Пила

      «Если ты читаешь это письмо, то меня уже нет рядом. Мы оба понимали, что я обречена на смерть, но ты до последней минуты заставлял меня верить в лучшее. Говорил, что скоро военные отобьют город, что через год медики точно изобретут вакцину и освободят нас от этого ада. Ты даже говорил, что мы сможем сбежать куда угодно, хоть пешком дойти до Индии, Германии или Италии. Я ведь сама тебе говорила, что мечтала туда съездить, когда мы были детьми.       Ты верил, что я любыми способами получу спасение. Но моя болезнь прогрессирует, Юнни. Мне все труднее преодолевать длинные расстояния, оставаться долго без воды и еды, как было раньше. И ты каждый раз меня спасал, всякий раз, когда мои ноги подкашивались, ты брал меня на руки и бежал так быстро, что мне всегда казалось, что ты упадешь и мы сейчас же будем съедены. Но ты бежал и не останавливался, чтобы спасти мою жизнь. Мне никогда не был понятен твой оптимизм, Юнни. Даже на свой шрам ты смотрел с какой-то гордостью, хотя мы оба знаем, как ты его получил…       Юнни, я мешаю тебе. Своей болезнью, безверием торможу тебя. Я думала, что смерть освободит меня от этих болей, когда это все началось. Но ты всегда спасал меня. Теперь дай мне возможность спасти тебя. Если наши перебежки продолжатся в таком же духе, в один день ты просто не сможешь меня поднять, а эти твари нас точно сожрут. И если одному из нас суждено умереть, то пусть это будешь не ты. Живи счастливо, Юнни. А мне уже пора уходить. Мы обязательно встретимся. Там, наверху.

      С любовью,

      твой Сахарок».

      Записка с ровно выведенными буквами покоилась на пыльном столе, рядом с вазой иссохшихся цветов. Покоилась ровно до того момента, пока Тэхён не взял ее в руки. Ему в целом все равно и на Юнни, и на этого Сахарка, кем бы он ни был, как и на других авторов подобных писем, которые Тэ прочел свыше сотни на своем пути. Пусть многие записки были предсмертными, Тэхён находил в них нечто особенное. Точнее в их прочтении, ведь после он часто задумывался о людях, что там были записаны, об их проблемах и надеялся, что все у них разрешилось. Ему также хотелось в это верить, как и всем другим авторам писем. Но реальность сурова — она оставляет продолжение в виде умерших цветов на месте случайных могил. Реальность такова, что Сахарка больше нет. И возложившего цветы Юнни, видимо, тоже. — Где ты там застрял? — вывел Тэхёна из размышлений веселый голос.       И правда, застрял. Мысли мыслями, а они находились не на безопасной территории, чтобы можно было свободно размышлять о жизни и смерти. Один такой мыслительный ступор — и теперь тебя будут занимать мысли другого рода. Как вынуть ногу из пасти кровожадного мертвеца. — Иду! — выкрикнул Тэхён, после чего положил письмо обратно, выкинул старые цветы и, порывшись в столе, поставил в вазу сгрызенный карандаш. Если так взглянуть, то когда-то этот карандашик был деревом, вполне себе необычный цветок. Правда, благоухал он запахом грифеля. — Долго мне еще ждать тебя? — снова кричали, но уже с улицы. Вот гаденыш! — Да иду я!       Не смея больше отставать от своего спутника, Тэхён быстро метнулся в другую комнату, застав раскрытое окно, в котором мельком показались чьи-то ноги. «Нет, только не это», мысленно простонал Тэхён, осознавая, что его ждет впереди. Выглянув из окна, Тэ в который раз убедился в своем страхе высоты — уже представлял, глядя на разбитый асфальт у дома, как будет к нему лететь все десять этажей. Справа от окна показалась пожарная лестница, о которой ему милостиво сообщили. Выглядела она прочной, пусть и потертой временем, но доверия она не внушала ровно никакого. Что с лестницей, что без — Тэхён не желал в принципе выходить в окно. Ему не нравилась идея карабкаться по ржавым лестницам и разваленным балконам заброшенных домов. Но куда деваться, раз обещал выполнять все его прихоти, то будь добр заткни свой рот глубоко в задницу и полезай наверх.       Собрав всю отвагу, что была с ним, набрав в грудь побольше воздуха, Тэхён сначала высунул ноги наружу, присаживаясь на край оконной рамы, а затем оттолкнулся от нее и прыгнул к лестнице, вцепившись что есть мочи в грязные прутья. На мгновение ему показалось, что лестница пошатнулась. Кого здесь шатало, так это Тэхёна. Он всем телом прижимался к лестнице, задержав дыхание. Ему было настолько страшно находиться на такой высоте, что, казалось, сделай он один шаг наверх — и он тут же полетит вниз. Хотя, если бы лестница и правда была опасной, то его спутник не стоял бы сейчас на крыше и не насмехался над ним. — Может, мне еще свои волосы сбросить? — Было бы неплохо, — зажмурившись, чтобы не смотреть вниз, выдохнул Тэхён. — Как будто есть что сбрасывать. — Не ворчи и поднимайся давай. — И когда ты стал таким взрослым? — Тэхёну было тяжело удержаться от ворчаний, поэтому, вспоминая весь словарный запас с родного города, начал двигаться верх по лестнице, хватаясь за перекладины с явным перебором сил.       В быстром темпе Тэ поднялся на крышу и уже был готов придушить инициатора их экстремальной прогулки, несмотря на все свои обещания, как вовремя остановился и замер. Чонгук был превосходен. Он отращивал челку и выбривал виски, подчеркивая острую линию подбородка, носил плотно прилегающие к мускулинному телу футболки, поверх затягивая кожаные ремни с вставками для ножей, сравнимые с портупеей. Где он их достал, Тэхён понятия не имел, но выглядело это на его тонкой талии очень сексуально. Темные, перепачканные в пыли джинсы и кеды — Чонгук сорванец и плевать он хотел, что не носят в апокалипсис кеды модного бренда. У него коленки рваные на джинсах, ремни обтягивали его тело, а темная челка развевалась на ветру, ему не нужны советы, как надо одеваться. Его острый, безусловно, взрослый взгляд подтверждал его независимость, эту его жажду к свободе. Тэхён, глядя на него, иногда забывал, как летит время. Если он за один год всего лишь постарел, то Чонгук — возмужал. — Старость не в радость? — улыбнулся юноша, смягчив свой взгляд на Тэхёне. Смотрел он с неподдельной добротой. — Как смешно, — саркастически ответил Тэ, считая пульс на своем запястье. — Ладно тебе. Всего пять этажей покарабкался. — Я посмотрю на тебя в двадцать девять, как ты будешь карабкаться, — Тэхён пытался сосредоточиться на сердцебиении, но что-то ему подсказывало, что не боязнь высоты виновата в его учащенном дыхании. — О, думаешь, доживешь? — Чонгук сложил руки на груди, наблюдая за старшим. — Конечно! Я всех вас переживу! — заявил Тэ, взмахнув руками. К черту пульс! Его уже раньше времени хоронят. — А ты что ли сомневаешься во мне? — Я? Да когда я в тебе сомневался? — вот он, настоящий манипулятор Чон Чонгук, делал вид белого и пушистого. — Я просто знаю, как ты любишь собирать на жопу неприятности, — посмеялся он и прошел к парапету. — Стоять! Мы еще не закончили. В смысле я собираю на жопу неприятности? Так еще и Люблю это?! — Тэхёна аж перекосило от возмущения, от того, насколько Чонгук бесцеремонно разбрасывался подобными заявлениями и… просто уходил. — Лучше булками шевели, а не языком, — кинул напоследок Чонгук и шагнул за парапет крыши, спрыгивая куда-то вниз, и послышался громкий грохот.       