклятая игра престолов и эта война!.. Я не хочу.       Дени потеряла дар речи и, вопреки здравому смыслу, закричала в равнодушное лицо: — Ты начал эту гребаную войну и теперь собираешься бежать?       Джоффри весело улыбнулся ей, безумно сверкая глазами, и Дейенерис невольно отступила. — Действительно, — он прыгнул в лодку. — Враги скоро будут у наших ворот, и я не собираюсь просиживать штаны на троне, ожидая бессмысленной бойни.       Таргариен не могла в это поверить. Она не любила короля, нет, она ненавидела его, но она только что вышла за него замуж и делила с ним постель. — Ты бросишь всех этих людей? — она махнула рукой с сторону спящего города. — Ты просто трусливый мальчишка. Барристан был прав.       Это, по-видимому, задело его, потому что не успела она моргнуть, как Джоффри оказался прямо перед ее лицом. — Я знаю твою историю, моя королева, но если ты думаешь, что это жалкое множество насекомых заслуживает спасения, ты ошибаешься! — гневно закричал Джоффри. — Эти люди, которые восхваляли вашу семью, и радовались, когда мой отец ударил короля Эйриса ножом в спину. Эти же самые люди, которые болели за лидера Восстания Эддарда Старка, называя его героем, потом требовали его голову и радовались, когда я убил его на глазах у его дочери!       Джоффри плюнул на землю, показывая свое отвращение: — Вестерос — это Царство шлюх и ублюдков, и если я собираюсь быть королем, я буду королем свободного меча!       Затем Джоффри схватил ее и грубо прижался к её губам. Придя в себя, Дейенерис оттолкнула его, с силой ударив по лицу.       Джоффри, в свою очередь, не отреагировал. К тому моменту его уже столько раз били, что не осталось сил на это как-то реагировать. Он лишь смотрел на нее грустными глазами, и на мгновение Дейенерис увидела глаза не Эйриса или Роберта, а только Джоффри. Грустный мальчик-король. — В Вестеросе нет ничего для меня… — со вздохом сказал Джоффри.       Киван молча положил руку ему на плечо, и даже Бронн, казалось, отвёл взгляд в сторону. — Я убил Эддарда Старка, но войну начал не я, — с этими словами Джоффри поклонился ей и снова прыгнул в лодку. — Поблагодари моего дядю за этот безопасный переход.       У Дейенерис отвисла челюсть. Бес? Это он всё устроил?! — Если ты когда-нибудь будешь в свободном городе Браавосе, моя Королева, найди меня, и, может быть, я смогу дать тебе наследника для твоего драконьего трона! — сказал Джоффри со смешком.       Затем Бронн перерезал веревку, и лодка с Джоффри Ланнистером-Баратеоном отплыла в свободный город, оставив ее королевой семи королевств.

