Защити меня

У команды было несколько дней, чтобы долететь до космической станции, потихоньку приходя в себя. Хонджун в свою очередь очень хотел ускориться, но Юнхо успокоил его, сказав, что спешка не приведёт ни к чему хорошему и им точно не нужны перегрузки от сверхзвуковой скорости. Первые дня два Юнхо не спал и всё своё время проводил в больничном отсеке, стараясь не отходить от Ёсана. У Чона было угнетающее, навязчивое чувство, что если он уснёт, то проснётся вновь в том аду, где им приходилось выживать. Чон старался как можно быстрее адаптироваться на этом родном уже корабле. Как механик, Юнхо знал корабль вдоль и поперёк, поэтому сразу понял, что это не оригинал, но Чон знал, как часто приходилось менять части старого корабля, так что даже старая версия не могла считаться оригиналом. В какой-то момент Юнхо не выдерживает и понимает, что ещё немного и просто отключится и ему нужно было хоть немного вздремнуть. Однако Чон знал, что не может оставить Ёсана одного, тот так и не пришёл в себя, с того момента, как уснул ещё на Ц-321. Жизненные показатели были в норме и в какой-то момент Юнхо вообще подумал, что Ёсан просто не хочет просыпаться. Но все же найти себе замену на место сиделки был обязан, но вариантов было немного. Уён и Чонхо сразу же отпадали, ведь у Уёна только вчера была операция на глаз, ему нужен был покой, а Чхве парень просто не доверял. Он хоть и позволил донести Ёсана до корабля, но на большее Юнхо не был готов пойти. А далее оставалось только два варианта: капитан или тот самый Минки, что вырубил охрану монтировкой. И хоть Юнхо не знал о Минки почти ничего, но почему-то попросить помощи у него он видел более правильным, чем просить у капитана, что с трудом пытался вспомнить, кто такой Ёсан. Юнхо вышел из медицинского отсека, целенаправленно разыскивая Минки, что был в общем-то и не против, ведь ему все равно не спалось. Минки поручалось просто сидеть и наблюдать, поэтому работа не должна была стать тяжелой. Первое время Сон действительно сидел и наблюдал, но чуть позже стало скучно и тот решил, что может тихонько покушать, находясь рядом. Парень принёс еду в одноразовой тарелке и с такой же вилкой только потому, что за всё время здесь он так и не научился управляться с этой магической техникой по мытью посуды. Минки пришёл обратно, откидываясь на стул, начиная спокойно кушать, думая о своём. Сон никогда не был ответственным парнем, точнее он не видел ничего плохого в том, что некоторые посчитают полным безумием. Полностью погрузившись в свои мысли, он отставляет тарелочку на столик, отворачиваясь от Ёсана и прикрывая глаза. Однако через минуту понял, что что-то не так, точнее услышал. Пульсоксиметр начал отбивать более частый ритм нежели раньше, Сон бы не обратил внимание, но шуршание сбоку заставило его распахнуть глаза. Минки хотел сначала хотя бы для вида испугаться, но вместо этого случайно расплылся в улыбке. — Ты же знаешь, что угрожаешь мне одноразовой вилкой, которой я только что поел? Юнхо предупреждал парня, что Ёсан может проснуться и тот будет как минимум напуган или шокирован и по привычке может просто попытаться атаковать. Но Минки это нисколько не напугало, даже наоборот. Он не мог понять, как такой крошечный, по его мнению, человечек может навредить. Он хоть и считал Хонджуна исключением, но Ёсан совсем не выглядел опасным. Минки выпрямился, поднимая руки, словно пытаясь успокоить парня, вооружённого маленькой вилочкой. — Ты же знаешь Юнхо, да? Это он сказал мне присмотреть за тобой. Прости, что ел рядом, если тебя это так потревожило. От упоминания Юнхо Кан напрягся, поднимая бровки, но тут же вернулся к тому же непроницаемому лицу. Он все так же крепко держал вилку, хоть и понимал, что всё тело сковывали провода, а сама обстановка сильно отличалась от того, где он был в последний раз. — Я сплю? Ёсан тихонько забегал глазами, осматривая стены и соседние койки, пока в голове начинают мелькать воспоминания, в которые он не хотел верить, просто чтобы не разочароваться. — Нет... Ну только, если я не сплю, а я вроде не сплю, так что отдай, пожалуйста. Минки аккуратно опустил