Пшеничное поле

Дойдя до маленького двухэтажного домика, в котором ей уже доводилось бывать раньше, Покахонтас осторожно постучала в дверь и с замиранием сердца принялась ждать. Внутри у неё сейчас буквально всё бушевало, и она едва сохраняла самообладание. Наконец, спустя несколько секунд, дверь отворилась, и сердце Покахонтас пропустило бешеный удар. Это был он. Перед ней стоял Джон, её Джон! Джон Смит. Такой же, как и тогда… Ни капли не изменившийся. — Покахонтас, — промолвил он, не на шутку потрясённый новой встречей с ней, — Покахонтас, это ты? — Это я, Джон, — дрожащим голосом отвечала она, и по лицу её текли слёзы, — прости, что не пришла раньше! Прости, что ушла тогда! Я должна была остаться! Слёзы душили её, и ей было крайне трудно говорить. — Покахонтас! — произнёс Джон Смит и, подойдя к ней ближе, крепко её обнял. Так, обнявшись и не говоря ни слова, они простояли в дверях ещё довольно долгое время. *** — Джон, я ушла от мужа, — говорила Покахонтас, сидя рядом с ним возле камина, — точнее, он сам отпустил меня. Я поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни, расставшись с тобой тогда. Все эти годы, Джон, я не переставала тебя любить… И не переставала вспоминать наше с тобой пшеничное поле в Вирджинии. Помнишь? — она улыбнулась уголками губ. — Как же мне не помнить, — улыбнулся он в ответ, — больше всего на свете я хотел бы вернуться с тобой туда! Кто-то был обвенчан в церкви, Покахонтас… Нас же с тобой обвенчало пшеничное поле! — Джон, я всё ещё люблю тебя, — произнесла Покахонтас, глядя ему в глаза серьёзным взглядом, — не знаю, стоит ли мне ещё надеяться на взаимность… — Ты ещё сомневаешься в моей взаимности, Покахонтас? — в голосе его прозвучала безумная нежность, — все эти годы я отчаянно пытался забыть тебя, пытался обращать внимание на других женщин, но так и не сумел вычеркнуть тебя из своего сердца. И не прекращал думать о том, что, если бы ты тогда осталась, то у нас с тобой всё могло бы получиться… — Может, у нас получится сейчас? — улыбнувшись, тихо промолвила она и накрыла своей ладонью его руку. Джон взглянул ей в глаза и, спустя несколько мгновений, приблизился к Покахонтас и поцеловал её в губы. Поцеловал с такой же нежностью и страстью, как и тогда, четыре года назад. Покахонтас отвечала на его поцелуй, даря ему всю свою любовь и желание больше никогда с ним не расставаться. Сейчас этот поцелуй был необходим ей как воздух. За столько лет, проведённых без Джона Смита, она истосковалась по нему всей своей душой и телом. Но сейчас всё это было уже неважно — главное, что она снова его обрела. И отныне больше никогда не потеряет вновь. Ни за что.