Пила

      Время перевалило за полдень, и теперь солнце в самый разгар июльской жары освещало безоблачное небо. Его лучи преломлялись через стекла окон, нагревая воздух внутри до невыносимого. В их маленькой комнатке было очень душно. С улицы изредка доносился ветер, ласково пробегающий по обнаженным телам, до которых то и дело дотягивалось солнце, намереваясь сжечь порядком загоревшую кожу. Преимущественно Тэхёна, ведь бледность Чонгука была неизменчивой даже в середине лета. Жарко, а к подростку так и манило. Тэхён перебирал вьющиеся у кончиков волосы Чонгука — подстригся, уже не взять их целиком в кулак — пропускал мягкие пряди между пальцами, расчесывая то в одну сторону, то в другую, и ненароком спускаясь взглядом к его спине. Она была усыпана засосами, бесчисленным количеством мелких царапин и синячков, оставленных пальцами, а также на бедрах и ягодицах, высвободившиеся во время сна из-под простыни. Тем летом было настолько жарко, что даже по ночам спать под одеялом представлялось очень душным. Тем более простынка была чистой формальностью — чем-то укрыться перед сном и от Тэхёна. Ему ведь приносило огромное удовольствие рассматривать следующим утром результат своего творения, и никакая простынка вряд ли ему помешала бы. Удивительно, что раньше при пробуждении все прошлые его партнерши вызывали в нем отвращение, из-за которого он не мог надолго оставаться в отношениях. С Чонгуки все наоборот, хотя казалось, краски не изменились, лишь холст подорожал. Ведь заполучить секс с Чонгуком и правда дорогого стоил. Нет, Чон никогда бы не взял деньги, даже если бы они имели свою ценность в их новом мире — гордость не позволила бы. Тэхён расплачивался своими нервами, хотя, кого он обманывает, ему это очень даже нравилось! Ублажать непослушного Чонгука, доводить до истерики, потому что он так мило сводил брови, когда злился, а как он горяч в порыве гнева. Тэхён слишком сильно полюбил Чонгука таким, какой он есть: заносчивый, грубый, зато с характером. И этот характер отчетливо проявлялся, когда Чон не хотел спать с Тэ.       Некоторое время полюбовавшись спящим Чонгуком, Тэ подумал, что уже пора им двоим вставать, и принялся будить младшего. В этом он оставался неизменным: начинал целовать его плечи, с которых неделями не сходили укусы, легонько тормошить, нашептывая на ушко низким и утренним голосом: — Просыпайся, солнце.       Как и следовало ожидать, Чонгук никак не отреагировал — до него докричаться во время сна всегда представляло большую сложность. Тэхён не удивится, если Чонгука не разбудит даже мертвец, в зубах которого уже будет его нога. И про себя поспешил окреститься от этих мыслей. — Давай, Чонгуки, вставай, — Тэ усерднее потрепал его за плечи, то и дело прижимаясь своим телом. Теперь Чонгук, почувствовавший, как его нагло выдирают из сладких сновидений, поморщился и недовольно промычал, но вставать не собирался. Тогда Тэхён понял, что просто так разбудить младшего ему не удастся. — Проснись, сладкий, — он прошептал ему на ушко настолько пошлым шепотом, что у самого пошли мурашки по спине.       Удивительно, но это и правда сработало. — Я тебе не сладкий, — не разлепляя глаз, отчеканил каждое слово по слогам Чонгук и перевернулся на другой бок, сладко причмокнув. — А какой? Горький? Соленый? А может быть, кислый? — Надо ведь было как-то его разбудить, а Тэхён посчитал отличный идеей немножечко его позлить с утреца. — Хуислый, — все также в полудреме отвечал подросток, и не думая просыпаться. Но сдается Тэхёну, что даже во сне Чонгуку охота повредничать. — Ого, поэтому ты такой грустный по утрам? — В каком смысле? — Ты реально не знаешь эту фразочку? — В ответ Чонгук отрицательно промычал. — Короче, если у тебя мина кислая, тебе говорят: «Чё такой грустный? Хуй сосал невкусный?». Ну! Знаешь же.       Чонгук, на удивление, медленно повернулся лицом к Тэхён и с едва открытыми глазами посмотрел на него, как на дурака. В целом, как и всегда. — Все равно не понимаю, как это связано. — Ты ответил, «хуислый», типа ты как кислый хуй, только еще и хуистый. А я тебе сказал, что ты грустный, потому что хуй сосал невкусный. Теперь понял? — с энтузиазмом объяснял Тэхён. — Тэхён, — Чонгук потер глаза сжатыми кулачками, постепенно просыпаясь. — Чего? — А Тэхён был такой взбудораженный, весь полный энергии на следующий день, и каждое действие все еще сонного Чонгука заряжали его новой порцией умиления. — Ты идиот, — устало выдохнул Чонгук, опустив руки себе на грудь, почесывая места засосов. — Ладно тебе! Пошутить что ли уже нельзя? — Ты себя вообще слышишь? Какой к черту хуй невкусный? Я вообще хотел, чтобы ты отвязался от меня и дал немножечко поспать, — протянул Чонгук и снова завалился набок, планируя продолжить грубо прерванный сон. Как бы не так. Тэхён в следующую секунду потянул к себе, не давая ему расслабиться. — Ага, с-час! Просыпайся давай. — Тэхён, ну пожа-а-алуйста. Еще чуть-чуть, — умолял Чонгук, брыкаясь от цепких рук старшего. — Я и так тебе даю подольше поспать. Не ной тут мне, — Тэхён стягивал покрывало, тормошил младшего и наседал сверху, а тот упорно лежал и не собирался никуда вставать. — Никуда я не пойду. Все! — вспылил Чонгук и с головой нырнул под покрывало. — Сегодня у меня выходной! — Так значит? Ну сейчас я тебе устрою выходной, — Тэхён залез на него сверху и сдернул одеяло так, что открылась только часть его тела. В частности, выглядывал его левый бок. Тэхён схватил Чонгука покрепче, чтобы не рыпался, и укусил его прямо под ребрами, впиваясь пальцами в мягкую кожу на боках. Тот взвыл, как ошпаренный. — Ай! Ты что творишь?! — взъелся Чонгук, он даже высвободился из-под простыни. — Устраиваю тебе выходной, — Тэхён поцеловал его в животик и поднял свои глаза наверх, прямо на недовольное лицо Чонгука. — А что? — спрашивал он невинным голоском. — Я бы хотел провести свои выходные за сном, а не протрахать их вместе с тобой. — О-о-о, это было бы замечательно, — Тэхён подтянулся выше к Чонгуку, задев своей мошонкой пах Чонгука. И оба голые. — Мы бы с тобой про-ебали все выходные, — заговорил он зачарованным голосом и пошло улыбнулся в конце, проезжаясь своим достоинством. Чонгуку понравилось. Он весь застыл в ожидании и в надежде, что старший снова это повторит. — Ты меня щас задавишь.       Тэхён, кажется, ослышался. — Прости, что?       Тогда Чонгук словно поменялся в лице. И Тэхён больше никого не видел перед собой, только оглушительный крик на ухо: — Я сказал, СЛЕЗЬ С МЕНЯ НАХУЙ, ГОНДОН!!! — в прямом эфире, без смс и регистрации на него кричал что есть мочи Чонгук, которого Тэхён случайно задавил во сне.       Кажется, Тэхён будет проебывать выходные в одиночестве : D