ладошку на руки Ёсана, чтобы забрать вилку, но Кан тут же по инерции вцепился в чужое запястье. Парень не сразу понял, что рука Минки абсолютно расслаблена, и тот старается лишний раз не касаться чужой кожи и держится лишь за вилку. Ёсан сдался и расслабил руку не потому, что понял, где он и почему, а потому, что что-то было в Минки такое, что вызывало доверие. Его абсолютное спокойствие в стрессовой ситуации уже второй раз спасало парня за последние несколько дней. — Вот так. Я не уверен, что имею право так говорить, но мне кажется, ты дома. Минки перешёл на бархатный шёпот, забирая вилку, немного улыбнувшись, чтобы Ёсан перестал паниковать. Сон встал с места, оглядываясь, чтобы Кан просто повторил за ним это движение и так же смотрелся, просто чтобы убедиться, он действительно дома. — Ты кто? Церемониться с этим странным рыжим парнем Ёсан точно не собирался, поэтому лишь уселся ровнее, поджимая ножки к груди, чтобы занимать чуть меньше места. — Сон Минки. Я, кажется, помог найти вас Хонджуну. — Капитану Ким Хонджуну. Ёсан поправляет Минки, словно тот не имеет права даже просто называть его по имени. С самого начала появления их команды Ёсан был довольно хладнокровным, на это были свои причины, о которых знали только Уён, как его лучший друг, и Хонджун, потому что он помог ему вернуться в «настоящий» мир. Ёсан слишком благодарен Киму, поэтому не терпит неуважение к нему, да и ко всей команде в целом, хоть сам частенько позволял себе шутки и издевки в сторону старших. В особенности к Сонхва. Он безмерно любил его, потому что Пак укутал его любовью и заботой в тот момент, когда это было жизненно необходимо. Но именно из-за этого к Сонхва было адресовано большинство шуток Кана. Он таким образом просто пытался показать своё внимание. Ёсан растворился в своих мыслях, но тут же вскочил, срывая с себя все провода, выбегая из больничного отсека. В голове был лишь один вопрос: «Сонхва-хён в порядке?». Темнота. Одна за другой начинают появляться звезды, но совсем не они так завораживали чужой взгляд. — Ты решил навестить меня? Ничего не покажешь? Голос Хонджуна дрожал, словно вновь боялся спугнуть своё видение. За время всей вылазки, как они распрощались с Иденом, Ким ни разу не видел Сонхва. Только лишь свои воспоминания, связанные с Юнхо. Джун был так вымотан, а сны-воспоминания совсем не давали ему расслабиться, словно вместо сна он вновь просыпался, но в другое время, в прошлом. — Хён, ответь. Я знаю, что ты где-то здесь. — Скажи Ёсану, что я буду защищать тебя. Голос Сонхва раздаётся дрожащим эхом в пустоте, совсем путая чужие мысли. Джун начинает осматриваться, но холодная пустота окружала парня со всех сторон — он вновь парил в бездонном космосе. Волнение наполняло чужую грудь, такого ни разу не было. Сонхва никогда не приходил вот так. Это совсем другое чувство. Страх, тревога — их никогда не было раньше. Пальцы Хонджуна сжимаются от тяжёлой атмосферы. — Что? Хён, объясни, ты же знаешь, как меня раздражает, когда... — Когда я говорю что-то, ничего не объясняя. Будь я рядом, ты бы понял меня. Сонхва словно витал где-то рядом, но находился одновременно повсюду. Мягкий голос заполнял все мысли, заставляя немного расслабиться. — Тогда почему тебя нет рядом? Почему я вспоминаю что-то, связанное с тобой, так редко? Сонхва, ты ведь просто плод моего воображения сейчас. В ответ лишь тишина, но сквозь ледяной холод чувствуется мягкое почти невесомое касание к руке. — Даже плод твоего воображения будет стараться защищать тебя. — Да зачем меня... Резкий звук и грохот заставляют Хонджуна прийти в себя, мгновенно возвращая в реальность. В личную каюту врывается Ёсан с распахнутыми глазами, а следом влетает и Минки с не менее испуганным взглядом. — Где Сонхва-хён? Он в порядке? Он с нами? Хонджун растерялся, не зная, что лучше ответить, и с трудом приподнимаясь с кровати. — А... Нет, он не с нами, — Ким начинает волноваться, замечая страх и разочарование в чужих глазах, — Но! Он сказал, что будет защищать меня? Джун был готов провалиться сквозь землю, понимая, как это безумно звучит со стороны. Но спустя секунду осознания Ёсан