Не бойся

— Рэй! Рэй! — весело смеялась Каэдэ. — Рэй! Рэй! — подхватил Минору более спокойным, но всё же далеко не грустным голосом. Я попыталась посмотреть по сторонам, но не смогла. Кислорода не хватало, какие-то невидимые стены давили на меня, обездвиживали. Фразы брата и сестры доносились до меня приглушёнными, а перед глазами стояла кромешная темнота. — Рэй! Рэй! — снова повторила Каэдэ, на этот раз всхлипывая. — Рэй! Рэй! — закричал за ней Минору, рыдая. — Рэй умерла, — раздалась мрачная мамина фраза, и я вздрогнула от ужаса, резко поднялась, больно ударилась о потолок места, в котором находилась, начала бить его ладонями и пинать ногами, чтобы объяснить, что я здесь, я жива! Потолок сдвинулся, и мне в глаза ослепительно засветило солнце. Прищуриваясь, я прикрыла часть лица рукой. А затем я вдруг поняла, что всё это время лежала в деревянном гробу, который обступили все члены моей семьи. Ближе всего ко мне стояли Каэдэ, Минору и мама. Но такое никак не могло произойти. Я жива, и я точно помнила, что мои брат и сестра умерли несколько дней назад. Каэдэ и Минору, не в силах поверить в произошедшее, подбежали ко мне. Мама осталась позади них. Дети смотрели на меня большими испуганными глазами. Они одновременно вдохнули воздух, словно вовсе не были разными людьми, а отражением друг друга, и так же одновременно закричали моё имя. Их голоса смешались и превратились в один страшный, искажённый звук. Их обычные человеческие глаза, рот и нос исчезли без следа, словно кто-то провёл ластиком по лицам детей, а взамен на чистой коже нарисовались два чёрных круга, небрежно выведенных простым карандашом. Я очнулась от шока в холодном поту и толкнула их тела руками. Но почему-то они оказались очень мягкими и лёгкими, с лёгкостью сползли на пол по кровати… Погодите! Нет! Это оказалось всего лишь моим одеялом. Я недоверчиво оглядела помещение вокруг себя. К счастью, всё увиденное несколько минут назад оказалось лишь страшным сном. Я находилась в своей комнате, всё было хорошо. Никаких монстров не существовало, а мои брат и сестра… На глазах выступили слёзы, я тихо всхлипнула. Верно. Как я и подумала во сне, умерла не я, а они. Это произошло всего несколько дней назад — их поразила болезнь. Я продолжала тихо плакать, стараясь не разбудить маму. Она постоянно говорила мне, что жизнь на этом не заканчивается, и я почти верила в то, что мать права. Но какая-то часть меня упорно отказывалась принимать смерть родственников. Ведь мы так приятно общались, дружили, гуляли, играли и смеялись вместе, когда случалось что-то хорошее. А если происходило что-то плохое, то мы грустили вместе. Но теперь я потеряла людей, с которыми могла разделить печаль. Остальные жители деревни тоже очень добрые и заботливые, но сейчас никто из них мне не поможет. К тому же, я не хотела слышать ничего похожего на фразу «твоя жизнь на этом не заканчивается». Моя — нет, зато закончилась жизнь моих брата и сестры. Слёзы ещё сильнее защипали глаза, а каждая мысль заставляла их проливаться с большей силой. Неужели мы больше никогда не увидимся? Неужели единственная возможность встретить их теперь — мерзкие кошмары, где они превращаются в монстров, а я умираю? Я потеряла счёт времени, а в какой-то момент просто устала плакать. Ком в горле остался, только теперь я понимала, что мне нужно успокоиться. Однажды бабушка сказала мне, что если бы Каэдэ и Минору остались живы, увидев такое, они очень сильно бы расстроились. Значит, я не должна себя так вести, но ничего поделать с собой и изменить свой характер я тоже никак не могла. Я присела на кровати и посмотрела в окно. Я боялась темноты, поэтому никогда не закрывала шторы. Сейчас они медленно развевались от лёгкого ветра. В окно ярко светила полная луна, а чистое небо усыпали звёзды. Наверное, на улице сейчас стояла прекрасная погода, и свежий воздух отвлёк бы меня от печальных