Санса

      Винтерфелл постепенно возвращался к нормальному состоянию, настолько нормальному, насколько это вообще возможно, учитывая тот факт, что за этот год было зарегистрировано больше всего нападений на замок за всю историю Севера с тех пор, как драконы были королями.       Мормонты вернулись домой на свой остров, чтобы похоронить свою мать. Они послали письмо Дейси Мормонт, которая все еще находилась в Драконьем Камне с её братом.       Между тем, была проблема с плащом-перевертышем и Цареубийцей, которые, к большому огорчению обоих, были вынуждены жить в одной комнате, пока Санса и Рикон не знали, что с ними делать. Честно говоря, это был тупик.       В ту минуту, когда она увидела Теона, она вытащила меч, намереваясь убить его, и сделала бы это, если бы не вмешательство ее младшего брата. Тем временем Рикон пытался сделать то же самое с Джейме, что, в свою очередь, должно было его успокоить. Рикону было сложно сдерживать ненависть к этому человеку, и она это понимала. Он никогда не простит Джейме за то, что он причинил боль Брану, и она тоже. Санса будет вечно ненавидеть Цареубийцу за то, что он сделал с Браном, но теперь она была обязана ему жизнью.       Она чувствовала глубокую ненависть к Теону за предательство их семьи, но Рикон, отпустивший свои собственные обиды, поддержал его, так как тот помогал защищать замок Винтерфелла не один раз, а дважды.       В конце концов они пришли в выводу, что Робб должен решить судьбу Теона. На данный момент она и Рикон правили всем Севером, и Санса не могла перестать удивляться, насколько вырос ее брат. Когда-то он был шестилетним мальчиком, раздающим перед сном свои сладкие поцелуи в щеку, а теперь, хотя временами он всё ещё был неуправляемым ребёнком, он был мудрым не по годам принцем, который был признан самым лучшим оратором в Винтерфелле. Он был так похож на Робба! У Рикона были такие же глаза и улыбка, и она молилась, чтобы ее брат превратился в такого же прекрасного человека, как Робб.       Санса с трепетом ощущала такое странное, даже забытое, но успокаивающее ощущение дома. Она так давно не видела Винтерфелла, что всё это было похоже на сказку. Санса вспоминала, как много лет назад мечтала о платьях и свадьбе с рыцарем, детях…       Черт возьми, какой она была глупой!       Север — ее дом, а она — волчица, защищающая его. Ее стая — это все, что ей нужно, и если она никогда не выйдет замуж и не родит ребенка, в этом не будет ничего смертельного. Ее долг принцессы Севера, Трезубца и, очевидно, Долины, если письма, которые ее мать написала брату до своего отъезда, были правдой.       Санса вылетела из своих мыслей, когда Джейни Пуль заерзала в ее объятиях, уткнувшись носом в ее шею. Санса погладила девушку по волосам, нежно поцеловав ее в макушку, и прикрыла их обеих одеялом.       Джейни начала приходить в ее постель во время пребывания в Красном замке. Бедная девочка была так напугана и одинока, что не могла спать, не рыдая от кошмаров, поэтому Санса пригласила Джейни спать к себе. Джейни плакала первые несколько ночей, но со временем она привыкла, и ее сон наконец вернулся к ней. В этом не было ничего романтического.       Затем, когда они были в дороге с Бриенной и Цареубийцей, Джейни тоже спала с ней в палатке. И не было ничего необычного, пока однажды ночью девушка не поцеловала Сансу после очередного кошмара. Одно привело к другому, и в ту ночь Санса впервые занялась любовью. При этом с женщиной! Она задавалась вопросом, осудит ли ее мать… Санса надеялась, что нет. Ее мать всегда любила Джейни, когда девушка была ее подругой, так почему же она не должна любить ее сейчас, когда девушка стала ее любовницей?       Санса написала в Долину, надеясь получить известие от ее матери, но кузен Роберт сообщил ей в своем последнем письме, что королева-мать Кейтилин уехала в Винтерфелл, как только получила письмо от Рикона, объявившим себя принцем Севера. Санса подавила хихиканье при словах кузена о том, что однажды она станет Королевой Долины.       Леди, которая спала рядом с кроватью, так как стала гораздо больше с тех пор, как Санса в последний раз видела ее, поднялась с пола и нежно лизнула ее лицо, демонстрируя привязанность к своему человеку. Санса поцеловала своего волка и обняла за шею. — Я так по тебе скучала, — прошептала она Леди, которая прижалась к ней и тихо гавкнула.       Санса никогда не сказала бы это вслух, но после того, как ее отец «убил» Леди, ей было трудно общаться с ним и даже чувствовать себя частью семьи. У ее братьев и сестры были лютоволки, а у нее больше не было. От этого ей еще больше хотелось сбежать, чтобы стать южанкой. Она никогда не могла злиться на своего отца, потому что знала, что он любит ее, и теперь, зная, что он спас Леди ради неё, Санса ещё больше в этом убедилась. Ее отец, скорее всего, намеревался найти Леди после того, как уедет из Королевской Гавани. Но он оттуда не уехал. Это было слишком больно.       Она также скучала по людям, которых они потеряли во время резни Старков в Красном замке. Верный друг ее семьи Джори, добрые служанки, готовившие для неё платья, даже Септа Мордейн. Санса зарылась носом в шерсть лютоволка, понимая, что больше никогда не увидит стольких хороших людей.       Леди, почувствовав ее печаль, тихонько заскулила и стала лизать ее лицо. Санса хихикнула на выходку своего волка и снова поцеловала Леди в лоб. — Всё в порядке, Санс? — пробормотала Джейни, сонно глядя на Сансу. — Конечно, Джей, — тихо прошептала Санса и нежно поцеловала губы девушки.