Слова младшего взбудоражили Тэхёна, пусть он и вкладывал совсем иной смысл. Тэхён слишком испорчен, чтобы слышать то, что ему говорят. — А я бы предпочел языком, — съехидничал Ким, приближаясь к месту, откуда спрыгнул Чон. — И желательно твоим, — Чонгук уже спустился по вентиляционной трубе на крышу другого здания. И грохот тот возник из-за прыжка Чонгука на эту огромную вентиляционную бандуру, вот и Тэхён не долго раздумывая спрыгнул сначала на нее, а затем и на соседнюю крышу. Он все ожидал, что Чон оценит его оригинальные заигрывания, но тот просто закатил глаза и ушел.       Снова. — Ты серьезно? До сих пор обижаешься, что ли? — цокнув, удивился Тэхён, следуя за парнем. — Нет, но только вспоминаю, горло начинает першить, — поморщился Чон. — Это было всего один раз.       Чонгук упорно молчал, стремительно уходя от Тэхёна. — Ну я же извинился.       И снова ноль реакции. — Правда, я не специально тогда.       Опять мимо. — Ну Чон Чонгук. — Да что? — парень, не выдержав, повернулся к Тэхёну и взбешенно посмотрел на него.       Это его шанс.       Воспользовавшись ситуацией, Тэхён деловито оперся рукой о кирпичную стену, вытянулся подобно нафуфыренному павлину и посмотрел с большим вожделением на Чонгука, поигрывая бровями. — Отсосешь? — предложил он с похотливой улыбочкой на беспроигрышном лице.       Сработало моментально, только не в пользу Тэ. Чонгук вытянул губы в тонкую линию, взглянув на горе-любовника с прищуром, мол, что с него взять. — Придурок, — высказался Чонгук и продолжил дальше бродить по крыше. — Да ладно тебе, — Тэхён поплелся вслед за обиженным парнем, не понимая, почему тот так реагирует. — У тебя неплохо получается, — добавил он. — Это комплимент? — А я, по-твоему, шутник? — Клоун?       Чонгук даже не улыбнулся, Тэхён — и подавно. — Не смешно, — сказал Ким. — А, по-моему, очень смешно, — Чонгук наклонился к куче сваленных досок и взял одну из них. — Осторожно, — предупредил он старшего. — Просто объясни, почему это Я клоун? — Тэхён настолько заострил на этом внимание, что даже не заметил, каким чудотворным образом в руках Чонгука оказалась огромная доска и почему она чуть не разнесла ему пол-еблища. Благо реакция у него стальная, и успел он вовремя пригнуться. — Эй, аккуратней размахивай тут, — возмутился Ким, не задаваясь вопросом, зачем Чонгуку вообще понадобилась эта доска.       Его куда сильнее интересовала своя причастность к клоунаде, по мнению Чонгука, разумеется. Сам он был категорически с этим не согласен. — Я же предупредил, поменьше болтать надо, — саркастично и с прежней усмешкой ответил Чонгук, уходя от Тэхёна с той же доской на плечах. — Я болтаю? Я?! Ладно, я болтаю, — смирился слишком быстро Тэхён. — Я хотя бы что-то говорю, а не играю в молчуна, как ты. Из которого хрен что вытащишь. — Это из меня ничего не вытащить? — рассмеялся Чонгук пуще прежнего. — Да, из тебя. Как не спрошу, что ты делаешь, говоришь, ничего особенного. А сам шатаешься хер пойми где и зачем, — жаловался Тэхён, ступая за младшим. — Ходишь такой, типа важный и взрослый, а как серьезный разговор — ты сливаешься. Вот и приходится мне бедному все из тебя тянуть.       Чонгук скинул доску у парапета и повернулся к Тэ, тяжело вздохнув. Настроение у него было самое что ни на есть веселое, вот только выяснять отношения сейчас совсем не входило в его планы. Не хватало им поссориться на их первом за долгое время свидании, которое еще даже не началось. — Все сказал? — наконец выдал что-то Чон. — Нет… Почти. — Тогда помоги мне перекинуть доску вон на ту крышу, — указал Чон на здание впереди, в метрах трех от них. — Издеваешься? А если сломается? — Да не сломается, я постоянно по ней хожу. — ЧТО? — негодование и злость взяли эмоции Тэхёна под контроль. Его можно понять, он переживал за Чонгука, что такими опасными вещами занимается без его ведома. Однако Чонгук давно не ребенок, и он это прекрасно понимал, но не хотел мириться с этим. — Помоги мне лучше, давай, — умоляюще попросил Гук. — Ладно. Хорошо. Лучше помочь, чем… — Тэхён. — Да иду я, — Тэхён понуро схватился за доску и поднял, а вместе с Чонгуком положили на край парапета и медленно двигали вперед, к крыше другого дома, чтобы построить своеобразный мостик.       Чонгук пошел первым. Резво запрыгнул на доску и быстрым шагом перебрался на другую сторону, гордый собой, звал и Тэхёна. — Ох, не нравится мне это все, — Тэ неуверенно поднялся на шаткий мостик, нелепо расставив руки. — Главное быстро пройди. Тут недалеко. — Утешает… — Да давай. Мужик ты или нет? — бросил вызов Чонгук. — Так, а вот это уже нечестно, — Тэхён от возмущения даже руки на бока поставил, совсем позабыв о неприятном препятствии на пути. — Надо же мне как-то тебя взбодрить. — Ну погнали, чо.       Тэхён выдохнул, поднял голову кверху и зашагал вперед, балансируя руками. Всего три шага и он наконец рядом с Чонгуком. — Вот видишь, ничего страшного. — Ага, очень тактично говорить это человеку с боязнью высоты. — Прости, — противно вытянул Чонгук губы и забрал доску к себе, оставив у парапета. Делал он это, чтобы, в случае чего, никто не смог последовать за ними. В этом он мастер — заметать следы. — И куда дальше? — поинтересовался Тэ. — Мы почти пришли. Осталось только слезть по пожарной лестнице. — О нет, только не лестницы. — Она не вертикальная, не страшись, — успокоил его Чонгук. — Все же это лучший вариант, чем идти через город, верно? — И то правда, — с неохотой согласился Тэхён. — Хотя могли бы и на машине добраться. — Но так веселее, — снова улыбнулся Чонгук.       