There's something wretched about this

Они не спят до трех часов ночи и разговаривают. В какой-то момент электричество снова отключается, но Мартин просто встает, чтобы принести свечи, пока его гость терпеливо ждет в темноте. Мартин знает свою квартиру наизусть, поэтому в темноте передвигается с легкостью. Первую свечу он ставит на маленький столик, который стоит рядом с Андресом. Он опускается на колени, чтобы зажечь свечу, и когда спичка в его руках вспыхивает, освещая лицо Андреса снизу, Мартин видит все: острые углы, волевой подбородок и темные брови, а еще глаза, смотрящие прямо на него, такие темные, что в них отражается пламя. Мартин понимает, что засмотрелся, когда огонь спички обжигает его пальцы, поэтому он роняет ее, опуская взгляд следом, а потом чиркает еще одной и наконец зажигает свечу. Когда вокруг них горит столько свеч, что света хватает, Мартин снова садится на кровать и проводит рукой по волосам. — После шторма перебои электричества будут реже, — почти извиняясь, говорит он. — А что ты собираешься делать с бриллиантом? — неожиданно спрашивает Андрес, откидываясь на спинку стула. Мартин жмет плечами. — Я знаю кое-кого, кто может продать его. Мне придется поделиться с ним долей, но я не хочу пачкать руки, а еще мне нужны деньги, — отвечает он, глядя в окно. — Экономическая ситуация в стране ужасна, и, скорее всего, стипендию урежут. Твой камешек спасет мою задницу. — Приятно знать, что это окупит твое образование. Мне пора возвращаться в отель. Было приятно познакомиться с тобой, Мартин. Мартин смотрит на встающего мужчину, и внезапно его захлестывает волна паники. Он вскакивает на ноги и хватается за чужую руку. — А как тебя зовут? — спрашивает он, чувствуя, что его лихорадит. Мужчина поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. — Андрес, — говорит он, и то, как гласные оборачиваются вокруг согласных, сразу же становится новой любимой музыкой Мартина. — Андрес, — тихо вторит он, не зная, что еще сказать. Он хочет попросить его остаться еще, или дать адрес либо номер телефона, или спросить фамилию. Но он не может этого сделать. Поэтому он отступает назад, отпуская руку, однако странная, необъяснимая паника продолжает сжимать его горло. Андрес почти уходит, но останавливается в дверях и, оглядываясь через плечо, дарит Мартину ослепительную улыбку. — Увидимся во второй половине дня, — просто говорит он. А потом исчезает. Сначала Мартин не может уснуть, а когда у него это получается, то, оказывается, всего на пару часов. Проснувшись, он съедает тарелку хлопьев, быстро принимает душ и садится за одну из своих книг. Впрочем, слишком сложно сосредоточиться. Он все еще думает об Андресе: какой он красивый и интересный. Есть в нем что-то такое, что, кажется, притягивает Мартина. Андрес появляется ближе к вечеру, и когда Мартин открывает дверь, то тут же встречает его ухмылку. — Давай, надень что-нибудь модное, я приглашаю тебя на ужин, — заявляет он, и Мартин не может сдержать смех. — Что ты делаешь? — спрашивает он, прищуриваясь. — Собираешься быть моим papi*? Мартин подмигивает, и теперь очередь Андреса смеяться. — Нет, я просто считаю тебя интересным. Хочу узнать ближе. Поторопись, я уже заказал столик. Мартин кивает, после чего надевает свои единственные парадные брюки, белую рубашку и обувается в поношенные оксфорды, которые когда-то были черными. Он видит, как Андрес слегка посмеивается над его одеждой, но ничего больше не говорит, когда они выходят из квартиры. Сейчас же Мартин чувствует себя поразительно глупо. Ресторан оказывается дорогим шикарным заведением, полным красивых и вычурных людей. Мартин же похож на крестьянина. — Успокойся, — тихо говорит Андрес успокаивающим тоном. Но Мартина это не успокаивает ни капли. Ни когда Андрес выглядит, как босс итальянской мафии в своем светло-сером льняном костюме и, наверное, с бриллиантами в карманах. Ни когда на столе слишком много столовых приборов. Ни когда скатерть ослепительно белая и так легко пачкается. На самом деле, Мартин чувствует себя диким зверем, загнанным в