***

      Санса, Рикон, Оша, Джейни, Леди, Лохматик, Хоуленд Рид и Бриенна стояли у Винтерфелла с небольшим количеством солдат, ожидая прибытия колонны ее матери. Рикон чуть подпрыгивал на ногах от нетерпения, пытаясь сохранить образ мудрого юного принца, и одновременно борясь с маленьким мальчиком, который ужасно соскучился по матери. Оша обняла мальчика и поцеловала его в макушку, чтобы успокоить. Санса улыбнулась, глядя, как Рикон держит Ошу за руку. Она не встречалась с одичалой до отъезда из Винтерфелла, но была рада, что кто-то присматривал за ее братьями, пока они все были в разлуке. Её сердце было разбито, когда она узнала, что Бран всё ещё где-то на далеком Севере, но она доверяла детям Хоуленда Рида.       Рикон и Санса были одеты в простую и удобную одежду, на которой были вышиты символы Дома Старков и Дома Талли. Санса, которая уже привыкла носить одежду, подходящую для мальчика, не стала надевать платье. Она сомневалась, что когда-нибудь ещё сможет. Это ведь так неудобно! Боги, она стала Арьей… — Это они! — выкрикнул Рикон.       И правда, они смогли увидеть, как королева-мать Кейтилин, принцесса Арья, сир Джендри и Нимерия приближаются к ним по снегу. Санса, которая изо всех сил старалась сохранять спокойствие, в безумном порыве бросилась к своей семье, не забыв схватить Рикона за руку. Леди радостно залаяла и погналась за ними, в то время как Лохматик уже бежал впереди них.       Кейтилин и Арья, которые до этого спали в объятиях друг друга в тележке, спрыгнули с нее и побежали навстречу к родным. Нимерия летела впереди их обеих, радостно отвечая на зов своих однопометников. Три лютоволка встретились ровно в середине пути и начали игриво лаять и кусать друг друга, поднимая в воздух снег.       Две группы бегущих Старков, наконец, встретились, и всё, что было слышно, это рыдания счастья, когда Кейтилин впервые за долгое время обняла свою старшую дочь и младшего сына.       Свидетели этого события могли только улыбаться, наблюдая за воссоединением Старков, на которое все так надеялись. — Мой маленький мальчик! — воскликнула Кейтилин, крепко прижав к себе Рикона, затем она посмотрела на свою дочь, потрясенная тем, насколько иначе она выглядела.       Шок прошел в мгновение ока, и она притянула к себе Сансу, заплакав пуще прежнего. Арья потянула на себя младшего брата, и они начали шутливо бороться, совсем как их лютоволки, после чего крепко обнялись, поцеловав друг друга в щеку.       Затем на них бросилась Санса и начала бороться, в результате чего Арья, не ожидавшая, что ее изящная сестра будет такой сильной, вскрикнула от удивления. — Это нечестно, ты больше! — закричала она. — Твои проблемы, карлик! — крикнула в ответ Санса, борясь с двумя самыми младшими из ее семьи.       Кейтилин, которая наблюдала со стороны с улыбкой, не могла сдержать себя и, совершенно недопустимо для леди, прыгнула на детей, крепко прижимая их к себе.       Хоуленд Рид смотрел на это зрелище с грустной улыбкой, Бриенна была вне себя от радости, Джейни плакала, сир Джендри улыбался, а лютоволки лаяли от счастья.       После несчетного количества объятий, поцелуев и слез, они наконец зашли в Винтерфелл.       