Вместе они приблизились к другому краю крыши, откуда открывался живописный вид на город. С высоты многоэтажного дома Чонгук смотрел вдаль, на пустые улицы, перекрытые военной техникой, вселяющие страх только одним своим видом. Все это выглядело устрашающе — обваленные дома, куски которых были просто погребены в их основании, брошенные автомобили, разбитые окна разграбленных магазинов, треснувший асфальт на дорогах еще с того времени, когда человечество пыталось дать отпор беспощадному вирусу. Но, судя по тем же брошенным бронемашинам, тщетно. В такую непростую эпоху всегда напрашивался вопрос «зачем». Почему люди вынуждены сражаться с монстрами, что раньше были такими же обычными людьми? Почему вирус свел их с ума, почему из всех возможных лихорадок он выбрал пожирать чужую плоть? И главный вопрос, для чего эта война? И было это противостояние между людьми и тварями когда-либо войной…       Блуждая с Чонгуком по вымершему городу, Тэхён не мог не порассуждать на эту тему. В его голову буквально забирались все эти вопросы, стоило ему просто взглянуть на эти разбитые улицы с разрушенными навсегда домами, на обглоданные кости то там, то здесь, на кочующие по ветру вещи людей, что также были оставлены в бегах. Целый город был уничтожен. Здесь жили люди, здесь растили детей, работали и учились, наслаждались своей, может, не самой легкой жизнью, зато она у них была не на выживание. Теперь этого больше не было: ни людей, ни детей, ни уж тем более жизни. Все погрузилось под слои пыли и пустоты. — Что ты чувствуешь? — подал голос Чонгук. Тэхён настолько не узнавал в нем своего задорного и веселого минуту назад Чонгуки, что сперва не расслышал его вопрос. — Что? — Что ты чувствуешь, глядя на все это? — повторил Чонгук и посмотрел на Тэхёна, ожидая от него ответа.       Тэ и не знал что ответить. Множество чувств он испытывал от одного вида разрушенного мира. Тоску и печаль, боль и разочарование, а после наступало смирение. Он видел апокалипсис не так, как видели его другие люди. Он зрел в самую суть, что для него лично он значит. И если так рассуждать, то конец света определенно подарил ему больше, нежели отнял. — Я, — Тэхён вздохнул, обдумывая свой ответ. — Я чувствую пустоту. — И только? — по интонации Чонгука не трудно догадаться, что ответ Тэ его не удовлетворил. — Странно чувствовать что-то еще, когда за этим ничего нет. Ни людей, ни ходячих, ни любой другой жизни, — объяснил Тэ, вновь обратив взгляд на опустевший город. По спине прошел едва ощутимый холодок. — Ясно, — спокойно произнес Чон, также посмотрев на город. — А я чувствую тоску. — Ты скучаешь по прошлой жизни? — Можно и так сказать. Я бы все отдал, чтобы снова очутиться на людных улицах родного города. Хочу снова свободно гулять и не бояться за свою жизнь, — с грустью говорил Чонгук, смыкая веки. — Хочу придти в свой дом, где бы ждали меня родители. Школа, мои друзья — я искренне тоскую по всему этому. И Хёна в том числе, — Чонгук вспомнил о присутствии Тэхёна и поспешил поправиться. — Прости, до ее смерти она была моей девушкой, как никак. — Я не осуждаю, это твое прошлое, — с пониманием отнесся Тэхён. Он нисколько не презирал девушку Чонгука. Да и в чем смысл ненавидеть бывших любимого, это безрассудная трата нервов и времени. В какой-то степени Тэхён даже уважал эту девушку за то, что в последние минуты жизни она любила Чонгука и была рядом с ним. — Да, я понимаю, но… Я прекрасно осознаю, что сейчас другая жизнь, у меня есть ты и мы живем в хорошем городе. Намджун нам очень помогает. — Но все же что-то тебя тревожит? — Тэхён догадывался, о чем пойдет разговор, но не хотел сам его начинать. Он надеялся, что он никогда не наступит. — Не то что тревожит. Я скучаю по мирной жизни. Это как скучать по детству или по времени из школы. Оно у тебя было и давно прошло, пусть и не самым лучшим образом. Но отпускать — это так тяжело. Хочется просто чтобы было снова так же, как раньше. И все тут, — закончил Чонгук, сжимая ограждение на крыше.       Тэхён немного помолчал, прежде чем что-либо сказать. У него тоже душа болела по прошлому, но не так сильно, как у Чонгука. Все же у него была семья, куча друзей, коим Тэхён, собственно, никогда не обладал. — В чем-то я могу тебя понять. До апокалипсиса у меня был только брат, и он был для меня всем, — Тэхён сглотнул образовавшийся ком в горле, вспоминая давнюю утрату. — Не могу сказать, что мы были как-то очень близки. Просто я делал то, что он говорил — все наши отношения. Но мы были единственными друг у друга. В какой-то степени, наши братские узы стали смыслом продолжать жить, ради друг друга…       Чонгук слушал внимательно, смотря на профиль Тэхёна, безусловно красивый и неповторимый. Порою он не понимал, как можно совмещать в себе такую стойкость духа и поистине естественную красоту лица. Здесь дело не только в генетике, может, Чонгук сам подобрел к Тэ и теперь воспринимает его несколько иначе. Это касалось также и общения — Чонгук старался слушаться старшего без пререканий. Не всегда, но он старался над этим работать. — Несмотря на это, его я потерял еще до всего этого. Мне незачем тосковать, — закончил Тэхён, взглянув на младшего. — Какое бы у тебя не было отношение сейчас, он все равно остается твоим братом, твоим прошлым. Хочешь ты этого или нет, — рассудил Чонгук, дослушав Тэхёна до конца. — Понимаю, но, чем больше я об этом думаю, тем хуже мне становится. Я плохо поступил с ним тогда, — Тэхён уронил голову и смотрел вниз на город, пытаясь забыть тот злополучный день. — Ты мне так и не рассказал, что с ним случилось, — Чон положил руку тому на плечо.       Тэхён же взял его руку и поцеловал, с теплотой и нежностью заглянув в его ангельские глаза, что радовали его каждый день, как они встретились. Он хотел бы целую вечность в них смотреть, и столько же радовать. — Не сегодня, хорошо? — Да, я понимаю, — улыбнулся Чон напоследок и поцеловал своего хёна в уголок губ. — Ну, и куда дальше? — задал резонный вопрос Тэ, оглядываясь вокруг. — Видишь в далеке серебристое здание? Нам туда, — указал Чонгук на сверкающее при солнечном свете здание окружной формы на окраине города. Он напоминал гигантского металлического червя, что вылез на поверхность земли, слегка обветшалый с разбитыми стеклами, но по-прежнему существующий. — Такая громадина. Там точно безопасно? — Безопаснее некуда. Только придется обойти толпу ходячих, — заверил его Чонгук. — Поэтому я повел нас этим путем, чтобы проникнуть через аварийку. — Вот оно как, — постепенно стал понимать Тэхён, начиная идти вместе с младшим в сторону необычного строения.       У главного входа толпились десятки мертвецов, из-за чего им пришлось сделать целый крюк вокруг здания, перебегая с одного участка леса на другой. Само здание оказалось более необычным, чем они видели его издалека. Оно было вытянутым, закругленным у краев, абсолютно ассиметричным, подобно капле воды, расстекающейся в стороны. К нему вели маленькие дорожки, выложенные из камня; на машине вряд ли можно подъехать. Само строение стояло на холме, но главный вход находился как бы под ним, в проделанной под строением сквозной дыре, где и бродила толпа мертвецов, безобразно ковыляя на прогнивших конечностях. И только обустроенные лужайки как-то могли сдерживать их распространение по всей территории.       