Пшеничное поле

1607

Солнце постепенно поднималось над нашим лесом, освещая его своими тёплыми весенними лучами, и мне ужасно не терпелось первой застать рассвет. Я стремглав бежала на свою любимую скалу, несомая, казалось, самим ветром, чтобы только стать свидетельницей того, как первые лучи утреннего солнца засияют в розовом небе, поднявшись над рекой. Накома едва поспевала за мной — она бегала не так быстро, как я, и уже порядком утомилась. — Покахонтас, остановись! — запыхавшись, говорила она, — дай мне хоть немного передохнуть! Ты так быстро бегаешь, я просто не могу! — Я же не виновата, что ты медленно бегаешь, Накома! — заливисто смеясь, отвечала ей я, — не давай же, скорее! А то пропустим рассвет! Кое-как ускорив бег, Накоме всё же удалось поспеть за мной, и мы с ней стремительно взбежали на нашу любимую скалу. Утреннее солнце медленно поднялось над рекой, окрашивая небо в причудливые розовые цвета, и это было так красиво! От этого вида у меня просто перехватывало дыхание! Подул лёгкий ветер и начал трепать мои длинные распущенные волосы, и в этот момент я, как никогда, ощущала неистовое единение со всем живым. Со всем, что меня окружало. — Накома, ты видишь, как красиво? — не помня себя от восхищения, говорила я, — как же мне нравится быть свободной! Свободной, словно дуновение ветра! Словно река, словно небо! — Поэтому ты и не хочешь замуж за Кокума? — усмехнувшись, спросила Накома, присаживаясь рядом со мной на краешек скалы. — Ну, во-первых, я его не люблю, — отвечала я, — ты влюблена в Кокума с детства, Накома — выходи ты за него! — Ничего я не влюблена! — смутившись и вся зардевшись, стала отрицать Накома и отвела взгляд куда-то в сторону. — Влюблена, и ещё как! — смеясь, произнесла я и, накинувшись на подругу, принялась её щекотать, — признай это, ты же без ума от Кокума! Мечтаешь о нём по ночам! — Хватит тебе, Покахонтас! — Накома смеялась в ответ, — даже если это и так, то разве это что-то изменит? Кокум любит только тебя, недаром же он просил твоей руки у твоего отца! Кстати, твой отец дал согласие? — спросила она у меня. — Отец был бы не против выдать меня замуж за Кокума, — тяжело вздохнула я, — но вот только я этого не хочу! Я никогда за него не выйду, Накома! Мне, возможно, вообще суждено нечто иное… — Ты о своём сне? — спросила Накома, — думаешь, он что-то значит? — Я почти в этом уверена, — ответила я, — уже которую ночь подряд мне снится эта странная вращающаяся стрела… Это должно что-то значить! Что-то важное! Возможно, это что-то изменит мою судьбу навсегда! — Значит, брак с Кокумом — тема закрытая? — спросила она, — для тебя это исключено? — Абсолютно, — твёрдо отвечала я, — я уверена, что у меня в этой жизни другой путь! И в этот момент я действительно твёрдо верила в свои слова. Сейчас мне больше всего на свете хотелось быть свободной и узнать, что же мог значить мой странный сон. О замужестве я и не думала. В конце концов, мне было всего восемнадцать, я была юна и полна сил, и сейчас мне казалось, будто бы мне подвластен целый мир. Всё было впереди, всё было мне доступно. И я не готова была променять свою свободу на что-либо иное. Только не сейчас. Не в восемнадцать лет.