Санса, Джейни, Леди и Кейтилин пошли в основной зал, где во главе стола стояло два высоких стула. Рикон не пытался забирать у сестры власть по гендерным причинам.       Север стал королевством равных возможностей. Рикон и Робб даже отправляли письма туда и обратно, чтобы запретить клеймо бастардов на Севере. Когда дело доходит до наследства, они по-прежнему будут последними, но всё же будут признаны достойными, по крайней мере, для рассмотрения. Истинный наследник теперь также будет выбираться по порядку рождения всех детей, а не только по полу. Конечно, чтобы не вызвать бунта разгневанных молодых лордов, закон будет касаться только детей, рожденных после того, как закон будет объявлен.       Санса открыла дверь матери, а Джейн и Леди остались. Они обе знали, что этот разговор должен быть личным, между матерью и дочерью. — Я найду тебя позже, хорошо? — мягко прошептала Санса Джейни, сжав ее руку.       Джейн кивнула головой: — Хорошо.       Эти двое нежно поцеловались. — А теперь прочь! — шепнула с улыбкой Санса, заставив девушку ярко улыбнуться, прежде чем она ушла с Леди на цыпочках.       Санса закрыла дверь, села рядом с матерью и вдруг осознала, что всё это время сдерживала дыхание. — У тебя, должно быть, так много вопросов, — сказала Санса с нервным смехом.       Она поняла, что в последний раз, когда мама видела ее, она была всего лишь маленькой девочкой, которая не цвела, одержимая рыцарями и жизнью королевы на юге, а теперь она была женщиной Севера, волком, влюбленным в другую женщину.       Кейтилин успокаивающе улыбнулась дочери, и на ее лице не было ни тени осуждения. — Моя дочь, — сказала она, и на ее глаза навернулись слезы, — Одета как мальчик, с остриженными волосами, целовала женщину и сражалась с мечом… Ты счастлива, моя Санса?       Санса схватила мать за руки и прижала их к себе: — Да, мама. — Это всё, что имеет значение, мое милое дитя, — прошептала Кейтилин и погладила ее по щеке.       Санса тоже заплакала, страх быть осуждённой улетучился. — И ты не будешь упрекать меня, если я никогда не выйду замуж? Или женюсь на Джейни? — О, Санса, — Кейтилин крепко обняла ее, — Ты можешь выйти хоть за своего сводного брата Джона, и я всё равно буду любить тебя.       Санса отстранилася, улыбаясь сквозь слезы, и вдруг изумленно воскликнула: — Ты назвал его моим сводным братом и даже по имени! Не бастардом! — Ты не единственная, кто изменился.       Затем Кейтилин замолчала, напряжённо и неуверенно глядя на свои руки.       Санса схватила руки матери и мягко сжала их. — Что бы ты не хотела сказать, мама, я не буду судить тебя, как ты не судила меня. — Ты уверена? — спросила Кейтилин. — Конечно! — ответила Санса. — Я всегда буду любить твоего отца, но, возможно, я влюбилась в другого, — быстро сказала Кейтилин, опасаясь реакции дочери, но ее просто не было.       Санса тупо смотрела на нее, и Кейтилин успела подумать, что совершила ужасную ошибку, пока дочь вдруг не обняла ее. — О, мама… Я рада! — Санса всегда скучала по отцу и часто думала о нем, но ее мать тоже заслуживает счастья. — Кто же этот счастливчик?       Кейтилин застенчиво улыбнулась: — Большой Джон Амбер.       Громкий взволнованный визг, который издала Санса, несомненно, услышал весь Винтерфелл.