расслабляется и плавно, словно перо в воздухе, падает, оказываясь в руках Минки, что успел его подхватить. Капитан тут же вскакивает, освобождая свою кровать, чтобы положить туда младшего, а сам рванул за Юнхо, в чём было убегая из каюты. В который раз Минки в полном неведении, что вообще происходит и почему ему приходится в этом участвовать, но аккуратно перемещает Ёсана на кровать, откидываясь в сторону чужое одеяло. — Ёсан? Эм... Давай без вот этих игр, сейчас всю команду на уши поставишь, а виноват я буду. Минки старался как-то привести в чувства Ёсана, тихонько касаясь чужого лица. Каюта капитана была устроена абсолютно иначе, нежели жилой отсек, где жила остальная часть команды. Она была просторная и отличалась огромным панорамным окном, которое выходило на просторы космоса. Сон отвлекается, рассматривая глубину вселенной, даже немного обижаясь, что у него нет такой каюты. Но парень недолго витал в звездах, получив в нос от очнувшегося Ёсана, что просто испугался чужого лица, которое было слишком близко к нему. Минки отваливается назад, почти покатившись по полу и собираясь уже возмутиться на чужие действия, но видит, как Ёсан с всё ещё пустыми глазами отползает в сторону в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. Кана успокаивает лишь команда, что полным составом вбежала в каюту капитана. — Ёсан! Прекрати, всё хорошо! Он друг! Почти истерически пищит Уён, быстро прыгая к Ёсану, обнимая парня и забирая из рук статуэтку странной формы, что раньше стояла над кроватью Хонджуна. Та боль, что испытывал Уён — как физическая из-за повязки на глазу, так и моральная от всего, что происходит вокруг, — в секунды исчезала, если юноша начинал переживать за других. Он был готов отдать самого себя, лишь бы помочь остальным, и такая невероятная самоотдача иногда вредила самому парню, но тот ничего не мог с собой поделать. Успокоив и Ёсана, и ошарашенного Минки, команде пришлось выйти в зал переговоров, как назвал его Хонджун, чтобы наконец всё обсудить и выяснить. Так дальше продолжаться точно не могло. Минки ни разу не был в этом месте и не слишком горел желанием заходить в зал с таким отстойным названием, но само помещение ввело парня в ступор. Это был абсолютно пустой белый зал. Даже было непонятно откуда идёт свет, словно сами стены сияли белым светом. У Минки зарябило в глазах от яркости и тот, не сдержавшись, выругался, называя Хонджуна, которого ещё не было в зале, неадекватным, раз позвал их сюда. Ёсан кинул острый взгляд в сторону Минки, но держащий его за плечи Уён излучал слишком спокойную атмосферу, из которой Кан стал черпать себе силы, чтобы не идти на конфликт с парнем. — Я бы попросил. Этот зал — моё произведение искусства. Обстановку разряжает Юнхо, что легонько бьёт по стене, заставляя помещение полностью измениться. Пол в центре разъезжается, оттуда появляется стол со стульями обтекаемой формы. Довольный возможностью похвастаться своим творением, парень плюхнулся на своё место, положив обе ладошки на стол, после чего его тут же поприветствовал искусственный голос. Также ловко Юнхо прямо на столе вводит «И-10», погружая весь зал в мягкие нежно-розовые облака, что начали не спеша плыть вперёд. Минки сначала даже отпрыгнул в сторону, испугавшись облаков под ногами, но после понял, что это всего лишь иллюзия на полу и стенах. Стол и стулья стали больше походить на деревянные, так же изменив свою форму на более угловатую, словно это действительно настоящее тёмное дерево. — А что это? А как? Не унимался Минки, пока его усаживали за стол, что даже на ощупь стал походить на дерево. — Я же говорю: моё произведение искусства. С помощью этого зала ты можешь оказаться в любой точке вселенной или создать любую локацию, какую захочешь. С такой же благодушной улыбкой говорит Юнхо, растворяясь в удовольствии от того, что наконец мог быть на своём месте. — А что за код ты ввёл в начале? Тут заинтересованность стал проявлять Чонхо, что впервые за всё время указал на своё присутствие. — Это не код, просто сокращённое название. Я создал эту локацию, когда были первые лётные испытания и назвал её в честь самого