Всякое случается

Вся жизнь Вэй Ина после того, как его призвали в это тело — эксперименты. За исключением Лань Ванцзи, конечно. Тут крыть нечем, всеобъемлющая любовь на эксперимент не катит. А если подумать, даже любовь похожа на эксперимент. И правда — иногда и последствия очень даже болезненные (кстати, речь не только о пояснице), и умереть за любовь можно (самоотверженность влюблённых поражает в любые времена), а если верить одной странной книге в ГуСуЛаньской библиотеке, ещё и из-за любви. Вэй Ин не любил читать, если уж очень откровенно, да и рисовать у него получалось куда лучше. Но ту книгу про странную цветочную болезнь он прочитал. Очень долго ходил потом под впечатлением, за что Облачные Глубины едва ли не плакали от счастья. Усянь в то время рисовал людей: с окровавленными цветами в руках; задыхающихся от цветов что проростали и внутри, и сквозь кожу; с лепестками на губах... А особенно часто рисовал лежащих на земле с текущими по щекам слезами, закрытыми глазами, безвольных, с цветами, проросшими прямо сквозь сердце. Все, как один, поклонялись неизвестному "богу" за спокойствие и тишину. А Вэй Ин молчал. В голове было столько мыслей, что говорить с кем-то не оставалось времени. Брр, ладно, любовь никогда не будет экспериментом, если любишь искренне, к чему всё это... Однажды, увидев один из рисунков Усяня того времени, у Лань Чжаня на лице застыл лёгкий шок. Он даже не заметил подошедшего со спины человека, продолжая смотреть. На рисунке Вэй Ина был кто-то, очень похожий на самого художника. Не сейчас, но до Выстрела в Солнце*. На бумаге он сидел где-то на крыше, глядя пустым взглядом куда-то, держась за шею, которую проткнуло вёртким стеблем. Всегда такой спокойно-умиротворённый, Ванцзи дрожал. Его сердце выбивало неровный, смятый ритм. Усянь сначала даже не понял, что происходит, потом дёрнул лист, который крепко сжимал его супруг. Рисунок порвался, а сам парень нежно, но крепко обнял своего мужа. Только тогда Лань Чжань, вроде, расслабился, обняв того в ответ. Насколько же Ванцзи его любит, что так бурно отреагировал на обычный рисунок, когда сам Вэй Ин даже не заметил каких-то схожестей с тем, что сам когда-то видел?

***

Ханьгуан Цзюнь всегда волновался за супруга, потому совсем не одобрял всяческие эксперименты, боясь последствий. Но запрещать Усяню заниматься ими противоречило желанию подарить тому не только любовь, но и счастье. А счастье приходит только на свободе. Несмотря на это, почти на каждом практическом эксперименте мужа Ванцзи присутствовал. В этот раз Лань Чжаня рядом не было и оттого Вэй Ин чувствовал себя немного раскрепощённее. Это был довольно несложный опыт, но расчёты для его проведения были очень кропотливыми — ошибка здесь могла исказить суть настолько, что нельзя было предугадать, что произойдёт. Всё шло так, как было написано, заклинание подходило к своему завершению и Усянь взял в руки флейту. Чэньцин залила округу печальным плачем, ни одна нота не была пропущенна, ни одной ошибки не было совершено. Стихла музыка и из земли должен был показаться солнечный цветок*. Этого не произошло. Абсолютно ничего не произошло. Нахмурившись, Вэй Ин сел на землю. Теперь ему оставалось только гадать, что пошло не так и что из-за этого в итоге случится. А спустя минут пятнадцать перед глазами мелькнула вспышка света и он упал.

***

Когда парень открыл глаза, на дворе всё ещё был день. Если верить глазам, прошло или больше суток, или всего ничего: пару минут, максимум — час. Если верить ощущениям — его знатно так ударили по голове — она кружилась и была довольно тяжёлой. Может, он просто устал, переутомился... "Надо попросить Лань Чжаня сегодня лечь пораньше", — подумал Усянь, вставая с земли и отмечая, что упасть он мог только если потерял сознание. Отряхнув одежды и вернув на пояс Ченьцин, он медленно пошёл к учебным павильонам. Да уж, скоро должен начаться его урок. Опаздывать было бы самоубийственно. Со смешком, Вэй Ин думает, что такой "власти", как сейчас, над ним у Циженя не было даже когда он тут учился. Впрочем, дойти до места назначения он не сумел — остановился около ближайшего водоёма. Он немного пригладил волосы, а следом улыбнулся себе в отражении и направился дальше. Через две секунды его взгляд вернулся к воде и глаза сами собой расширились, в то время, как губы застыли в воопросительном, немного удивлённом жесте. Из водной глади на него смотрел Вэй Ин. Старейшина Илина с плачущей флейтой за поясом. Живой. Тот самый, из прошлого, с длинными волосами, почти все из которых были распущены, а лезущие в глаза — зацеплены алой ленточкой в виде мальвинки. Он не видел ленту в волосах, но помнил и чувствовал, что она там есть. Гадать о последствиях эксперимента больше не было нужным, вот они, на лицо. "Но что же сказать Ванцзи? И что скажет он в ответ?" — Усянь переживал. Пожалуй, это был первый серьёзный его страх за... За сколько? Наверное, с тех пор, как он победил богиню, когда Цзян Чэн его узнал... Вздохнув, он направился к ученикам — обязанности от внешнего вида не зависят.

продолжение следует...