угол. Именно тогда он чувствует руки Андреса на своем лице. Он поднимает глаза и видит, что мужчина, оказывается, встал и подошел к нему, хмуро глядя сверху вниз. Мартин растерянно смотрит на него, потеряв дар речи. — Никто здесь не стоит дороже тебя, — тихо произносит Андрес, но в его голосе столько силы, что у Мартина перехватывает дыхание. — Никто. Он способен лишь кивнуть в ответ, и Андрес удовлетворенно улыбается, выпуская чужое лицо из своих рук и усаживаясь обратно. Когда подходит официант, Андрес спрашивает об ассортименте вина и заказывает бутылку, а затем закуски и основное блюдо. Они молча съедают жареного с картофелем и зеленью осьминога, и, пока они ждут следующие блюда, в окне сверкает молния, заставляя лампочки заморгать. Андрес улыбается, глядя в огромное окно, у которого они сидят. — Ты был прав, — произносит он, когда на город обрушивается дождь. — Естественно, — Мартин пожимает плечами. Андрес снова поворачивается к нему, и Мартин поражается цвету его глаз, прям как небо над Буэнос-Айресом — темные, как смоль, и опасные. — Ты здесь родился? — Да. Я живу тут всю жизнь, поэтому так хорошо знаю город. Я никогда не… уезжал далеко, — признается он. Андрес хмыкает, пробегаясь пальцами по бокалу с вином. — Семья? — спрашивает он, и Мартин моментально напрягается. — Я сбежал, когда мне было восемнадцать, — шипит он. — Не хочу иметь с ними ничего общего. — Ох, да у нас тут бунтарь. Проблемы с папочкой? Кажется, да. Мартин вздыхает, злясь, но Андрес смотрит на него с вежливым интересом, так что его гнев тут же утихает. — Проблемы с папочкой, проблемы с мамочкой, — он пожимает плечами, поджав губы. — Проблемы со всем. А что насчет тебя? — Моя мать умерла, и мой отец любезно решил отречься от меня, что очень печально для него, — улыбается Андрес. — Но у меня есть сводный брат. Он на четыре года младше, невероятно надоедливый, и я его очень люблю. И он очень умный. Вроде тебя. А почему ты так любишь инженерию, Мартин? Мартин улыбается в ответ. О науке он может говорить часами. И Андрес, кажется, искренне заинтересован. Поэтому он наклоняется вперед, не заботясь ни об этикете, ни о правиле не-класть-локти-на-стол. — Слушай, ты же знаешь, что Галилей сказал, что математика — это язык, на котором Бог написал вселенную? Именно так оно и есть. У нас есть математика, которая так удивительно точна. Каждая проблема имеет четкое решение. Все основано на логике. Но какой бы красивой она ни была, это все равно всего лишь теория, верно? С помощью инженерии ты применяешь ее на практике. Числа превращаются в строения, в рабочие машины, в нечто полезное. Есть ощутимый эффект от твоей работы. Андрес отрицательно качает головой. — Забавно, что я люблю искусство, поэзию, музыку и литературу потому, что они никогда не бывают однозначными. Это зависит от интерпретации, и то, как ты интерпретируешь, отражает то, кто ты есть. С каждым человеком по-разному. И это сделано с одной главной целью — понравиться. Но я понимаю, о чем ты говоришь, — говорит он. — И я понимаю твои чувства, — отвечает Мартин. Они улыбаются друг другу одновременно. Они проводят большую часть вечера, разговаривая о музыке, о единственном, что они оба любят одинаково сильно, несмотря на то, что Андрес любит звучание и эмоции, а Мартин очарован гармонией и ритмом. Следующим утром Андрес появляется на пороге еще до того, как Мартин окончательно просыпается. — Покажи мне, где ты вырос, —говорит он, и Мартин тут же просыпается. Однако он беспомощен перед пристальным взглядом Андреса, и через час они уже стоят на окраине Виши 31. Мартин, засунув руки в карманы, опускает голову, а Андрес смотрит на абсолютный беспорядок трущоб перед ними: здания, которые грозят вот-вот развалиться, зловоние в воздухе и абсолютное страдание на лицах людей. Мартин чувствует руку на своей спине и, подняв голову, видит, что Андрес улыбается ему. — Единственное, что ты должен взять отсюда, это силу и решимость, — шепчет Андрес. — Остальное ты уже оставил позади. Андрес говорит, что хочет остаться в Буэнос-Айресе примерно на две