Plumeria, coffee and mint.

Выпускной.

Утро для Гермионы опять началось рано, но несмотря на это, она не чувствовала усталости. Для нее этот день был особенно важным, ей не хотелось думать, что будет дальше, но она была уверена, что не скоро расстанется со своими друзьями. Гермиона накинула на себя свой любимый шелковый халат и спустилась в гостиную. На массивных часах только пробило 4 утра. В комнате было прохладно, а в камине дотлевали черные угли, изредка нарушавшие тишину своим тихим треском. Она подошла к окну — солнце только начало обнимать лес своими лучами, верхушки грациозных елей обрамляла яркая полоса янтарного цвета, а остальное небо было абрикосовое — создавалось впечатление, что лес горел. Сев на подоконник, она приоткрыла окно и вдохнула сладкий запах миндального дерева и утренней свежести. Взмахом руки, она зажгла огонь в камине, и наколдовала себе жасминовый чай, как учил Невилл на первом курсе, засидевшись с ней допоздна в библиотеке. Природа еще спала. В комнате загулял ветер от сквозняка и заскрипели петли двери на втором этаже. Джинни положила руку на плечо подруге и посмотрела за окно, куда был направлен взгляд Гермионы. Ее рыжие волосы ласкали первые лучи солнца, а на веснушчатом лице сияла легкая улыбка. — Ну что, ты готова? Сегодня последний день, даже не верится, как-то грустно, — поджав губы, произнесла рыжеволосая девушка, — пойду приму ванну. Одолжишь свой флакончик с ванильной пеной? — Да, конечно, можешь даже не спрашивать, — улыбнулась Гермиона, махнув ей рукой. Солнце уже встало довольно высоко и освещало почти всю гостиную. Ее тишину нарушил Симус. — О, Герми, доброе утро! Ты как всегда рано, — подметил сонный друг. — Симус, кого-кого, а тебя не ожидала увидеть так рано. Не спится? — Да, Мерлин, не могу уснуть. На занятия не надо, никуда не надо, а я встал так рано, ну как так, — простонал он, почесывая переносицу. — Давай дам тебе настойку, будешь спать как убитый, — предложила Гермиона. — А у тебя есть… — загорелись глаза Симуса, — Хотя, конечно, есть, у тебя все есть, ты же Грейнджер! Давай, — он вытянул озябшую руку из кармана больших шорт и подошел к Гермионе. — Сейчас принесу. (спустя минуту) — Держи, — протянула ему аккуратную колбочку с слегка розовой прозрачной водой, — Это настойка из мяты, лаванды и пассифлоры. Поможет точно, через 2 минуты будешь видеть яркие сны. — Спасибо тебе, как всегда спасаешь! — помотав баночку и посмотрев на нее, сказал Симус и направился в комнату мальчиков. Гермиона взяла белое махровое полотенце и пошла в ванну. В 6 утра она была готова к завтраку. На ней было легкое винное платье на тонких бретельках; балетки и распущенные непослушные волосы. Они с Джинни пошли на завтрак. По всему замку разносились запахи вареной клубники и малины, кофе и чего-то творожного — весь этот калейдоскоп ароматов приносил им умиротворение и наслаждение. Оконные рамы были открыты и с улицы доносился запах свежего утра и звонкий птичий щебет. Они сели за стол, положили еду, и начали завтракать. Гермиона почувствовала на себе чей-то взгляд… опять, тот тяжелый и ядовитый. «Ну не мог он так рано прийти» — подумала Гермиона. Чуть повернувшись, она увидела Забини и Малфоя, которые о чем-то ехидно перешептывались. Она заметила, как он смотрит на нее — если бы тут никого не было, наверное, он бы свои взглядом испепелил ее. От этих смешанных чувств ее отвлек Гарри, который накинул на ее плечи меховой шарф. — Надень, замерзнешь, — обеспокоенно сказал друг. — Спасибо, я совсем забыла его взять, — ответила Гермиона, избавляясь от наводящих мыслей и отворачиваясь от слизеринского стола. Рон схватил круассан и творожный чизкейк, налил на них лавандовый сироп и вгрызся в еду. Рон закатил глаза, улыбнувшись, и принялся жевать еще быстрее.