корабля — «Иллюжен». А цифры — просто порядковый номер, на случай повторяющихся букв в названии. Юнхо провел ещё пару махинаций, выводя на центр стола профиль Хонджуна и начиная листать локации, что создавал их капитан. Минки еле сдержал смех, смотря на фотографию Кима, что была выведена на весь экран. Весь официальный, в чёрном парадном костюме с наградами на груди, но при этом с синими волосами и двумя длинными косичками. Это так рассмешило Минки, что тот закрыл лицо рукой, тихо хихикая. — Да-да, наш лидер любитель странных причёсок. Юнхо тоже начинает тихо смеяться, перенимая чужое настроение, но наконец находит, что всё это время искал и нажимает на иконку «Т-24». Всё вокруг начинает меняться, и стол перед ними стал больше напоминать светлый камень. Вокруг всё наполнилось неприятным, резким светом, словно они находились под палящим солнцем. Стены преобразились странными узорами и зеленью, а откуда-то сзади послышался звук воды. Покрутившись на месте, Минки замечает маленький фонтанчик, что транслировался на заднюю стенку зала, что максимально поразило парня. — А что, если... Предположим, я захочу увидеть море или океан...? Неуверенно начал говорить Минки, словно невзначай спрашивая, но его глаза предательски загорелись от одного лишь вопроса. — Ну тогда ты спокойно можешь выбрать один из тысячи вариантов... Начал рассказывать Юнхо, уже собираясь искать подходящую локацию, но тут в зал заходит Хонджун, случайно хлопнув дверью, от чего Уён подпрыгнул на месте. Замечая своё любимое место, Джун поднимает бровь, смотря на Юнхо, словно говоря, как не в тему. Чон тихо кивает, зная, какой капитан бывает грубый, особенно если его разбудить посреди ночи. Поэтому парень быстро переключает на стандартную локацию «И-29», что была немного тёмной, а стол и стулья стали словно железные, но она всегда подходила для любого рода обсуждений. А рассказывать предстояло очень много, но ни Ёсан, ни Юнхо не могли начать. Расслабленная атмосфера испарилась в секунды, когда Хонджун задал заветный вопрос, что же с ними случилось после того нападения. Лишь спустя минуту Юнхо шумно вздохнул, начиная рассказывать, как их вчетвером схватили в плен инферианцы-фанатики, которые и устроили эту засаду. Им нужен был Сонхва, всё это было подстроено только ради него, но даже когда они вчетвером оказались в плену, старший ничего не рассказал. Он лишь говорил, что Хонджун в порядке и это самое главное. Юнхо заметил, что Сонхва совсем не спал, будучи ещё с ними в камере. Он иногда сидел с закрытыми глазами, но это был вовсе не сон. Нечто странное, подобно трансу, но стоило его позвать, как тот тут же открывал глаза. Чуть позже Сонхва забрали, но в самый последний момент Пак пообещал, что будет всегда защищать капитана. О Сонхва они больше не слышали, ни единого упоминания. Даже охрана, что раньше о нём говорила, вовсе замолчала. После того, как забрали старшего, Сан не выдержал и стал специально идти на конфликты с охраной. Каждый раз, когда команда пыталась его успокоить, Чхве лишь больше подставлял себя под удар, словно желая отвлечь от Юнхо и Ёсана внимание. Чон предупреждал, что рано или поздно Сана могут просто убить за такие выходки, но каждый раз всё заканчивалось лишь пытками, после чего обессиленного парня кидали обратно в камеру к остальной команде. Сан говорил, что, когда его ведут по коридорам, он видит Сонхва в какой-то лаборатории, поэтому был готов снова и снова терпеть физическую боль, лишь бы увидеть, что старший жив. Это всё казалось бесконечным адом, но тогда они ещё не знали, что всё может стать намного хуже. В одну из беспокойных ночей они услышали крик, долгий и протяжный, пробирающий до костей. Это был Сонхва, он пытался себя всеми силами заглушить, но его измученный голос эхом раздавался в чужих головах. Это послужило причиной того, что Сан окончательно потерял голову, став совершенно неуправляемым. Он трижды пытался отбиться от охраны, чтобы попасть к Сонхва, но на четвёртый раз Чхве забрали, так же, как и Пака, и лишь редкие крики боли говорили о том, живы они или нет. Следующие полмесяца казались бесконечными, но затем Юнхо и