Чонгук вывел Тэхёна к перекрытой машинами трассе через запутанные пути по лестницам, с крыши на крышу и также по балконам. Тэхён словно маленький ребенок вгрызался в перила, чертыхаясь на каждом шагу и проклинал всех архитекторов, что додумались строить такие крутые пролеты между домами. Его только и оставалось подбадривать, но у Чонгука медленно кончалось терпение. Надо теперь думать о том, какую дорогу выбрать на обратном пути, ведь он сто процентов уверен, что Тэхёна даже под дулом пистолета не загонишь снова на полюбившиеся ему крыши опустевших домов. Так они перебежками добрались до замысловатого здания, через аварийный выход оказываясь на лестничной площадке. Тэхёну уже не терпелось узнать, куда же привел его избранник. — Если это не гей-клуб, Чонгук… — съязвил Тэхён, следуя за младшим. — Не совсем, — усмехнулся Чонгук и открыл дверь, пропуская вперед Тэхёна.       Он обомлел, когда увидел то, что скрывалось за этими деврями. Внутри находились здоровенные экспонаты давно вымерших форм жизни, прямо по центру огромного зала стояли макет тираннозавра, под потолком висели останки птеродактилей, у стен обустроились другие доисторические животные, а за стеклами потухших витрин располагались сохранившиеся с прошлой эры окаменелости и прочие доказательства существования древних людей — все это было настолько впечатляюще, что Тэхён с раскрытым ртом озирался по сторонам и не был способен зацепиться взглядом хотя бы за что-то одно. — Не гей-клуб, конечно, но тоже неплохо, — встал рядом с Тэ Чонгук, только сейчас осознавая, насколько удачным было это место, которое он отыскал. — О-откуда? — не верил своим глазам Ким. — Такой огроменный музей хер не заметишь сверху. Вот и решил посмотреть, что тут, а когда увидел, понял, что тебя стоит сюда привести, — рассказал Чонгук, также рассматривая экспонаты рядом. — Хотя бы разок. — Вау, это… — Тэхён прошел внутрь зала, не отрываясь от хищного тираннозавра, кровожадно разинувшего рот прямо над ним. — Впечатляет, правда. — Тебе нравится? — Я потрясен. Я никогда не бывал в музеях, даже когда вырос, не решался сходить… — признался Тэхён, чувствуя себя глупым и таким неотесанным перед Чонгуком.       Разумеется, он из почетной семьи, походы в подобные места просвещения были для него чем-то обыденным. — Теперь, когда у тебя есть я, обойдем все, где ты еще не был, — улыбнулся ему ласково Чонгук. — И гей-клуб?.. — не успел Тэ договорить, как улыбка с лица младшего словно растворилась. — Если тебя устроит вечер двух педиков за костром, — нахмурился Чонгук, поджав недовольно губы. — Если будет пиво и шлюхи, то я согласен. — Откуда ты пиво и шлюх возьмешь — недоумевал Чон. — Спрос рождает предложение. — Думаю, первое и второе вымерло, как все эти чуваки, — указал он на присутствующих скелетов динозавров. — О, есть другая идея, — сказал Тэхён, озаренный новым открытием. — Я не буду танцевать приват, Тэхён, — тот хотел было еще добавить, но Чонгук жестоко его прервал: — Я серьезно. — Блять, — выругался Тэхён, провожая взглядом Чонгука.       Если так подумать, то у них итак неплохой гей-клуб из двоих человек, даже без шлюх и пива было вполне себе ничего. Тэхён знал, что Чонгук просто шутит, но раздраконивать его дальше не стал — терпение младшего итак на исходе после всех визг и истерик Тэхёна, как он боится высоты.       Отбросив глупые разговоры, они неспеша гуляли по музею, перекидываясь незначительными фразочками. Тэхён бросался на каждый попавшийся стенд, сравнивал изображенную реконструкцию с каким-то человеком из лагеря и довольный собой смеялся. Чонгук требовал прекратить заниматься ребячеством, но порою сам подхватывал шуточки и в голос хохотал на пару со старшим. Несмотря на львиную долю сохранившихся достояний истории и археологии, на музее все равно отпечатался след апокалипсиса. На многих стендах были выбиты стекла, наверняка украли ценные камни или другие металлы, картины изрезаны, фотографии разорваны и разбросаны повсюду, также везде скатывалась огромными клочьями пыль, и мусор в виде каких-то бумажек и бутылок так и мешался под ногами. В музее буквально осталось то, что не удалось ворам вынести — это были скелеты животных, чучела, кости доисторических людей и реконструкции, целой картиной расположенные почти на каждом углу музея. К одной из таких и пристал Тэхён. Подойдя ближе к неандертальцам, он стянул с восковой фигуры шкуру, отнял дубинку и нацепил все это на себя. Тэхён выглядел таким нелепым в этом всем, по-прежнему оставаясь в своей дурацкой шапке и с катаной на перевес. — Чонгук, смотри! АРГХ! — изображал из себя пещерного человека Тэхён, выкрикивая нечленораздельные слова и махая дубинкой, выглядя при этом не больше, чем обычная макака. — Зачем ты это взял? Положи, — по-доброму просил Чонгук, стыдясь с поведения Тэ. — Буга-га, моя пещерный человек, буга-га, — вошел Тэхён в роль, подоспев к Чонгуку. — Тэ, ты и без этого на неандертальца смахиваешь, — рассмеялся Чонгук, стараясь стереть из памяти этот нелепый вид старшего. — Моя твоя не понимать, буга-га-га, — продолжал дурачиться Тэхён. — А-ха-ха-ха, ну Тэ! — Моя не видеть женщин многа лет, — Тэхён приблизился к подростку, положа руки тому на талию, и завилял бедрами, покачиваясь вместе с ним. — Моя хотеть джага-джага. — Тэ… — выдохнул Чон перед тем, как встретиться с губами Тэхёна.       Они незабвенно целовались посреди небольшого племени пещерных людей, на лицах которых сохранилась хмурая густая бровь и слишком задиристый взгляд. Но им было все равно, как на них смотрят их предки, наверняка они в свое время и похлеще дела творили. Тэхён брался за ремни на теле Гука и притягивал к себе, грубо целуя его податливые губы, а тот только покорно льнул навстречу, с лихвой отвечал на поцелуи и ласкал шею своими острыми ноготками. Они бы так и продолжили начатое, если бы не заготовленный для этого план Чонгука. — Это еще не все, — разорвав поцелуй, прошептал в самые губы Чонгук и дотронулся до живота старшего, рукой спускаясь вниз, но не доходя до самого главного. — Эх, а я так хотел согреться в твоей пещерке, — скокетничал Тэхён, нехотя выпуская из цепких лап младшего.       Чонгук повернулся спиной к Тэ, деловито покачивая бедрами, прошагал на выход из зала и только в конце обернулся, томным взглядом посмотрел на Тэ и сексуально низким голосом прошептал: — Еще успеешь, — и скрылся за дверью.       