C'еtait l'amour

А тем временем, читателю будет интересно узнать, что же происходило в Роландовой башне. Пакетта Шантфлери, кусая сухие губы и раздирая свои волосы в колчья, покорно ждала нападения. - Сюда, Тристан! Этот священник указал на это место, сказал, что мы найдём её возле Крысиной норы. Гудула увидела вооружённый отряд конной стражи на Гревской площади. В эту минуту послышался голос священника. - Сюда! - кричал он. - Сюда, капитан Феб де Шатопер! Всё это время несчастная мать сидела возле оконца, вцепившись в прутья решётки. Начальник спрыгнул с лошади и подошёл к ней. - Старуха, мы ищем ведьму, чтобы её повесить, и нам было сказано что ты её охраняешь, так где же она? Затворница приняла вид сумасшедшей и ответила, запинаясь: - Я не понимаю, о чём вы говорите! - она была безумна. Стражник продолжал: - Чёрт подери! Что он несёт, этот сумасшедший архидьякон? Где же он? - Монсеньёр, - сказал один из стрелков, - он исчез, мы искали, но его и след простыл. - Ну, старая ведьма, отвечай, - продолжил Тристан, - и смотри, не врать! Тебе было велено стеречь цыганку. Так где же она? Затворница всем своим видом старалась изображать безразличие. В глубине души она надеялась, что дочь её скрылась под покровом ночи, одна эта мысль грела и придавала сил бороться за её спасение. Но в то же время мать прекрасно понимала, что если тянуть время и вести долгий диалог со стражей, то её малютка сможет убежать ещё дальше. - О! Скорее всего вы говорите о той девчонке, которую мне поручили сторожить, но я вам скажу так! - Её рыхлый голос предательски срывался, - Я ненавижу цыганок! Эти разбойники выкрали у меня дитя! О, Господин! Если бы вы знали через что пришлось пройти несчастной матери, когда у меня забрали дочь! - Гудула начала рыдать, внезапно на неё как гром среди ясного неба навалилась вся горечь и отчаяние от пережитого, она сходила с ума от того, что встретила свою дочь, от того что её хотят лишить жизни, от невозможности ей помочь, - Монсеньёр, если бы я могла, то своими руками задушила бы эту мерзкую ведьму, которая украла мою Агнесу! Мою дорогую Агнесу с маленькими розовыми ножками!... - Черт возьми, старуха! Прекрати причитать, ты с ума меня сведёшь, говори же, проклятая, куда девала цыганскую ведьму, иначе тебя поведут на дыбу! - Начальник стражи побагровел. Гудула взревела. - Пусть! Как вам угодно, господин! Пусть будет по вашему! Я готова к пыткам! Скорее, идёмте! "А тем временем, пока они будут заниматься мной, моя дочь найдёт убежище" - думала она. - Святое дерьмо! Не пойму я этой сумасшедшей, так и рвётся на дыбу, что-то тут не так! - сказал Тристан. И тут из отряда отделился сержант ночного дозора: - Эта затворница сумасшедшая, она ненавидит цыган, я сам слышал как она проклинала ту ведьму на все лады. Эти слова убедили Тристана. Какое-то время он походил возле Роландовой башни, словно собака, чующая дичь и не решающаяся уйти. Наконец немного помедлил, затем вскочил на лошадь и поскакал галопом по улице Ножовщиков. *** Ветряная мельница Филиппа Клари и его поля славились на весь Париж отменным вином и пшеницей. Эти плантации вытеснены на бессолнечную северную сторону холма и чрезвычайно сокращены в размерах. На виноградниках Бургундии, Иль-де-Франса, Мозели, Дофине, Лангедока и Юго-Запада им были созданы лучшие сорта превосходного вина. У Клари была довольно счастливая жизнь. Толстопузый мельник с красным постоянно улыбающимся лицом мечтал о том, чтобы его поля цвели, а мельница крутилась. Вечером, прогуливаясь по своим владениям, Филипп проверял окрестности, как правило, он всегда ходил по обочине, поскольку зачастую грызуны и прочая нечисть проявляли желание погрызть и тем самым уничтожить непосильным трудом вскормленные растения. Филипп уже собрался возвратиться в своё жилище, как вдруг! Он сперва не поверил своим глазам! В глубокой канаве лежал человек, то была девушка. *** В ту ночь разразилась гроза. Безумная гроза. Священник ходил из угла в угол, сам не понимая что происходит. Он падал и снова поднимался, но ноги не слушались его, он снова падал, думая о цыганке, которая его погубила, которую он погубил... Он разбежался и ударился головой о стену кельи, подумал, что будет легче, если он прозрев свою душу, снова вернётся к мыслям о ней. Да, он вернулся. Но были ли это воспоминания. о, нет! Это была раскалившая мозг проклятая похоть, испепеляющая его плоть! Он не мог этого вынести, он снова разбежался и ударился головой о каменную стену, на которой своей рукой вывел буквы αnαρχία.