В любви, как на войне

      Листья тихо шептались на ветру, словно обсуждали, почему юная девушка стоит перед входом в парк с таким озадаченным и раздраженным лицом. Насте было, почему быть ошарашенной: подумать только, этот… Она задумчиво свела брови, пытаясь придумать своему «начальнику» прозвище пообиднее. Эта грозовая тучка на ножках (звучало по-детски, но Настя была слишком зла и решила отложить создание нормального прозвища на потом) бросила её наедине с дурацким заданием, ничего толком не объяснив! Разве шпионы так работают?.. А если она приведет его в институт и скажет найти её бывшую одноклассницу, он справится?       — Гром гремит, пугает Настю, что за страшное ненастье, — пробормотала она себе под нос, заходя в парк.       Парк был абсолютно обычный: с последнего раза, когда Настя тут гуляла, ничего не изменилось. По-прежнему стояли в ряд скамейки, на которых прятались в тени полу облетевших деревьев люди. Вокруг бегали дети, подбирая первые опавшие листья и тут же бросая их на произвол выгуливаемым собакам. Не очень людно, но вполне достаточно, чтобы завалить Настю на этом «тесте».       — Ну супер, — цокнула языком Настя. Она судорожно вздохнула: по телу медленно расползалась паника, липкая и противная, как горький леденец. Если сейчас она опозорится, то вся эта лавочками с приключениями прикроется, а она не может этого допустить, не может, потому что…       Настя встряхнула волосами и зашагала вперед: если Громов прячется в соседнем кусте в ожидании драмы, то пусть выкусит! Она выполнит это задание — или хотя бы попытается — пусть даже её придется перезнакомиться с каждым человеком в этом парке!       Завершив собственный ментальный коучинг, Настя решила, что ей нужен план. Сначала она медленно прошла мимо скамеек, стараясь не сильно глазеть на людей по сторонам: вдруг у товарища Громова толстовка с надписью «Мой друг — идиот»? Это бы значительно сузило поиск…       Увы, променаж по парку ничего не дал. И во второй раз тоже. И в третий.       Насте казалось, что она буквально слышит довольные смешки Громова из соседних берез (ей действительно только казалось, потому что она не удержалась и проверила). Нет, так не пойдет! Она так будет ходить до вечера, пока не упадет от усталости прямо в фонтан в центре парка.       — Чтобы найти секретного агента, надо мыслить, как секретный агент, — рассудила Настя.       Что она знает о… своей цели?       Это человек. Потому что пусть Громов и ведет себя так, как будто его единственный друг — это собака, номер у нее взять нельзя. М-да, негусто.       Это мужчина. В этом Настя была уверена: ну у Громова на лице написано, что он с девушками разговаривать не умеет и что любые внерабочие знакомства он считает пустой тратой времени! Да и какая девушка в своем уме согласилась бы на такое…       Какой мужчина может быть другом Громова? Настя задумалась, глядя на журчащий фонтан. Воображение рисовало кого-то похожего на самого лейтенанта: стройного, подтянутого… Настя дала себе мысленную оплеуху. Этот чокнутый Громов всего лишь эстетически удовлетворительный, а характер у него жуть — он не заслуживает таких дифирамбов в её голове. И вообще, друг у него может быть любого телосложения, возраста и семейного положения…       Так, ладно, зайдем с другой стороны. Она не знает, какие друзья есть у Громова (с утра она бы задумалась, есть ли у него друзья вообще), но она может предположить, кого бы он мог попросить ему помочь: ведь нужно было ввести этого человека в курс дела, убедить его принять участие в этой авантюре и быть уверенным, что он не доложит кому-то об этой злосчастной ошибке Громова — иными словами, лучший друг, которому можно довериться.       Настя присела на свободную скамейку, подняла упавший на неё осенний лист и принялась крутить его в руках. Из её предыдущего вывода следовало две вещи: друг Громова не слишком юн (ребенку не объяснишь, зачем проверять шпионские способности незнакомых студенток), но и не слишком стар. Настя ухмыльнулась: вряд ли бы чуткая совесть лейтенанта выдержала бы такой позор, как рассказ зрелому человеку о приеме нового внештатного сотрудника на работу.       Получается, друг Громова: мужчина примерно его возраста (что-то в районе двадцати с большим хвостом, мысленно прикинула Настя).       А вот это уже успех!       Настя довольно огляделась, подошла к ближайшему киоску и купила какао — такую победу интеллекта просто необходимо отпраздновать! И немножко расслабиться, потому что её голова, до этого варившаяся в соку из собственных мыслей, медленно начинала закипать.       Настя глотнула горячего напитка и чуть поежилась: разливающееся в груди тепло резко напомнило, что на улице уже царит осень. Она блаженно прикрыла глаза, сделала еще один глоток и вздохнула: пора продолжать играть в Штирлица.       Она в очередной раз огляделась, на этот раз ища кого-то, кто подходил под её описание. На удивление, таких людей оказалось немного: один парень сидел на ближайшей скамейке, упершись влюбленным взглядом в свою собеседницу, второй чуть поодаль сидел в одиночку, третий был продавцом из киоска, который продал ей какао, а четвертый стоял у фонтана.       Первого и третьего Настя отмела сразу: адекватные люди не будут жертвовать свиданием ради какого-то испытания, а продавец какао работает в этом киоске уже полгода — Громов никак не мог его подбить подыграть в своем спектакле.       Оставались двое.       Настя долгим, серьезным взглядом изучила обоих и вздохнула. Что-то в её голове крутилось и вертелось, медленно, но верно приобретая форму мысли. Может, она и не читала умных книг о разведке, но у нее тоже есть свое оружие! Настя чуть стиснула кулаки, резко встала и направилась вперед. Нацепив самую милую из своих улыбок, она поинтересовалась:       — Извините, вы не заняты?