Тэхён заулыбался, чувствуя, как кровь прилила от постыдных мыслей к ушам (и не только). Он отложил всю атрибутику изголодавшегося древнего человека и уже думал пойти вслед за младшим, как напоследок решил проверить одно важное дельце. Убедившись, что Чонгука поблизости нет, приподнял набедренную повязку одного из мужчин древнего племени и одобрительно покачал головой, показав палец вверх мужику.       Оставив все детские шалости позади, Тэхён пошел следом за Чонгуком. Внутри оказалось очень темно, из-за чего Тэхён совершенно не понимал, где находится. Только свет фонаря виднелся вдалеке, призывая идти за собой. Приблизившись к свету, Тэхён понял, что фонарик принадлежал Чонгуку, стоящего у большого пульта управления, кнопки которого горели аварийным красным цветом. А это наводило на мысль о наличии электричества в музее, что очень странно. Здесь даже никто не живет поблизости, откуда оно здесь? — Тут электричество есть? — спросил Тэ, наблюдая за действиями Чонгука. — Пока только в этом зале. Его немного, наверное, аварийное сработало, — сказал Чон, нажимая на кнопки и переключая маленькие рычажки. — Не знаю, почему. В щитовой как-то еще работают генераторы. Может, все из-за ГЭС Намджуна. — Может быть, я в этом не шарю. — А мне пришлось зашарить, чтобы у меня все получилось. — Что? — удивленно посмотрел на подростка. — Вот… это, — с запинкой ответил Чонгук и нажал на последнюю кнопку, что-то включив.       Послышался характерный звук, как в сию же секунду потолок озарился ярким светом. Все это время они находились в круглом актовом зале, под огромным куполом, изнутри которого загорелась целая астрономическая карта. И именно под необычной формы потолком засияло ночное звездное небо. Оно было настолько ярким и красивым, что у Тэхёна в глазах защипало. А ведь все это было не обычной картинкой. Звезды двигались, мерцали в ночном небе, в тысячах километрах стремительно проносились кометы, оставляя за собой мелькающие лучи света. Все это было таким реалистичным, что казалось, будто сейчас наступила ночь и звезды над ними были самыми что ни на есть настоящими. — Спасибо урокам электрики от Субина, — Чонгук сам светился от счастья, ведь ему удалось сделать немало работы, чтобы все это заработало. В одиночку, без чьей-либо помощи, и Тэхён не знал, что делать в первую очередь: признать мастерство мелкого или выказать всю свою благодарность за столь впечатляющий сюрприз. — Нихрена себе. И ты все сам это сделал, да? — знал, что сам, но не мог поверить в это. — Ну а как иначе, — гордо отмахнулся Чонгук, смущенно улыбнувшись.       Чонгук из буйного и неуправляемого подростка вырос в настоящего мужчину, который умеет удивлять, который сможет сделать все, стоит только захотеть. И Тэхёну стало чуточку грустно от того, как быстро повзрослел его Чонгуки. Каким бы он не был грубым подростком, его жгучий характер проявлял себя в полной красе. Особенно в такие моменты, когда ему приходилось защищать Тэхёна, он был неотразим. Словно борется не за его жизнь, а за их жизнь, в аллегорическом понимании этого слова. Тэхён не мог не порадоваться тому, как Чонгук взрослеет на его глазах, но также ему было от этого чуточку тоскливо.       Разобравшись со всем оборудованием, Чонгук приблизился к Тэхёну и взял за руку, шагая назад и ведя его за собой. — Приглашаю тебя на прогулку по звездам, — пропел он нежным голоском. — Я увижу космос? — паясничал Тэхён, ведомый младшим, что глуповато усмехнулся с его флирта.       Они вышли в центр зала, окруженные стульями, Чонгук уложил Тэхёна на принесенные с палеозойских витрин шкуры, устраиваясь рядом с ним, лицом кверху. Из-за отсутствия окон в зале воздух был затхлым, совсем спертым, к тому же витал запах плесени и еще чего-то стухшего. Но это место приобретало свою ценность засчет звездного неба под потолком. Оно было настолько невероятно прекрасным, что от него невозможно было оторвать глаз. Разумеется, это симуляция, и Тэхён с Чонгуком это понимали.       В период апокалипсиса все промышленные зоны утратили свою работоспособность, и небо каждую ночь окрашивалось яркими звездами. Но с плачевным зрением Тэхёна, которое ухудшалось, кажется, с каждым годом, не удавалось разглядеть всю красоту ночного неба, на что частенько сетовал. А Чонгук это запомнил, и когда встретил это место, то обрадовался больше, чем сам Тэхён. Потому что воплощать мечты другого человека куда приятнее, чем свои собственные. — Вау… — первые минуты Тэхён не знал, о чем беседовать с Чонгуком, полностью поглощённый в разглядывании движущегося небосклона. Он был под впечатлением. — Скажи, круто, — также радовался Чонгук, рассматривая мерцающие вдали кометы. — Несомненно, — подтвердил Тэ. — Но, знаешь, — начал он неуверенно, повернув голову к младшему, — я кроме большой медведицы больше ничего и не знаю, — и улыбнулся в конце так виновато, что Чонгуку стало даже жалко за него. Тэхён ведь не обязан знать названия созвездий, а выглядел он даже сожалеюще.       Чонгук придвинул голову к старшему и вытянул руку к потолку, выставляя палец. — Я тебя научу. Смотри, большую медведицу ты уже знаешь. Такой… Изогнутый ковш. А если ты поднимешь взгляд еще выше, — Чон поднял руку, очерчивая созвездие по знакомым сияющим точкам, — будет такой зигзаг и пирамидка наверху — это дракон. — Тот червяк? — гадал Тэхён, пытаясь отследить движения руки младшего. — Ну или так. Он еще напоминает воздушного змея. Может, поэтому его называют драконом. — Ах! Вижу, да-да, — довольно возликовал Тэ, когда смог найти того самого дракона. — Вот, а правее будет такая мордочка с усиками — это Цефей, — продолжил Чонгук, вырисовывая контуры созвездий в воздухе. — Цефей? Это что? — Не помню уже, но самое интересное находится прямо за ним. Также справа, смотри, — Чонгук вытянул руку почти над Тэхёном, указывая на разбросанные в ночи звезды, — две полоски, как крест, и с отростками на концах. Это и есть Андромеда, — закончил он, складывая руки на груди. — Вау, обалдеть, — воссторгался Ким. — Если я и правда увидел Андромеду, то это вообще охрененно. — Надеюсь, что ты не спутал ее ни с чем другим, — усмехнулся Чон. — А откуда ты знаешь все названия звезд? — поинтересовался Тэхён, впечатленный прекрасными звездами и не менее прекрасными знаниями Чонгука о них. — Да отец учил ориентироваться по звездам, — ответил как-то грустно младший. — Однажды он даже отвез меня в лес с закрытыми глазами и заставлял найти дорогу до дома, используя только направление звезд. — Реально? Звучит круто. — Ну… на деле было не так круто, как кажется… У меня совсем не получалось. Только под утро он вывел меня к машине, и мы уехали. Тогда он всю дорогу не разговаривал со мной. — Пиздец у тебя батек. Ну хотя бы не пиздил. — Ну… — Чонгук почесал висок. — Формально нет, а вот на тхэквондо мог отмудохать знатно.       