Джейни

      Санса собиралась получить благословение матери, и Джейни понимала, что ей тоже нужно найти кое-кого. Она нашла Арью, тренирующуюся с Бриенной и Риконом, за боем которых увлечённо наблюдали Нимерия и Лохматие.       Пуль скромно стояла в стороне, пытаясь унять страх, пока Бриенне неожиданно не указала Арье на ее присутствие. Пронзив Рикона взглядом, говорящим: «Это еще не конец», Арья подошла к ней. — Привет, принцесса Арья, — робко сказала Джейни.       Санса помогала ей быть увереннее, но ей все еще было сложно разговаривать со всеми людьми, кроме Сансы, Бриенны и даже Джейме. — Можем мы поговорить пару минут? — Без проблем, — сказала Арья, вложила Иглу в ножны и присела рядом с Джейни.       Некоторое время они сидели молча. Арья ждала, пока Джейни начнёт говорить, а Джейни ждала, когда она наконец наберется смелости и сможет без запинок заговорить. Наконец, после многих неудачных попыток заговорить, закончившихся тем, что Джейни в пятый раз открыла, а затем сразу же закрыла рот, Арья наконец заговорила за нее, закатив глаза: — Слушай, я знаю, что ты влюблена в Сансу.       Джейни ошарашенно посмотрела на нее, но Арья лишь пожала плечами, усмехнувшись: — Рикон не может хранить секреты. — Ты… не против? — спросила Джейни, стараясь не смотреть на Старк. — Если я скажу, что против, изменится ли твоё решение?       Джейни с некоторой обидой посмотрела на Арью, но взяла себя в руки, выпрямила спину и твёрдо ответила: — Нет. Принцесса Санса любит меня, а я люблю ее.       Арья смотрела на нее нечитаемым взглядом, и Джейни начала дрожать, думая, что девочка ударит ее, но та вдруг расплылась в довольной улыбке. — Отлично! Потому что это всё, что имеет значение.       Взвизгнув, Джейни обняла Арью, безостановочно шепча «спасибо» и извиняясь за то, что в детстве называла ее Лошадиной мордой. Старк похлопывала ее по спине, жалея, что действительно не сказала «нет», так бы она избежала этого нежелательного человеческого контакта.