Гостиная Слизерина. Крэбб и Гойл разлеглись на шелковом изумрудно-зеленом диване и пожирали очередные шоколадные кексы. Забини, матюгаясь на всех, пытался найти свои ботинки. Пэнси и Астория вовсю занимались причёсками и маникюром. — Хватит жрать, безмозглые идиоты… Гойл, убери свои чертовы ноги со стола. Раздражаете! — скинув ноги Гойла со стола, грозно кинул Малфой. — Ты чего бесишься, а? Радоваться надо, завтра валим отсюда, — кинул ему Блейз. Малфой поправил воротник рубашки и обвел комнату тяжелым взглядом. — К чему эта помпезность? Все настолько вычурно и банально, что тошнит, — садясь на диван, ответил Драко. — Что с тобой? Устал от роскоши? Илм переживаешь, что не сможешь больше издеваться над Грейнджер? — Забини, отвали, а. Пошел ты к черту! Грязнокровка и ее ублюдки-друзья меня не волнуют, наконец-то я избавлюсь от них, — раздраженно бросил Малфой, застегивая белоснежную рубашку с жемчужными пуговицами. — Малфой, успокойся. Как ты еще не захлебнулся своим ядом? — рассмеялся Блейз, изображая из себя мученика.

Гостиная Гриффиндора. Гарри с легкостью завязал галстук на белой рубашке и накинул иссиня-черный пиджак. Рон был одет в безрукавку темно-изумрудного цвета с маленькими, едва заметными крестиками по вырезу, поверх виноградной рубашки, и в свободные черные брюки, такие же как у Гарри, только в оттенок рубашки. Невилл как всегда был аккуратно причесан, в аметистового цвета футболке и такими же брюками. Симус был еще не одет, а бегал по гостиной в поисках своей бабочки. На Джинни было надето платье из плотного шелка грушевого цвета, волосы были завиты и украшены цветками вишневого дерева, тонкие кисти были в едва видимых золотых перчатках. Полумна надела брючный костюм дымчато-белого цвета, а волосы заплела в косу с кремовой ленточкой. Гермиона была почти готова. На ней было шикарное воздушное платье в пол оливково-изумрудного цвета с маленькими лавандовыми цветочками, аккуратно брошенными по всему платью. Рукава были объемные и прозрачные, а начало кисти обрамляли часто наложенные друг на друга лепестки оливкового цвета с такими же цветами, как на платье. Глубокое декольте и вырез на одну ногу придавали ей еще больше сексуальности. Волосы были слегка завиты, и их держал тонкий алмазный ободок. Спустившись в гостиницу, мальчики были очарованы девушками. Гермиона подошла к Симусу и завязала ему ванильного цвета бабочку, с которой он никак не мог справится, поправила прическу и, наколдовав веточку жасмина, вложила в верхний карман его пиджака. Постояв и налюбовавшись друг другом, друзья вышли из гостиной. Зайдя в Большой Зал они были потрясены. Весь зал был украшен цветками вишни и пахло так невероятно вкусно, что можно было умереть от эйфории. Гермиона и Невилл не думали, когда собирали материал, что это будет выглядеть настолько великолепно. Перламутровые огни бриллиантовых камней, висящих под потолком, разносили по залу невероятно красивые острые блики. Столы были убраны, а вместо них была огромная площадка, казалось, что Зал сделали еще больше. У стен были расставлены стеклянные столики с напитками и едой. Гермиона бросила взгляд на платиновую макушку, в этот раз она была уложена по-другому — пряди были слегка завиты и разбросаны по всей голове. На нем была белоснежная рубашка с черными жемчужными пуговицами, жилетка темно-изумрудного благородного цвета и элегантный пиджак, а его длинную шею обхватывала бабочка изумрудно-перламутрового цвета. Он был очень красив, Драко Малфой всегда был изумительно красив, что не скажешь о его душе. Невольно улыбнувшись, Гермиона ощутила смутные чувства. Этот заносчивый мальчишка все 7 лет ее ненавидел, причинял боль и унижал. Она тоже испытывала к нему чувства призрения, но сейчас они отпускают друг друга и она, наконец, могут спокойно вздохнуть. Но спокойно ли? Рядом с ним, облокотясь об стенку, стоял Блез — тоже аристократ, но в нем Гермиона чувствовала светлое начало, и хоть в их кругах было свойственно носить маски, маска Блейза лишь прикрывала его суть, а не была ее частью. Он тоже был статен — весь в благородно-красном цвете, а белая рубашка красиво контрастировала с его темной кожей. Играла музыка. Гарри и Джинни танцевали, а Гермиона с Роном о чем-то громко и смеясь спорили. — Ну и что ты скучаешь? — спросил Забини Драко. — А что тут еще делать? Хочешь пригласить меня на танец и поплясать? Хогвартс — жалкое подобие школы, занятно они украсили здесь все, конечно, — устало протараторил Малфой. — Да ладно тебе, чувак, спокойно, сейчас аттестаты получим, потусуемся