Тэхён стих. Чонгук также не любил говорить о своем детстве, как и он. Пусть они из разных семей, но черт возьми, как же они похожи. — Почему он так делал с тобой? Ну что заставлял учить тебя эти звезды, драться тхэквондо, стрелять из ружья и всякое такое, — Тэхён заметил, как Чонгук изменился во взгляде и совсем погрустнел, что даже ему стало совестно за начало этого разговора. — Просто ты часто говоришь об этом, вот и решил спросить. — Я сам долго не понимал этого, — прикрывая глаза, вспоминал Чонгук свое детство. — Ребенком мне казалось, что так он пытается воспитать во мне мужчину. Все-таки я был наследником клана, мне стоило быть сильным и мужественным преемником семейного дела. А потом… — Потом? — по наитию повторил Ким. — Потом случился конец света, и теперь мне все больше кажется, что отец мой знал о нем, — вздохнул он. — Не в том плане, что знал точную дату и причину его начала. Наверное, он был тем самым фанатиком, что верил в грядущий конец нашего мира. Или думал, что случится атомная война. Вот и готовил меня к выживанию. — Ну это имеет место быть, — не стал отрицать версию младшего Тэхён. — По крайней мере сейчас я думаю так. — Я понял, — Тэхён замолчал, обдумывая сказанное Чонгуком. Если его отец и правда знал о необратимости апокалипсиса, не связано ли это с таинственным иммунитетом Чонгука от укусов мертвецов?       Какое-то время они сохраняли молчание за рассматриванием искусственного неба, усыпанного в звездах, следили за ускользающими кометами и мечтали о внеземной жизни. Может быть их планете суждено превратиться в холодный Нептун, которого покинет жизнь, и он превратится в бездушное газовое облако. А может, все это нужно для начала новой, более счастливой жизни? Мертвецы все равно когда-нибудь вымрут и превратятся в труху, а на смену человеческой расе придет с течением эволюции что-то нечто совершенное, нежели человек. Что-то, что не допустит такой плачевной развязки, как эта.       В отличие от Тэхёна, Чонгук думал о другом. Его не заботило о том, что станет с Землей, когда последний человек испустит дух. Быть может Тэхён и верил в восстание приматов, но Чонгук был другого мнения. Ему казалось, что не все кончено, что мир еще можно спасти. Он ведь смог избежать ужасающей участи губительного укуса, есть ли вероятность, что существуют и другие такие же иммунные люди? Возможно ли создать лекарство против необратимой болезни? Чонгук не мог перестать думать об этом, уже как два года, с момента укуса его не покидали подобные мысли. И с каждым прожитым днем их становилось все больше. — Знаешь, я сейчас вижу так много звезд, — начал Тэхён, перейдя на шепот. Чонгук слушал внимательно, продолжая смотреть на расписное звездами небо. — Я как будто всю свою жизнь ходил во мраке, и только сейчас прозрел.       Чонгук повернул голову к Тэхёну, сталкиваясь с его влюблёнными глазами, что смотрели в самую глубину души. От этого взгляда замирало сердце. — Я смог найти самую яркую звездочку на Земле. — Какую? — тихим голосом спросил Чон, хотя уже предугадывал ответ. — Тебя, — ласково прошептал Тэхён, изучающий красивое лицо младшего. Чонгук засмущался, на губах так и расцветала нелепая улыбка, которую было невозможно скрыть. Он тихо посмеялся. — Даже не знаю, что сказать, — ответил он искренне, взглянув на расслабленного Тэхёна. — Можно и без слов, — глаза Тэхёна ненавязчиво опустились вниз, на губы Чонгука, что продолжал смущенно улыбаться ему.       Тогда Чонгук, отбросив все смущение, потянулся к Тэхёну, тихо и неспеша приблизился к его губам и, мило закрывая глаза, поцеловал. Поцелуй Чонгука был по-своему легким, совсем невинным, будто прикосновение влюбленного подростка, что до этого никогда не испытывал прикосновения к чужим губам. Его любовь была своеобразной, непохожей на тривиальную. Чонгук, если любил, то делал это по-настоящему, от самого сердца, отдавая всего себя человеку. И Тэхён только совсем недавно стал это чувствовать: как Чон мог просто так поцеловать его, по дороге домой взять за ручку и прильнуть к плечу, иногда утром перед работой оставлял послания или приносил с застенных вылазок на волю различные ерундовины. Это могли быть обычные украшения, совсем не имеющие ценность в прошлом мире, но такие приятные в эти маленькие моменты. Любовь Чонгука не была прилюдной, она не кричала о себе везде и всюду, не пыталась что-то доказать. Она была личной, своей, только для глаз и ушей Тэхёна, и ни для кого больше.       Тэхён влюблялся все сильнее в Чонгука. Иногда он задумывался, что до него он, впрочем, никогда не любил. Это было удобным названием тех отношений, которые он предпочитал выбирать, а на деле всех этих девушек он даже не ценил. И это был не вопрос ориентации, просто Чонгук был тем человеком, что каждый раз разжигал в нем этот внутренний огонь. Своим нестандартным подходом, дерзостью характера и, особенно, грубостью в постели. Чонгук был таким одним — единственным на всем белом свете.       Окрыленный любовью Тэхён подхватил поцелуй, задействуя язык. Его широкая и сильная рука легла на щеку Чонгука, покорно принимающего ласку старшего. С каждым новым оборотом языка Тэ становилось жарко и так в душном помещении, воздуха катастрофически не хватало. Тогда он приподнялся на руках и залез на Чонгука сверху, продолжая углублять поцелуй. Чонгук в свою очередь раскрыл бедра, принимая в свои объятия Тэхёна, все сильнее прижимаясь к его телу.       Они целовались так достаточно долго, чтобы внизу почувствовать нестерпимый жар, и Тэхён нетерпеливо задвигал бедрами, проезжаясь ширинкой по закрытой джинсами промежности Гука. У того начало спирать дыхание, ощущая твердый член старшего сквозь одежду, как он задевал его. Возбужденные они касались друг друга, как безумные впивались в губы, не выпуская из рук. Тэхён медленно опускался вниз по телу Чона, поцелуями покрывал шею, выпирающий кадык обхватывал губами, зажимая кожу до красных пятен. Чонгука сводили с ума все действия Тэ, каким он был одновременно нежным в прикосновениях и напористым в поцелуях. Руки настигли футболку, задирая по грудь, и теперь ласкали оголенный живот. Красноречивые вздохи так и вырывались из груди Чонгука, взбудораженного прикосновения холодных запястий. Он перестал сдерживать себя в постели уже давно, не скромничал вытворять самые постыдные и развратные вещи — слишком уж ему понравилось дразнить Тэ.       