мыслей. Осознав, что не засну, я осторожно встала с кровати и вернула одеяло на его законное местонахождение. На цыпочках я прошла по скрипучему полу к двери. Совсем рядом с ней, в углу комнаты, притаился огромный шкаф с книгами… и не только. Я присмотрелась к полкам, в полумраке разглядела фонарик, взяла его в руки и включила. Покинула комнату, очень аккуратно открыв дверь и так же закрыв. Я вовсе не решила выйти на ночную прогулку — если родители узнают, меня уж точно не похвалят, а новых проблем находить себе не хотелось. Просто я собиралась посетить кухню, чтобы попить воды. В моей душе и так последние несколько дней царила пустота. Я покачала головой. Нет-нет, нужно прислушаться к окружающим и жить дальше! Я оказалась на кухне. Свет от фонарика разгонял тьму, освещал длинный стол, тумбы, плиту и шкафчики над ней. Я осторожно передвинула стул, встала на него и потянулась к ящику. Внутри лежала разная посуда, и среди чашек я разглядела не только свою, но и те, что принадлежали моим брату с сестрой. Вскоре я взяла свою кружку и уже собиралась попить воды из умывальника в доме, но быстро вспомнила, что ещё один устроился во дворе. Родители ведь не наказали бы меня за то, что я решила подышать свежим воздухом и выйти совсем ненадолго, ещё и не без причины, да? Мне вовсе не хотелось посетить кладбище, несмотря на ночь, я никак не собиралась совершать недолгий побег из дома. Мне не хотелось проведать Каэдэ и Минору, честно. Просто иногда у меня внезапно появлялось желание срочно выйти на улицу и вдохнуть приятный прохладный воздух, послушать пение птиц и посмотреть на природу. К тому же, сейчас на улице царило лето. Размышляя так, я вышла на улицу и тут же усомнилась в собственных мыслях, которые несколько секунд назад твёрдо прозвучали у меня в голове. Вдруг, если я пройдусь к могиле брата и сестры, меня прекратят мучить кошмары? А что, если мне просто станет легче? Я успокоюсь, не буду грустить и заживу как прежде? Но получится ли у меня жить как прежде? Возможно ли это?.. Меня встретил привычный, красивый вид на природу. Я потянулась к умывальнику, набрала стакан холодной воды и выпила, прислушиваясь к звукам, наполнявшим двор. Заливались пением птицы, в траве весело стрекотали кузнечики, в воздухе кружились мотыльки — их привлёк свет моего фонарика. В кустах что-то резко закопошилось. В первую секунду я испуганно вздрогнула, затем расслабилась и сделала несколько шагов по направлению к звуку. Воспоминания о кошмаре оставались в памяти яркими и живыми, поэтому сначала я и насторожилась, но быстро вспомнила, что раньше довольно часто встречала ёжиков и, возможно, это один из них гулял по спящей деревне. Но из густых зарослей никого не появилось. Я поставила стакан на умывальник и задумалась: лечь спать? Но такой прекрасной ночью совершенно не хотелось лежать в кровати и смотреть сны. Тем более, вряд ли я вообще смогла бы спокойно заснуть. Чтобы прогнать неприятные мысли и в целом как-то отвлечь себя, я решила прогуляться. Просто похожу немного по двору, не выйду с него и не отправлюсь куда-то далеко, исследовать деревню. Да? Желание устроить себе приключение боролись со здравым смыслом некоторое время, а затем я всё-таки пошла по тропинке, ведущей к калитке. Туда и обратно. И всё. Я не выйду с территории своего дома. Где-то в деревьях захлопала крыльями и заухала сова, когда я осторожно, одними пальцами прикоснулась к перекосившейся калитке. Всё-таки выйти? Не выходить? Выйти? Не нужно? — Выходи, Рэй, — мягко прошептал кто-то. Я застыла на месте в холодном испуге, смешанном с лёгким любопытством. Показалось? — Рэй, мы ждём тебя, — на ухо вполовину голоса произнесла мне Каэдэ. Краем глаза я видела улыбающуюся девочку, светлые, как и у меня, волосы которой развевались на ветру. Погодите-ка, когда успел подняться такой сильный ветер? Не успела я и на сантиметр повернуть голову к сестре, как