и свалим. Пэнси и Астория скоро должны подойти. Так что нам надо просто забыть все и тусить! — Да-да, жду не дождусь… Блейз, когда Пэнси и Астория уже придут, а то мне скучно… Блейз? Блейз, ты слышишь меня? — удивленно с раздражением спросил Драко. Но Блейз не слушал. Он был очарован девушкой в оливково-изумрудном платье. — Охренеть, все-таки она красивая, надо отдать должное, — изумленно отметил Блейз. — Да нет, обычное, излюбленное всеми девушками, красное платье, что в нем такого, — бросил Драко, указывая на Пэнси и посмотрев на друга. Но Блейз смотрел совсем в противоположную сторону. Драко обернулся и в его груди будто что-то сжалось, заставляя его тяжело вздохнуть, быстро моргая. Он увидел ее в изящном, красивом платье, на высоких каблуках, с красивым, чуть ярче чем обычно, макияжем и с алмазным ободком в ее непослушных волосах. Она наматывала на пальчик слегка волнистые шоколадные волосы и что-то весело обсуждала с Уизли. Он не мог отвести от нее взгляд. Да, она была действительно красива. «Но это же Грейнджер, мерзкая грязнокровка». На миг, он ощутил, что потерял что-то важное для себя, пока от раздумий его не отвлекла писклявая Пэнси. — Гермиона, могу я пригласить тебя на танец? — прошептал ей на ухо Захария, протягивая ей руку. Гермиона улыбнулась и вложила свою маленькую руку в его холодную и большую. Малфой из-под длинных ресниц наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. Качая в руке стакан с принесенным Блейзом огневиски, он не сводил убийственного взгляда с пары, гоняя в голове разные мысли. — Друг, если бы ты умел испепелять взглядом, тут сейчас полыхало бы все. Не знаю, о чем ты думаешь, но пора закругляться, а то боюсь твои глаза сейчас вылетят из орбит. Забини помахал рукой перед лицом Драко, но у того лишь сократилась губная мышца, поднимая на секунду уголок его точеной губы наверх. — Малфой! Мерлин бы тебя подрал! — толкнув его в плечо, бросил Блейз. Драко резко повернулся к другу, который, подняв брови со сложенными на груди руками, пялился на него, поджидая объяснений. — Готов поспорить, что он труп, — усмехнулся Блейз, кивая на Смита. — Что ты несешь, Блейз? На кой черт он мне сдался? Блейз лишь закатил глаза и осушил одним глотком бокал огневиски, смотря на Гермиону. — Малфой, ты либо идиот, либо ты реально в дерьме… Забини подмигнул и ушел, оставляя друга в недоумении и без возможности узнать, что он имел в виду. Время склонялось к глубокой ночи и большая часть уже разбрелась по Замку. Гермионе надо было забрать все аттестаты гриффиндорцев и отнести в гостиную, дабы избежать их потери утром. Проходя мимо столика, она споткнулась и уже ждала падения на пол, но ее подхватила чья-то сильная и холодна рука, обвила ее талию и подняла на ноги. Цепкая хватка, шлейф тяжелого парфюма, запах огневиски и пены для бритья. Он держал ее за талию и серебристый надменный взгляд встретился с испуганным янтарным. Ему хватило нескольких секунд, чтобы впитать в себя ее взгляд и запах. «От нее пахнет чертовски вкусно». Плюмерия, кофе и мята создавали невероятный букет аромата, от которого невозможно было оторваться. Ее шоколадные волосы и янтарные глаза отпечатались в его сознании. Гермиона затаила дыхания, готовясь к тому, что Драко сейчас снова сделает какую-нибудь пакость, но он лишь тяжело выдохнул, резко, но придерживая, чтобы она снова не упала, поставил ее в устойчивое положение и, бросая на нее безмолвный, но полный противоречивых чувств взгляд, поправил свои волосы и ушел, оставляя Гермиону с безумно бьющимся сердцем одну. От него пахло шоколадом и имбирным печеньем — запретный для нее запах. *** Он уходил, а ее запах так и не покидал его. Он не мог дать отчет тому, что сейчас было. Он ненавидел ее, но в тоже время ему понравилось ее касаться. Драко чувствовал, что так сильно, как сейчас, он ее ненавидел никогда. «К чему сейчас это было? Надо было дать ей упасть, и пусть собирала бы все сама. Что ты творишь, Драко, какого черта ты вообще ее трогаешь». Он мчался в комнату, пытаясь понять, что он чувствует. Что такое с ним случилось. Он ненавидел, но отчего-то ему не доставляло удовольствие то, что уже завтра он больше никогда ее не увидит, что больше никогда не почувствует этот запах, не увидит капну непослушных волос. Но ведь это и было главным его желанием. Малфой грезил каждый день тем, что скоро она исчезнет из его жизни, потому что терпеть не может грязнокровку и хочет избавиться от нее. Что не так? Почему он не счастлив? Так сильно она вызывает у него отвращение? Или что-то другое?