Отпустив облюбованную шею, Тэхён приступил к подтянутому животу младшего и припал губами, оставляя мелкие поцелуи на белоснежной коже. Участившееся дыхание отзывалось волной возбуждения по всему телу, и Тэ более не мог остановиться. Царапая ноготками тонкую талию, языком он очерчивал влажные полосы под пупком, ненасытно захватываая в плен мягкую кожу внизу. Тэхён руками зацепился за ремни на теле Чонгука, думая уже расстегнуть застежку, как неожиданно остановился и уставился на распластавшегося на шкуре младшего. — Что такое? — спросил тот, часто дыша. — Можешь, кое-что сделать? — спросил с осторожностью Тэхён, глядя в глаза Чону. — Что? — он уже был согласен. — Можешь снять футболку и оставить свои ремни, — сказал Тэ, проведя пальцем по кожаному ремешку. — Это же портупея для пистолета, на ноге — для ножей, — ответил Чонгук, сведенный с толку такой просьбой. — Да, но… Мне хочется увидеть их на тебе без одежды, — честно признался Тэ, закусив губу.       Чонгук не думал отказываться, просто считал эту задумку немного странной. Что может быть привлекательного в обычных ремнях? Неужели у Тэхёна с их появлением родился новый фетиш? — Ладно, сейчас, — окончательно согласился Чон.       Он поднялся на ноги и расстегнул ширинку, спуская по мускулистым ногам узкие джинсы. Прямо перед Тэхёном Чонгук, сам того не понимая, устраивал целое представление с раздеванием, изящно двигаясь под звездным небом. Избавившись от трусов, Чон потянулся за ремнем с ножом, снимая его с петель джинс, и, повязав вокруг бедер, принялся за верхнюю портупею. Сначала он снял с плеч ремни, потом высвободил футболку из-под ремней на талии и стянул ее с себя через голову, оставаясь абсолютно голым перед Тэхёном. И в завершении всего представления осталось только надеть обратно спустившиеся ремни на плечи. — Ну как? — уместив руки в бока, совсем не соблазнительно спросил Чонгук, но Тэхён уже был без ума от этого вида. — Да ты апполон, — оценивающим взглядом пронизывал он Чонгука. — Ты же вчера меня голым видел, — со скромной улыбкой ответил Гук, присаживаясь возле Тэхёна. — Но не в твоих этих прибамбасах. Ты просто секси. — Ладно тебе, — по-прежнему смущенно отмахнулся Чонгук, дергая себя за прядь черных волос. — Иди ко мне, — Тэхён потянулся руками к Чонгуку, приглашая сесть на свои бедра.       Стеснительный в движениях Чон повиновался, задрав ногу, уместился на Тэхёне, который уже распускал руки. Тогда Чонгук почувствовал себя более свободно, ощущая на своем теле прикосновения хладных рук, блуждающих с талии на бедра, и оттуда на ягодицы. Задрав голову кверху, он тихо постанывал, когда Тэхён в поцелуе кусал его за соски, а ласкающие руки раздвигали ягодицы, пальчиками сминая мягкую кожу. Чонгуку было тяжело стоять на коленях от всего, что вытворял Тэхён, ему оставалось только цепляться за его плечи и лишь иногда впиваться пальцами в волосы, убранные в пучок на затылке, с прикрытыми глазами выстанывая его имя.       В то время Тэхён потерял голову от такого дерзкого вида младшего. Эти ремни так сексапильно стискивали его тело, повторяли эти невероятные изгибы, которые хотелось искусать до крови. Он забывался в Чонгуке, терялся в приятном запахе его тела, что так благодарно отзывалось на все его ласки.       Чонгук раз и навсегда вскружил ему голову. — Тэхён, Тэ… — как при белой горячке продолжал шептать Чонгук, сотрясаясь от нахлынувшего возбуждения.       Тэхён почти не слышал его, принимая его возгласы за что-то обыденное, привычное для их любовных утех. Чонгук всегда его звал по имени, когда был на пределе. Или забывал все любимые маты, поглощенный безумным сексом. — Тэхён, пожалуйста, — уже просил Чонгук, впиваясь в спину старшего. — Что? — отрываясь от исцелованной груди, посмотрел в его раскрасневшееся лицо Тэхён. — Хочешь кончить? — спросил и дотронулся до истекающего в смазке члена, проводя рукой несколько раз по всей длине. — Еще нет, — ответил Гук, отмечая про себя, как же это тупо звучит, когда они заняты такими вещами. — А что тогда? — Я хочу тебя, — простонал Чонгук, обхватив влажное лицо Тэхёна двумя руками. — Прошу… я уже не могу.       Чонгук не любил прелюдии. Ему нравился быстрый, грубый, полный сумасшествия секс, чтобы получить желаемую разрядку и поскорее лечь спать. Тэхён же отличался: он обожал измываться над своим партнером, испытывать и доводить его до крышесосного и, разумеется, долгожданного оргазма, наблюдая, как тот бьется в экстазе. — Да, сейчас, — проговорил быстро Тэхён и, перехватив Чона поперек талии, уложил его на спину.       Воспользовавшись заминкой, Тэхён стянул косуху, откидывая ее куда подальше, а затем в спешке избавился и от футболки, чтобы наконец вернуться к Чонгуку. Они вернулись к тому, с чего начали — к томным поцелуям и невыносимо горячим прикосновениям к голой коже. Даже понимание того, что Чонгук желал большего, не останавливало Тэхёна продолжить издеваться над ним. Он делал это неспециально, на одних лишь инстинктах вгрызался во вкусно пахнущую шейку, оставляя на ней уже бордовые отметины. Его колотило изнутри, когда Чонгук плавно выгибался навстречу его необъятной любви. И после этого он забывал о самом главном, что их ждало впереди, ведь сейчас перед ним распластавшийся до неприличия, такой чувствительный и сексуальный Чонгук, покорно выдыхающий его имя. — Тэхён, скорее… — уже умолял Чонгук, прильнув к Тэхёну щекой, а руки нежно погладили его по волосам. — Тебя еще растянуть нужно, — напомнил Тэхён, пальчиками залезая между ягодицами младшего. — Не надо, я могу и так, — вдруг возразил Чон. — А не будет больно? — Тэхён сомневался, что это была хорошая идея. Но если Чонгук просит, то он точно уверен в своих силах. — Не будет, поверь, — усмехнувшись, облегченно выдохнул Чонгук, погладил старшего по щеке. — Хорошо, — Тэ оставил на его губах короткий поцелуй и поднялся, присев прямо напротив ракрепощенного Чонгука.       Тогда он расстегнул свои штаны, слегка приспустил вместе с нижнем бельем и, уже держа в руке твердо стоящий член, приблизился к Чонгуку. Ему казалось, что без смазки и всякой подготовки он просто-напросто не войдет в него. Не хотелось Тэ хвастаться, а член у него далеко не маленький, к тому же и широкий в диаметре. Но стоило ему только прикоснуться пальчиками к розовенькой дырочке, как почувствовал влагу вокруг нее, а, протолкнув вглубь палец, уже вошел в полностью проработанный и влажный анус, сжимающийся при каждом его движении. — Ты когда успел? — недоумевал Тэ, продолжая орудовать пальцем внутри Чонгук, снова, не специально. — Утром еще, — вымученно выдохнул Чонгук, несдержанно лаская себя внизу, поджав коленки вместе. — Знаешь, как тяжело весь день карабкаться по крышам с влажной жопой. — Ахренеть. Что я сделал такого, что ты достался мне в этой жизни?       