она без следа растворилась в воздухе, а ветер стих полностью. Трава застыла, словно в напряжении ожидая чего-то ужасного… нет, это просто моё воображение. И Каэдэ мне тоже привиделась. Где-то на краю сознания появилась мысль о том, что от слова «привиделось» произошло слово «привидение» и, возможно, именно это существо и разговаривало со мной несколько секунд назад. Калитка протяжно заскрипела, будто умоляя меня не уходить из дома. Я отправилась к кладбищу по тёмной тропинке, ведущей прочь от родного места. Мне показалось, что было бы даже здорово, окажись Каэдэ и Минору призраками. Возможно, они были бы добрыми, и тогда мы бы снова общались, веселились, гуляли и играли вместе. Так что если мне не померещилось… По спине дрожью пробежал лёгкий страх, и я покачала головой. Просто слишком мало поспала. Никакая Каэдэ со мной не общалась. Или же…? Меня разрывали сомнения, когда я шла по спящей деревне, освещая путь одним единственным фонариком. Странно было видеть обычно довольно оживлённую тропинку такой одинокой. К тому же, я редко гуляла без родственников или друзей. Родственников… Невесёлые воспоминания наполнили мои мысли, и вызвали ужас, холодом бегущий по спине. Но я не остановилась и не повернула назад, а продолжила упорно идти на кладбище. Деревья сомкнулись надо мной, скрыв неяркий свет полной луны, и меня бы полностью поглотила тьма, если не свет фонаря. — Рэй идёт? — прозвучал мальчишеский голос, в котором я сразу узнала Минору. — Да, это Рэй пришла, — с счастьем отозвалась Каэдэ. Я не знала, что чувствовать и что делать. Радоваться? Бояться? Отозваться на голоса или убежать домой? Что будет правильнее? Или, возможно, нет никаких Каэдэ и Минору, и я сплю или сошла с ума или устала или слишком погрузилась в фантазии. Тогда голоса детей — это просто шелест листьев, а кошмары — последствия постоянных мрачных размышлений. Заросли расступились, и я снова смогла посмотреть на тёмно-синее небо, усыпанное звёздами. Хотя, возможно, кладбище — не лучшее место для любования природой. Сзади меня послышались шаги по земле. Я вздрогнула и не стала оборачиваться. — Рэй, ты пришла! — обрадовалась Каэдэ, и я почувствовала, что она взяла меня за руку. Я хотела обернуться и ответить ей, но недавний сон никак не выходил у меня из головы, память снова рисовала картины, которые я часто видела по ночам. Вдруг, если я обернусь, я увижу такую же пустоту на лице? А даже если нет — это странно и неправильно. Ведь они умерли и… — Рэй, ты решила навестить нас? — спросил Минору, и я поспешно посмотрела на свои ноги, на землю. — Почему ты не смотришь на нас? — жалобно протянула Каэдэ и попыталась заглянуть мне в лицо. Я быстро отвернулась, но увидела краем глаза её волосы… совершенно непохожие на волосы здорового человека. Они словно выцвели и… я постаралась прекратить думать об этом. Как же брат и сестра выглядели сейчас? — Вы… — пробормотала я. Слова приходилось выдавливать из себя. — Рэй! Ты заговорила с нами! Наконец-то! — хором произнесли они, и я отшатнулась, осознавая, что они никогда не делали ничего подобного при жизни. Нет. Это не Каэдэ и Минору. Я развернулась. — Разве вы живы? — всё же спросила я, приготовившись к тому, чтобы после ответа со всех ног понестись назад, туда, где всё хорошо, где спят родители, домой… — Что ты такое спрашиваешь? — всхлипнула Каэдэ, и я почувствовала вину за свои слова. Всё же голос девочки оставался прежним. Тут же я прогнала это чувство. Я не должна так думать. Это не моя сестра, потому что моей больше не существовало в этом мире. Кажется, теперь всхлипнуть хотелось мне и не только от грусти и осознания, что ничего не изменить, но и от ужаса. — Почему ты спрашиваешь об этом? — опечаленно и в то же время со злостью заговорил Минору. Я вырвала руку из холодной ладони девочки, стоявшей рядом со мной, а затем сорвалась с места и со всех сил побежала домой, мысленно