Ёсана просто продали в рабство на ту шахтёрную планету вместе со всем, что инферианцы смогли украсть со старого Иллюжен. Их кинули за ненадобностью, но оставили себе самый важных: Сонхва и Сана. Юнхо рассказывал долго, иногда делая паузы, давая себе секунду передохнуть. Говорить об этом было не просто тяжело, это разрывало изнутри. Вновь проживать это, проходить через всё с осознанием, что ни Сана, ни Сонхва рядом нет. С осознанием, что возможно они больше никогда не увидятся, ведь факт того, что Хонджун их нашёл — самое невероятное чудо в жизни. Но может Сонхва был действительно прав и нужно просто довериться их капитану. Но ни тогда, ни сейчас Юнхо не понимал старшего и его несгибаемую веру в Кима. Можно ли доверять человеку, что не помнит даже свою команду? Тот ли это Хонджун, которого так порывался защищать, Сонхва? Настало молчание, каждый думал о своём, пытаясь по местам уложить всю историю. Но Хонджун тихонько подал голос, не зная, как подступиться. — Иногда мне снится хён... Но это не просто сны, он пытается мне на что-то намекнуть, помочь мне... Сегодня он вновь мне приснился и сказал, что-то вроде «Скажи Ёсану, что я буду защищать тебя», и сразу после этого ко мне вбегает Ёсан. Я уверен, что это не совпадение, но как это происходит объяснить не могу. Хонджун бегает глазами, не поднимая их от своего запястья, на котором он чувствовал прикосновение во сне. Парень просто был сбит с толку, он давно потерялся и очень хотел нормального ответа на свои вопросы, без этой странной фантастической мишуры, что окружала его всё последнее время. Внезапно обстановка вокруг начала меняться и парни все были скинуты со стульев на пол, а панель управления со стола так же переместилась вниз. Вокруг потемнело, а стены погрузили команду на поляну между деревьев, но одно, самое большое, появилось голограммой в центре. На потолке засияли звезды и внезапно парней озарило яркое северное сияние, что мягко переливалось зелёным цветом. — Извините! Я просто хотел узнать, как выглядит Сонхва и зайти в его профиль, но случайно нажал на эту дурацкую кнопку «А-08»! Запаниковал Минки, но через секунду замолчал вместе с остальными полностью замирая от невероятной красоты, в которую они попали. — Сонхва! Почему ты не можешь ничего сказать прямо?! Хонджун из шёпота переходит в резкий и очень недовольный фырк. Он трет свою переносицу, откидываясь назад, чтобы полностью лечь на пол, что по ощущениям напоминал настоящую траву. В голове раздаётся мягкое пение до боли знакомой колыбельной. Мелодия становилась всё громче, и вот Сонхва вновь убаюкивает Хонджуна, умиротворенно напевая слова песни. Всё тело словно сковало цепями и лишь чужой голос давал капитану возможность расслабиться и наконец отдохнуть от всего вокруг. Яркий свет будит Хонджуна, что было довольно редко, ведь панорамные окна выходят в темноту космоса. Но даже спросонья Джун смог понять, что за окном уже вовсе не космос, а стыковочная площадка. Они наконец прибыли на Кастельм, о чем в последствии оповещает Чонхо по громкой связи. Команда, впрочем, была рада, что они наконец оказались тут. Эта станция была пристанищем для них после всех даже самых тяжёлых заданий и вылазок, поэтому, оказавшись здесь, каждый чувствовал шаткое спокойствие. Все, кроме Минки, так как ему запретили покидать корабль. Официально он был нелегалом и по бумагам должен находиться в тюрьме, поэтому ему строго настрого запретили высовывать свой нос из корабля. По сути, Сон не был слишком расстроен, весь корабль в его распоряжение на несколько дней. Да и к тому же Уён сказал, что будет к нему приходить. Всё не так плохо, как могло бы быть. Единственное, Минки попросил Чонхо, когда тот пойдет пополнять припасы, закупиться «нормальной» едой, а не теми ужасными овощами, что могли стоять в заморозке миллиард лет и не испортиться. Команда покинула корабль, но Юнхо, Ёсана и Уёна тут же забрали в больницу, чтобы провести полное обследование. По всей станции вновь пошли слухи о Хонджуне и его команде, но в этот раз они были довольно спорные, так как никто не мог понять, каким образом Ким смог отыскать двух пропавших членов