Если сказать, что Тэхён удивлен, то это, значит, ничего не сказать. Сколько бы они не занимались сексом, Чонгук всегда оставался неизменно узким, его анус всегда приходил в прежнюю форму после всего. Они могли и без смазки начать, но для Тэхёна было это настоящей пыткой, ведь Чонгук первые минуты неприятно шипел, всячески стараясь приглушить дискомфорт. — Не знаю… Может, открыл звезду? — предположил Чон, посмотрев на старшего с усмешкой. — Тс, очень смешно, — оценил шутку Чонгука Тэхён и подобрался к нему ближе, раздвигая шире его бедра.       Знал бы Тэхён еще в начале пути, что Чонгук будет таким любвеобильным с ним, не поверил. Он был таким ласковым, нежным наедине с Тэ, совсем не похожим на себя в обычное время. Его мягкий взгляд черных глаз говорил сам за себя, когда он смотрел на Тэхёна с превеликим обожанием. О таком можно было мечтать только во снах, а Тэхён это увидел воочию.       Придерживая подростка за ноги, Тэхён приставил головку к сжимающемуся в предвкушении анусу и одним ловким движением вошел на всю длину. Член прошел плавно, как по маслу проник внутрь тела Чона, растягивая вокруг себя податливые стеночки, горячие и влажные. Резкая заполненность внутри почти сковала Чонгука; он замер, застыв в одном положении, и пытался отдышаться, в приятном наслаждении ощущая размер старшего. У него начала ходить кругом голова, когда Тэ сдвинулся с места. Тэхён двигался резко, загонял член до самого основания, а после мучительно медленно и плавно выходил, чтобы вновь толкнуться с особой грубостью в податливое тело молодого парня. А Чонгук выглядел просто неотразимо. Тэхён не мог понять, занимался ли он специально или все опасные походы по крышам сделали его тело настолько физически слаженным. Его стройные и в то же время мускулинные ноги, подтянутый живот с вырисовывающимися кубиками пресса, широкие плечи, упругие ягодицы… Все в нем было идеально. А эта кожаная портупея, смачно обтягивающая его талию, выглядела просто превосходно. Тэхён то и дело цеплялся за нее руками, натягивая, все сильнее двигаясь внутри Чона.       Чонгука так и размазывало по шкурам. Он по инерции проезжался всей спиной, вцепляясь руками в жесткий ворс, чтобы сбавить амплитуду их движений. Тэхён заполнял его целиком, с силой вбивался в его задницу, достигая самой простаты. Он почти заставлял Чонгука кричать от получаемого удовольствия, от того сумасшествия, что с ними происходили. С Тэхёна уже семь потов сошло, ему было банально уже тяжело стоять на руках над лежащим Чонгуком, просящего еще больше, еще сильнее его трахать. — Ты устал уже? — поинтересовался Чон, заметив шумное дыхание старшего. — Нет. Ну… немного, — решил сознаться Тэхён, укладываясь к Чонгуку на грудь. — Давай я помогу, — Чонгук вылез из-под Тэхёна и сел возле него, принимаясь переворачивать того на спину. — Что ты задумал? — Тэхён подложил руки под голову и наблюдал за чересчур активным Чонгуком, как он перебрасывает ногу через его тело, манерным движением руки движется по его груди, оставляя горячий след по коже, и заигрывает с ним своими большими оленьими глазками. Поведение Чонгука все больше удивляло Тэхёна. Больше всего поражало рвение подростка, как он сам хотел угодить Тэхёну, его порадовать, сделать приятное. Именно это было самое ценное в их отношениях.       Чонгук дотянулся до лица Тэхёна и, опаляя горячим дыханием губы, сладостно прошептал своим бархатным голоском: — Просто наслаждайся. Я сделаю все сам, — и улыбнулся в конце, высунув язычок.       Вытягиваясь в спине, подобно египетской кошке, Чонгук привстал над Тэхёном, обхватил его член и направил прямо внутрь своего ануса, плавно и медленно насаживаясь сверху. Это было так красиво и изящно, что Тэхён на некоторое время перестал моргать. В окружении мерцающих вдали звезд, этой мертвой тишины, в поглощающем полумраке Чонгук с упоением на лице выгибался всем телом, сидя на большом и пульсирующем в возбуждении члене. Его голова падала назад, обращаясь прямо к звездам, а кожа на шее сильно натягивалась, будто сейчас треснет. Ресницы так и трепетали на веках, то закрывали, то открывали глаза, смотрящие с любовью на Тэхёна. А губы, его блестящие при свете звезд губки выдыхали новые сладостные стоны, смыкались в щекочущем ухо мычании. С опьянелым взглядом Чонгук выстанывал имя Тэхёна, как самая элитная шлюха. Тэхён был готов кончить только от одного вида, как Чонгук в наслаждении садился на его член, закусывая губу, проводил руками по всему торсу, игрался с ремнями на груди и трогал себя за соски. У него немели пальцы на руках, настолько оседлавший его Чонгук был бесподобен. Тэхён хватался за ремень на его поясе, иногда спускался к бедрам и сжимал их, чтобы точно убедиться в том, что все это не сон, хотя в таком случае надо было щипать за свои бедра. — Чонгук, — простонал Тэхён, зажмурившись. Он чувствовал, как уже был на подходе. — Да? — младший не сбавлял темпа, продолжая двигать тазом и прогибаться в пояснице, увеличивая тем самым угол проникновения. — Если ты продолжишь так делать, то я… Я скоро кончу, — наконец смог выговорить слова Тэхён, слегка стыдясь своей скорой разрядки.       Чонгук прильнул к груди Тэ, зарылся руками в его волосах и коснулся лбом к лбу, громко дыша тому в лицо. — Тогда помоги и мне тоже, — Чон сместил руку Тэхёна с талии и заставил обхватить зажатый между их животами свой член, сжимая его кулак сверху. — Я так люблю тебя, — прошептал Тэ, начиная быстро надрачивать Чонгуку, вынуждая того выгибаться в разные стороны, кричать почти в голос под напором своей руки.       В последние минуты Тэхён совсем съехал с катушек и сорвался на бешеный темп, вместе с этим отталкиваясь ногами от пола и трахая парня почти на весу. Чонгук пытался всячески притормозить процесс, тянувшись руками к своей заднице, но все было бесполезно. Ему оставалось только срывать голос и вгрызаться в плечи Тэ, что есть силы. И все это прекратилось, когда Тэхён обильно кончил внутри Гука, что тяжело дышал на его груди.       Чонгук не сразу пришел в себя, а когда ощутил, как вышел из него член, а за ним и потекла горячая сперма, почувствовал эфемерное наслаждение от произошедшего. Оно свалилось на него так внезапно, что даже заляпанные животы в его же сперме не казались чем-то омерзительным. Чонгук дотянулся до губ Тэхёна, глупо улыбаясь. — Чего ты улыбаешься? — усмехнулся Тэ, а потом получил от младшего самый нежный поцелуй. — Я тоже тебя люблю.       Так они вместе посмотрели на звезды, не догадываясь о том, что их ждало за стенами исторического музея.