Робб

      Сегодня был его последний день в Драконьем Камне, и вместо того, чтобы устроить встречу со Станнисом или другими Лордами, Робб в одиночестве стоял на балконе, сжимая в руках письмо матери. Его войска на Западном фронте завершили свои завоевания и теперь маршируют на встречу к рыцарям Долины и солдатам из Речных Земель.       Зная о непростых отношениях между Мартеллами и Ланнистерами, Кейтилин продала ложного рыцаря Грегора Клигана Дому Мартеллов в обмен на их лояльность. Всё королевство знало о несправедливости, причиненной Дому Мартеллов Ланнистерами: Эллия Мартелл и ее дети были зарезаны Горой по приказу Тайвина Ланнистера, и его мать блестяще использовала желание Мартеллов отомстить, чтобы заставить их присоединиться к их армии.       Мартеллы никогда не обвиняли Старков в трагедии Эллии, его отец присылал свои личные соболезнования в связи с преступлением сразу после того, как оно произошло. Оберин Мартелл сообщил, что лично возглавит своих солдат и приведёт их к Королевской Гавани.       Кейтилин Старк обеспечила своего сына не только несколькими Домами, но и большей частью Вестероса. Робб не был политически настроенным человеком, да, он понимал всю эту систему, но знал, что никогда не будет так хорош в этом, как его мать, Санса или даже Арья. Его младшая сестра могла сколько угодно это отрицать, но она была хитрой Талли настолько же, насколько благородной Старк. Роббу и его братьям не так повезло, они не были одарены политическим мышлением, слишком многое переняв у отца. Хотя они всё ещё учились.       У Станниса была своя армия, а у Робба теперь была ещё большая армия. Он знал, что в битве понадобится каждый человек. Тайвин женил своего внука на Королеве Драконов, и Дейенерис пришла с Безупречными и дотракийцами. Большинство из них покинули Королеву Драконов, так как никогда не пересекали море, но за ней последовало достаточное количество воинов, поэтому она по-прежнему представляла угрозу. А ещё были три дракона, с которыми им придётся сражаться.       Всё это должно было занимать все его мысли, но вместо этого он думал о том, что его мать сказала ему о Талисе. Черт возьми, это даже не ее имя! Ее настоящее имя было Джейн Вестерлинг. Её мать заставила ее преследовать его, а на нее оказал давление Тайвин. Он вспомнил ту ночь, когда встретил ее… Взявший Утес, он тогда был в крови и с письмом в дрожащих руках, в котором писалось, что Винтерфелл пал, а Бран и Рикон мертвы. Боль была слишком сильной, и он отчаянно искал утешение в Талисе… Он предпочел ее честь своей собственной, и теперь узнал, что это того не стоило.       Роббу хотелось кричать, злиться, плакать, но он не мог сделать ничего из этого. Узнав об этом, он задыхался от злости и боли, но как бы Робб ни хотел ее ненавидеть, он не мог. Это была Война, и, как и он, Талиса была просто очередной жертвой. Он не был уверен, правда ли он любил её. Ему просто не хватило времени. Да, он был влюблён в неё, но… не любил ее. Для этого нужно было больше времени, доверия, опыта… и чего-то, чего он и Талиса-Джейн так и не получили.       Вздохнув, король Севера разорвал письмо, и его обрывки разлетелись по ветру. Серый Ветер положил на него большую лапу, и Робб нежно погладил, а затем обнял волка. — Всё в порядке, парень. Я просто отпускаю всё это, — тихо сказал Робб Серому Ветру, который заскулил и облизнул его руку.       Король обнимал своего лютоволка еще несколько мгновений, прежде чем отстранился и снова облокотился на балкон. Он услышал шаги позади себя, но не спешил оборачиваться. Робб точно мог сказать, что шаги принадлежали Джону. Он прожил с ним достаточно долго, чтобы знать, как звучат его шаги.       Брат присоединился к нему, безмолвно наблюдая за снующими внизу туда-сюда солдатами. Призрак, пришедший с Джоном, присоединился Серому Ветру, и теперь оба лютоволка дремали на мягком одеяле. — Я никогда не благодарил тебя за то, что ты не убил меня за дезертирство, — наконец сказал Джон. — Ты мой брат. Я никогда не сделаю такого, — ответил Робб. — Я скорее начну новую войну, чем позволю кому-нибудь причинить тебе вред.       Джон повернулся к Роббу, неуверенно кладя руку ему на плечо. — Не убивай Теона.       Робб посмотрел на Джона противоречиво: — Джон… — Робб, пожалуйста… — всё так неуверенно, но уже тверже начал Джон, но его прервали. — Всё в порядке, Джон, — сказал голос позади них.       Робб замер, точно зная, кому принадлежит этот голос. Старки обернулись и увидели позади себя Теона. Робб выразительно посмотрел на Джона, словно спрашивая, какого черта происходит. Джон попытался что-то ответить, но Теон снова его прервал. — Я сам, Джон, — тихо сказал Грейджой и подошёл ближе к Роббу.       Молодой Волк невольно напрягся, когда Теон подошел ближе. Он медленно подбирался всё ближе и ближе к Роббу, пока тот не оказался прямо перед ним. — Я просто хотел сказать тебе, что сдержал свое обещание, — сказал Теон, не встречаясь взглядом ни с кем из Старков.       Робб снова вопросительно глянул на брата, но тот тоже недоуменно хмурился. Теон протянул Роббу пергамент. Старк взял пергамент, не сводя глаз с лица Грейджоя, и прочёл письмо, после чего медленно отдал его обратно. — Это от твоей сестры… Она согласна на перемирие с нами… но почему? — спросил Робб.       Теон пожал плечами — Лучше поздно, чем никогда.       Затем Теон медленно встал на колени и опустил голову перед Роббом. — Я готов предстать перед Королевским правосудием, — твёрдо сказал он.       Робб тоже опустился колени, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Смотри на меня! — хрипло сказал он, но Теон не поднял головы. — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, ТЕОН! — завопил Робб в ярости, отчего Джон и лютоволки взгдрогнули.       Теон медленно поднял голову, глядя Роббу в глаза. — Ты мой брат? — мягко спросил Робб.       Теон округлил глаза, в которых начала скапливаться вода, затем, сдерживая их, он прохрипел: — Отныне и навсегда.