молясь о том, чтобы не упасть случайно нигде, споткнувшись о какой-нибудь камень. Внезапно перед глазами у меня появились мои брат и сестра, безликие, как и во сне. Вскрикнув, я упала и больно ударилась о холодную землю. — Рэй, ты нас боишься? — жалобно раздался вопрос с одной стороны — слева, и эхо разнесло его по всему лесу. Его произносили два голоса, но ровным хором, словно на самом деле это был один человек. Я задрожала. — Не убегай, Рэй, — такой же, только справа. «Мне страшно.» — Рэй, нам одиноко, — откуда-то сверху. «Помогите.» — Рэй, рэй, рэй! — снизу, снова слева, справа, откуда-то ещё. Я зажала уши руками и зажмурилась. Пусть только это будет очередным страшным сном, прошу! Прошло ещё несколько секунд, голоса продолжали выкрикивать моё имя. Я не выдержала, встала и, даже не отряхнувшись, побежала прочь. Слёзы наполнили мои глаза и катились по щекам, и я не знала, от боли это, страха или грусти. Постоянно падая и снова поднимаясь по пути, в итоге я всё же оказалась дома. Добежала до комнаты родителей и постучала в дверь. Нервничая, я мяла свою пижаму в руках. Время словно тянулось бесконечно. Ведь кто-нибудь ответит мне? Ещё раз постучать или не нужно? Кто-нибудь проснулся? — Что такое, Рэй? — из приоткрытой двери появилась мама. Её волосы растрепались. Женщина потёрла сонные глаза рукой и, прикрыв рот ладонью, зевнула. Что теперь сказать? Попросить её побыть в моей комнате, чтобы мне было спокойно? Так я бы лучше заснула. Но точно ли это то, что мне нужно сделать? — Каэдэ и Минору… — неуверенно начала я. Казалось, сонное состояние женщины тут же улетучилось. — Что? — её глаза широко распахнулись от удивления, и женщина сделала шаг назад. Нет, она не поверит мне, что они со мной разговаривали. Но что же тогда делать, если не рассказывать правду? — Они постоянно снятся мне в кошмарах, и у них там пропадают лица или ещё что-нибудь страшное происходит… — медленно объяснила я, тщательно подбирая слова, чтобы мама точно всё поняла и что-нибудь придумала, — и мне страшно теперь спать. — Тебе тож… — начала мама, и теперь пришла моя очередь удивляться. Что? Маме снилось то же самое? Но женщина остановилась и вскоре перевела тему, — дай сюда фонарик. Хотя я не поняла, зачем она попросила меня об этом, я послушно передала предмет маме в руки. Хорошо, что когда я убегала от Каэдэ и Минору, если я роняла фонарик, то всегда подбирала, и вообще старалась держать его крепко, ни за что не выпускать из рук… Эта мысль привела меня к другой, и я с запозданием поняла, что маме не понравится то, что я испачкала белую пижаму, бегая ночью по улице. — Рэй! — громко произнесла она и всплеснула руками, но тут же вспомнила, что отец всё ещё мирно спал и обернулась, чтобы проверить, не разбудила ли его… наверное. Но он не обратил внимания на шум, хотя и перевернулся во сне на другой бок. Мама, уже гораздо тише, продолжила: — Что с тобой случилось? — заволновалась она, поворачивая голову набок. Я опустила глаза. — Мне захотелось сходить на кладбище… — едва слышно пояснила я и зажмурилась, ожидая справедливого гнева мамы. — Ты что! Ночью, одна? — возмутилась женщина, и я съёжилась. К счастью, она определённо просто волновалась и не собиралась сильно ругать меня или наказывать. — Извини… я просто сначала вышла попить воды… на улицу, потому что захотелось побыть там… а потом я захотела выйти на кладбище… из-за сна… а дальше… ну, я испугалась и побежала, упала несколько раз, поэтому… — рассказала я дрожащим голосом. Врать маме не хотелось, но объяснять, что мне привиделось (или всё же происходило на самом деле?) я хотела ещё меньше. — Переоденься в другую пижаму, — тяжело вздохнула женщина, — и не выходи больше по ночам из дома одна, ладно? — Хорошо… — согласилась я, кивнув. После этого разговора я поступила так, как меня попросила мама и легла спать, надеясь, что мне наконец-то приснится хороший сон.