экипажа и где они всё это время были. Конечно, всю информацию об этом сразу скрыли, а самого Хонджуна вызвали на ковёр в главный штаб. Джун понимал, что как капитан он был просто обязан отчитываться за всю команду, но даже не предполагал, каких дел они натворили за последнее время. Начальство, конечно, знало о Минки, не попавшем в тюрьму, за что так ручался Хонджун. Знало и о том, каким образом Ким смог «спасти» членов его бывшей команды; знало о том, как тот просто взял и забрал к себе под начальство одного из дежурных солдат, абсолютно не подтверждая это документально и подставляя под удар не только себя, но и самого Чхве Чонхо. Все его действия выставляли Хонджуна, как безалаберного, психически нестабильного человека, который не в состоянии управлять командой, о чём в свою очередь заявил командор. До этого момента Хонджун был полностью уверен, что всё обойдётся, что начальство в очередной раз спустит ему всё с рук, за старые заслуги, но теперь он понимал, что даже само его звание «капитана» стоит под угрозой. Он не знал, как отвечать на чужие слова, что буквально топили его с каждой секундой, но почему-то Ким сейчас думал совсем не о том, как отстоять своё звание или просто оправдаться. Он думал о Сонхва и Сане, которых не было рядом, которые сейчас может быть всё ещё находились в заложниках на том корабле, но сказать об этом Хонджун просто не мог. Мир, в котором существовала галактика, был под угрозой войны с той самой сектой инферианцев-фанатиков, что возомнили себя правителями галактики. Но вокруг все шли лишь на уступки, чтобы не развязывать войну, чтобы не погружать галактику в хаос. Именно поэтому Хонджун не мог ничего сказать, ведь знал, что командор ответит. Ведь жизни двух человек не равносильны жизням миллиардов гуманоидов, которых Хонджун бы поставил под угрозу, развязывая этот конфликт. Но Ким так не считал и дал себе обещание, что даже если придётся навсегда покинуть Кастельм и быть изгоем во всей галактике, он отдаст жизнь, но спасёт свою команду. «Кто кого ещё будет защищать», — мелькает в мыслях Хонджуна, от чего внутри растекается мягкое чувство игривости, которое всегда было с Хонджуном, стоило ему даже в шутку идти против слов Сонхва. К счастью для Хонджуна, его репутация всё ещё имела вес, хоть ему и сделали предупреждение, взяв слово, что такое происходит в последний раз. В последствии его отправляют в больницу, чтобы тот прошёл психиатрическое обследование, на основе которого и будет решена дальнейшая судьба парня и всей команды. Первые дни на Кастельме оказались не такими красочными, как представляла себе команда, но чуть позже жизнь встала на круги своя и всех, кроме Юнхо, отпускают из больницы, разрешая самостоятельно передвигаться по станции. Когда Хонджуну сообщили, что Ёсана и Уёна уже обследовали и что с ними всё в полном порядке, парень спокойно выдохнул, но тут же замер, почувствовав, как сердце замирает где-то в пятках. — А что с Чон Юнхо? Всё хорошо?! Не выдерживает Хонджун, подлетая на месте в своей квартире, тут же одеваясь, чтобы отправиться в больницу, даже не зная причины, по которой Юнхо оставили в больнице. По громкой связи в доме раздаётся голос врача, что всё это время беседовал с Хонджуном: — С ним всё в полном порядке, но мы оставили его на несколько дней, чтобы как следует прочистить его рану и подыскать ему нормальный протез. — Протез?! — Он не говорил вам? Учитывая, что рана так нормально и не зажила, это странно, что вы не заметили. Но Чон Юнхо прибыл к нам на обследование с самодельным протезом вместо ноги. Удивительно, что этот "протез" вообще функционировал, но тот, кто его создал, просто гений. — Извините меня, я буду через несколько минут. Обрывает Хонджун, тут же отключая звонок с врачом. Мысли в голове совсем не хотели укладываться. Как Юнхо мог просто не сказать об этом? В каком-то ужасно растерянном состоянии Джун вбегает в первый попавшийся скоростной вагон, что шёл в сторону больницы. Ким всю дорогу корил себя, что из-за его памяти он теряет доверие своей команды. В голове летала уже сотая мысль, почему Юнхо ничего не сказал, но всё сходилось на