недели. Проходит четырнадцать дней, потом пятнадцать, потом восемнадцать, потом двадцать один, а Андрес все еще бродит по городу с Мартином, пьет в барах, ест в ресторанах, разговаривает с ним до глубокой ночи, ходит в парки, посещает музеи и художественные галереи. Вскоре они узнают друг друга так хорошо, что могут общаться с помощью взглядов и легких прикосновений, если не обсуждают что-то. Мартин может буквально слышать мысли Андреса, но вот его эмоции остаются трудными и хорошо охраняемыми. Постепенно он учится распознавать некоторые из них: воодушевление, если его глаза расширяются и губы изгибаются в легкой улыбке, всякий раз когда Мартин рассказывает что-то особенно интересное; счастье, если его губы расплываются в мягкой усмешке, когда он берет трубку, чтобы услышать голос брата на другом конце провода; гнев, заметный лишь по стиснутым челюстям и злобному блеску в глазах, когда кто-то пьяный оскорбляет его или Мартина. В какой-то момент Андрес ведет Мартина за покупками и с удовольствием одевает его в дорогую, прекрасно скроенную одежду. — Мы что, в Красотке**? — Мартин отворачивается от зеркала, поправляя манжету шелковой рубашки. — Как пожелаешь, — говорит Андрес, поднимаясь на ноги. Мартин цокает языком на это. Андрес прекрасно знает, что Мартин находит его невероятно привлекательным, и никогда не стесняется дразнить его по этому поводу. Мужчина кладет руки на плечи Мартина, разворачивая его обратно к зеркалу, и их взгляды встречаются в отражении. — Ты — Золушка, — усмехается он прямо на ухо Мартину, — а я, судя по всему, твоя гребаная Фея-Крестная. Несмотря на то, что Андрес иногда дразнит Мартина по поводу его сексуальной ориентации, ему это не доставляет ни капли дискомфорта. Мартин понятия не имеет, то ли мужчина бисексуален, то ли так уверен в своей гетеросексуальности, что не чувствует угрозы, но Андресу очень нравятся прикосновения. Они в квартире Мартина, который сидит на полу, прислонившись спиной к кровати, и занимается, потому что скоро начнется последний год его обучения. Андрес лежит, растянувшись на одеяле, и слушает музыку, доносящуюся из граммофона в углу, а его рука покоится в волосах Мартина. Время от времени он слегка дергает пряди, но лишь для того, чтобы тут же начать массировать кожу головы кончиками пальцев. И Мартин не возражает. — Ты обещал научить меня танцевать, — бормочет Андрес в какой-то момент. Так он и делает. Он показывает ему танго и удивляется, что Андрес позволяет ему быть так близко, чувствовать тепло его тела и вдыхать запах его одеколона. Он показывает ему румбу, сальсу, мамбо, и они до слез смеются над покачивающимися бедрами друг друга. Следующим вечером Мартин ведет его в танцевальный клуб на берегу реки. Танцпол располагается на террасе, и люди танцуют под звездным небом. Мартин пьет текилу и смотрит, как Андрес танцует с женщинами. Особенно с одной хорошенькой девушкой с каштановыми кудрями и темно-голубыми глазами. Звучит El tango de Roxanne***, и Мартин стонет, наблюдая, как двигаются его друг и эта девушка. Он ненавидит эту песню со всей страстью и старается не слушать текст. И он терпит сокрушительное поражение. Танец Андреса, пожалуй, самое прекрасно зрелище, которое он когда-либо видел, и он чувствует, как его горло болезненно сжимается. Мартин снова поворачивается к бару, но когда Хосе Фелисиано начинает петь испанскую партию, рядом с ним появляется Андрес и хватает за запястье. Он тащит его на танцпол, улыбаясь, обнимая его за спину и приподняв подбородок, как и учил Мартин. Все вокруг уставились на них. Мартин и сам смотрел на него широко открытыми глазами, позволяя своему другу наклонить себя назад в медленной части песни, пока сердце колотится так сильно, что он почти глохнет. Когда Юэн Макгрегор снова заголосил, Андрес продолжил танцевать с Мартином. До конца. Когда песня заканчивается, мужчина улыбается ему и машет рукой в его сторону. — Мартин, позволь представить тебе Люсию. Мартин отрывает взгляд от Андреса и смотрит в улыбающиеся глаза девушки, которая принесет ему лишь разрушение.