Пшеничное поле

— Ты в последнее время какая-то грустная, Мэнди, — говорила девочке её подруга Эвелин, сидя вместе с ней на большом широком подоконнике в коридоре сиротского приюта, — всё не можешь забыть ту женщину, что привезла тебя сюда? Она красивая и, видно, добрая леди… — Ребекка удивительная, — тяжело вздохнув, отвечала Мэнди, — я, наверное, никогда не перестану скучать по ней. Вот бы мне иметь такую маму, как она… — Осталась бы с ней, — сказала Эвелин, — она ведь предлагала тебе… В приюте-то уж точно жить не лучше! Я бы вот, например, всё бы отдала, лишь бы меня удочерили! Да только вот кому я такая нужна… Берут ведь обычно совсем маленьких детей, да и, к тому же, я ведь чернокожая… — из груди Эвелин вырвался тяжёлый вздох. — У Ребекки есть муж, который точно не захотел бы меня удочерять, — ответила ей Мэнди, — да и потом, хоть здесь, в приюте, и несладко, но всё же у меня здесь есть ты… — она улыбнулась уголками губ. Эвелин улыбнулась ей в ответ, сжав руку подруги. — Мэнди! — раздался голос подошедшей к девочкам воспитательницы — той самой женщины, что встретила Мэнди, когда Ребекка вернула её в приют, — Мэнди, подойди сюда! Тебя хотят видеть. К тебе пришли! Услышав это, девочка вся встрепенулась. Кому вдруг она могла понадобиться? -Кто пришёл? — спросила она у воспитательницы, порядком удивлённая. — Здравствуй, Мэнди, — услышала она вдруг до боли знакомый женский голос и, подняв глаза, ощутила, как сердце её забилось в учащённом темпе, а внутри всё сжалось от прилива сильных эмоций. Это была Ребекка. Ребекка! Она пришла, пришла к ней! Рядом с Ребеккой стоял какой-то незнакомый Мэнди мужчина, лицо которого сразу показалось ей добрым и приятным. К горлу девочки подступил комок. Стоит ли и говорить, что она оставила всякую надежду вновь когда-нибудь увидеть Ребекку? Но она пришла, пришла, она была сейчас здесь! — Мэнди, милая, — улыбнувшись неимоверно тёплой улыбкой, ласково произнесла молодая женщина, присаживаясь на корточки рядом с девочкой, — я так скучала по тебе! Я поняла, что без тебя я больше не представляю своей жизни. И знаешь, ты была права, — мы, взрослые, порой ужасно всё усложняем! Нужно жить, следуя зову своего сердца, и отныне я решила жить только так. Познакомься, это Джон Смит, о котором мы уже знаешь из моего дневника, — сказала она, бросив взгляд на стоявшего рядом мужчину, — мы с ним теперь вместе! Будем навёрстывать упущенное! — она вновь улыбнулась. — Здравствуйте, я Мэнди, — немного смущённо сказала девочка, глядя на Джона Смита. — Рад знакомству, Мэнди, — Джон улыбнулся ей не менее тепло, — я много слышал о тебе! Как я понял, ты девочка с характером! Мэнди заулыбалась в ответ, чувствуя к нему внутреннее расположение. — Мэнди, — снова заговорила Ребекка, взяв её за руки, и голос её стал серьёзнее, — что ты ответишь, если мы с Джоном скажем, что хотим удочерить тебя? — спросила она, глядя Мэнди в глаза, — мы собираемся вскоре пожениться и хотим, чтобы ты была нашей дочерью. На мгновение Мэнди показалось, что она ослышалась. Они хотят удочерить её?! Её, бедную сиротку Мэнди?! Сердце её вновь бешено забилось, а по щекам покатились слёзы. — Ну что, ты согласна, Мэнди? — улыбаясь, спросила Ребекка. — Да, — плача, прошептала Мэнди, — да, да! — воскликнула она уже громче, — я хочу жить с вами! Ребекка, я люблю тебя! — с этими словами она бросилась к женщине и крепко обняла её за шею. — Я тоже люблю тебя, моя девочка! — отвечала та, прижимая её к себе и целуя в растрепавшиеся рыжеватые волосы, — только имя Ребекка в прошлом — называй меня Покахонтас, хорошо? А лучше называй меня мамой. Если, конечно, хочешь, — осторожно добавила она. Для Мэнди, которой ни разу за всю свою жизнь никого не довелось назвать мамой, это было крайне непривычно, но в то же время — так приятно! — Хорошо, — смахивая слёзы с щёк, согласилась она, — я буду называть тебя мамой! — Мы будем очень счастливой семьёй! — улыбаясь, произнесла Ребекка, — мы с Джоном всё обдумали и решили вернуться на мою родину, в Вирджинию. Поедешь с нами, Мэнди? — спросила она. Услышав это, девочка обернулась и бросила несмелый и полный грусти взгляд на свою подругу Эвелин, которая всё это время находилась рядом. — Ничего, Мэнди, езжай, — сказала Эвелин без тени зависти или укора, — мы будем писать друг другу письма и когда-нибудь обязательно увидимся вновь! Ничего не говоря в ответ, Мэнди просто подошла к Эвелин и крепко её обняла. Впереди их ждала разлука, но обе девочки твёрдо верили — они никогда не забудут друг друга и не потеряют связь между собой. Они всегда будут близки как сёстры. Мэнди чувствовала себя бесконечно счастливой, несмотря ни на что. В этот день Мэнди обрела семью. Настоящую семью, о которой раньше она могла только мечтать.