***

      Через несколько часов Робб сидел в комнате Дейси, наблюдая, как она собирается в путь к Королевской Гавани. Ее волосы были затянуты в тугой хвост, и Робб подумал, что она не может выглядеть ещё более красивой, чем сейчас, в бесформенных доспехах, грубых ботинках и с мечом в ножнах на поясе. — И чему ты улыбаешься, молодой щенок? — щуря глаза, спросила Дейси, подходя к Роббу.       Она хотела сказать ещё что-то язвительное, но Старк вдруг крепко обнял ее, целуя в макушку. — Спасибо тебе за всё, — прошептал он, прижимая ее к себе.       Дейси не знала, что делать или говорить, они не продвинулись дальше того единственного поцелуя, который он оставил на ее губах много ночей назад, но они оба чувствовали, что делают всё правильно.       Робб разорвал объятия, и Дейси положила закаленную в боях руку ему на щеку. Большинство мужчин, вероятно, предпочли бы прикосновение нежной руки, на которой нет мозолей, но не Робб. Ему нравилась ее рука, которая каждый день держит меч, бок о бок с которым она сражалась, рука, которой она тычет в него, когда шутит, рука, которую она положила на его плечо в ночь Красной свадьбы, когда они доверили друг другу свои жизни. — Вот и мы, — мягко прошептала Дейси. — Вот и мы, — повторил Робб. — Только ты, я и армия, готовая засунуть наши мечи в задницу Львам, — сказала Дейси, лукаво ухмыляяясь.       Робб улыбнулся ей в ответ: — Я не смогу придумать фразы лучше… Давай выиграем эту чертову войну.

Королевская Гавань

      Этот день настал.       Робб стоял перед армиями Штормового Предела, Долины, Дорна, Речных земель и Севера. Рядом с ним был Станнис и его отряд, состоящий из доверенных ему генералов и десницы короля Давоса Сиворта. Королева и принцесса отправились в Штормовой Предел, чтобы побыть с недавно узаконенным бастардом Эдриком Баратеоном и Мией Баратеон, женщиной, которую его мать нашла в Долине.       Доверительными союзниками Робба, которые последуют за ним в самое сердце битвы, были Дейси Мормонт, Джон Старк, Теон Грейджой, Большой Джон Амбер, сир Джендри Баратеон и Оберин Мартелл, который, как он знал, идёт с ними, только чтобы получить шанс лично убить Тайвина.       Робб посмотрел на Станниса, молча спрашивая его, что теперь. Впервые в жизни Робб понял, что Станнису нужна его помощь. Станнис был немногословным человеком и не самым харизматичным лидером, способным сплотить солдат. Именно тогда Робб понял, что эта задача ложится на его плечи, но не знал, что должен сказать. Он был до смерти напуган. Весь путь к Королевской Гавани он провёл, пытаясь не выдрать себе волосы от страха.       Однако, вопреки своему здравому смыслу, Робб Старк вышел вперед и встал лицом к тысячам солдат. — Я начал эту войну, желая отомстить, желая убить всех Ланнистеров и спасти свою семью, вернуться домой. Всё, чего я хотел от своей жизни — это быть сыном лорда… Я понятия не имел, как быть королем, — хрипло говорил он. — Я делал ошибки… больше, чем я мог когда-либо сосчитать. Я выигрывал каждую битву, но проигрывал войну. Только тогда я понял, что дело не в мести.       Робб оглянулся на тех, кто стоял рядом с ним и поддерживал одним лишь присутствием. — Это ради справедливости, — он сжал в руке Лед, ощущая силу, исходящую от его рукояти. — Сегодня мы вспоминаем Эллию Мартелл и ее детей! Мы помним Джона Аррена, Роберта Баратеона и моего отца Эддарда Старка! Мы помним всех мужчин, женщин и детей, погибших в этой ужасной войне! Я прошу всех вас сражаться сегодня со мной не ради крови или мести, а ради свободы! Ради справедливости!       Солдаты заревели, стуча оружиями и щитами. Призрак и Серый Ветер громко завыли. — Здесь мы стоим! — громко прорычал Робб, поднимая Лед к небесам. — Мы столкнемся с армией Львов, Безупречных, дотракийцев, с тремя драконами, но сегодня мы не падем! Королевство больше не будет поклоняться Львам или Драконам! Мы больше не позволим разрушать наши жизни!       Робб и Станнис снова встретились взглядами, затем Станнис повернулся к людям и поднял к нему свой меч Светоносный. — Север помнит!

Так началась битва