Пшеничное поле

1607

Мы с Джоном сидели посреди пшеничного поля, греясь в лучах заходящего солнца и наслаждаясь обществом друг друга. Джон держал меня в своих нежных объятиях и то и дело целовал мою шею и плечи. После всего дурного, что нам пришлось пережить, сейчас мы оба просто неистово нуждались друг в друге. — Так удивительно, что больше не нужно ни от кого прятаться, — произнесла я, сжимая ладонь Джона и переплетая наши пальцы, — не нужно больше этих тайных встреч… Мой отец не против нашей любви! — я улыбнулась. — Слава Богу, он хотя бы согласился выслушать меня, — ответил Джон, — и теперь он знает, что это не я ранил Кокума. — Кокум, кстати, идёт на поправку, — сказала я, — Великие Духи не оставили его! — Покахонтас, выходи за меня, — крайне неожиданно для меня вдруг произнёс Джон, посмотрев мне в глаза. — Что? — переспросила я, порядком удивившись, — ты… ты это серьёзно? — Да, Покахонтас, — ответил он, — я хочу, чтобы ты стала моей женой! Я люблю тебя и готов остаться навсегда здесь, в твоей индейской деревне, в твоём племени. Готов жениться на тебе по всем законам твоего народа! Что ты на это скажешь? Ты согласна? — он улыбнулся мне нежной улыбкой, от которой у меня буквально таяло всё внутри. Сердце моё забилось сильнее. — Я согласна, Джон, — тихо ответила я, вся светясь от счастья, — да! Я буду твоей женой! Я согласна! Джон крепко обнял меня и подарил мне полный нежности и страсти поцелуй в губы. Не разрывая объятий, мы с ним улеглись на землю, среди высоких колосьев пшеницы. — Я люблю тебя, — говорила я, водя пальцами по груди Джона, — у тебя волосы цвета пшеницы, глаза цвета лазурного неба и бескрайняя, словно океан, душа! Я всегда буду любить тебя, Джон Смит! Навечно! — И я люблю тебя, дочь ветра и земли, — отвечал мне Джон, прижимая меня к себе ещё крепче. Мы с ним были счастливы, безмерно счастливы. И, казалось, ничто в целом мире не было способно разрушить наше с Джоном только что обретённое счастье.