том, что парень просто не доверял и осознанно ничего не сказал капитану. Хонджун вновь бежит, лишь бы быстрее оказаться рядом с Юнхо и выяснить, что же случилось и почему тот держал его в неведении. Парня успокаивают лишь врачи, не давая ему бегать по больнице, спокойно отправляя его в нужную палату. Юнхо сидел на своей койке так спокойно, словно ничего и не случилось. Он спокойно играл в Пиксельные бои, что занимали всё его внимание. Ким даже растерялся, решив сразу не входить в палату, наблюдая за парнем через стеклянные стены. Игра была до боли простая: у тебя есть пиксели, которые ты можешь расставить, куда захочешь, но твоя задача увеличить своё количество пикселей до максимума за определённое время. Твой противник делает то же самое и может определёнными ходами забирать у тебя твои пиксели, так же, как и ты сам. Игра заключалась в том, чтобы просто выжить и не дать противнику увеличить своё количество пикселей. Игра — убийство времени, но она невероятно затягивала. В голове вдруг проносится, как Юнхо и Ёсан постоянно играли в эту игру на желание, но Чон постоянно проигрывал. Возможно дело было даже не в самом Юнхо, ведь проигрывали Ёсану абсолютно все в этой игре. Но вот у Чона была установка, рано или поздно он обыграет Ёсана, поэтому постоянно практиковался в Пиксельных боях. Воспоминания, нахлынувшие на Хонджуна, заставили его немного расслабиться и не нападать на Юнхо с порога. — Привет... Тихо зовёт Хонджун, заходя внутрь, но Юнхо лишь кивает, не в силах оторваться от любимой игры. Он побеждает очередной раунд против самой игры и с радостным, но очень тихим «Юху» наконец обращает внимание на Джуна, ярко улыбнувшись. — Всё хорошо? Не ожидал, что ты заглянешь, меня уже скоро должны отпустить. Спокойно говорит Юнхо, вновь делая вид, что ничего не случилось. Этот спокойный взгляд внезапно стал доставлять невероятное количество боли Хонджуну, именно потому, что он понимал: всё не в порядке. Только сейчас, посмотрев на Юнхо, парень начал осознавать причину его молчания. Глаза Чона выражали намного больше, чем любые его слова. Джун в секунду замечает и осознает эту колоссальную вину, которую чувствовал Юнхо. Вину за то, что не уберег Сана. Да, Хонджун понимал, что спасти Сонхва у них не было возможности, но вот Сана... Юнхо чувствовал ответственность за всё произошедшее. За то, что не смог его тогда успокоить, не смог найти нужных слов, чтобы Сан не лез вперёд и не пытался закрыть собой остальных. Юнхо не мог позволить рассказать о себе, потому что в первую очередь ему было важно, чтобы у других было всё хорошо. Может после, он бы и рассказал, но точно не тогда, когда все зависело от действий самого Юнхо. Чон просто не мог себе позволить, чтобы по его вине кто-то пострадал. Вновь. — Юнхо, как это случилось? Хонджун аккуратно кладёт руку на одеяло, под которым сидел парень, но, как он и ожидал, его рука спокойно оказалась на кровати. Это немного смутило Юнхо и тот отвернул голову, забирая небольшую ручку Хонджуна в свои, начиная немного нервно теребить маленькие пальчики. — Прости, что заставил волноваться и ничего не рассказал... Было начал Юнхо, но его тут же останавливает Ким, шепнув, что всё нормально. Парень спокойно отдал свою руку на растерзание громоздким ладоням Чона. — Тот обвал в шахтах, я попал под него. Ногу придавило большими булыжниками, у меня не было выбора, — Юнхо шумно вздыхает, наконец повернув голову на Хонджуна. — Зато я теперь смогу модернизировать себе ногу, может смогу туда вставить кофемашинку. Представь: в любой точке вселенной кофе буквально под ногами. Юнхо начинает смеяться, от чего Хонджун немного расслабляется, переплетая их пальцы в замок. Они ещё долго болтали на разные темы, совсем отвлеченные от всего вокруг, как раньше они могли часами обсуждать глупую идею, которая так завораживала парней, но не имела никакого смысла. Хонджун просто хотел, чтобы Юнхо чувствовал себя комфортно и хоть на немного перестал чувствовать ту боль, что была с ним всё это время. Джун верил, что они оба перестанут испытывать это ужасное, тянущее чувство вины. Лишь бы успеть всё исправить. Всё исправить.