***

Туман окутал лес. Я шла по знакомой тропе, которую, правда, сейчас с трудом возможно было разглядеть. Ноги шли как-то медленно, словно утопали в земле, и я никак не могла заставить их идти быстрее. Как будто я сплю. Я остановилась и посмотрела по сторонам. Погодите, а что я делаю в лесу? Ночью? Куда я иду? На кладбище? Но зачем?.. «Сплю». Да, наверное, сейчас я спала, а всё происходящее — просто очередной сон. Только на этот раз не страшный, а спокойный. Всё, что я из-за него чувствовала — это умиротворение. И ноги на этот раз не хотели передвигаться не из-за того, что я неуспешно убегала от призраков, спотыкаясь и падая. Просто я находилась в каком-то странном сонном состоянии. — Рэй, — раздалось откуда-то… я повертелась по сторонам в поисках источника звука. Спереди? Голос принадлежал незнакомцу. Он звучал мягко и по-доброму, негромко и спокойно. — Кто вы? — спросила я и направилась вперёд, в неизвестность, которую полностью поглотила дымка. Внезапно туман расступился, и я вдруг поняла, что стою посреди кладбища, перед статуей какого-то ангела, на которую облокотился парень. Погодите… я ведь ясно помнила, что на деревенском кладбище такого никогда не было! Я принялась рассматривать картину, развернувшуюся передо мной. Каменный человек с крыльями упал на колени, сложил руки, как для молитвы, и с несчастным выражением лица смотрел куда-то в небеса. Она показалась мне красивой и, наверное, в ней скрывался глубокий смысл. Или нет… всё же, это мой сон. Я перевела взгляд на человека. Я его не знала. Парень — точно не житель моей деревни. Не было в ней таких людей, с ярко-голубыми глазами и длинными волосами. Наверное, некоторым местным бабушкам бы очень не понравилась такая его внешность. Но парень и для меня выглядел очень необычно — ещё он был одет в странный наряд. В слишком широкую и длинную одежду, название которой я не знала, бледно-жёлтого цвета, с длинными рукавами, из-под которых не видно было рук. Она скрывала и стопы. — Кто вы? — повторила я. — Это твой сон, и ты сама это уже поняла. Зачем тебе знать имя человека, которого ты увидишь всего один раз во сне? — произнёс парень, и его слова разлетелись эхом по всему лесу. Да, я была уверена, что это мой сон… и я слышала, как другие люди рассказывали, что понимали во сне, что происходящее — не явь, но странно слышать это от других людей в этом сне… которых я ещё и не знаю. А вдруг, проснувшись, я пойму, что вовсе не деревенская девочка по имени Рэй, а Минору и Каэдэ вовсе не существует? Мне стало страшно. Сонное чувство из «Всё хорошо, во сне нельзя по-настоящему почувствовать боль» превратилось в «Во сне может произойти всё что угодно, и самые ужасные монстры здесь существуют. Чем больше я думаю об этом и боюсь этих мыслей, тем больше шанс их появления и нападения на меня.» — Или всё-таки не поняла? — склонил голову набок незнакомец с задумчивым видом. Нахмурившись, он прикрыл глаза. Я постаралась отвлечься от тревожных раздумий. — Поняла. «Или не совсем.» — Тогда моё имя — это неважно, — на секунду он улыбнулся, а затем с очень серьёзным видом продолжил, — намного важнее сейчас другое. Ты ведь боишься Каэдэ и Минору? Удивление и ужас вылились на меня ведром холодной воды. Откуда он узнал… нет, не то. Почему этот вопрос задал мне вопрос несуществующий (скорее всего?) человек из моего сна? А каждое воспоминание о брате с сестрой… — Тебе не нужно их бояться, Рэй, — медленным успокаивающим тоном произнёс незнакомец. — Разве при жизни они когда-нибудь причиняли тебе боль? — Нет, если только случайно… — в воспоминаниях у меня замелькали весёлые прошедшие моменты. И грустные среди них были, если мы, например, поссорились или кто-то из нас расстроился по какой-то причине, но они значительно уступали по количеству радостным. — Тогда почему ты их боишься? — спокойно спросил парень. — Я не боюсь Каэдэ и Минору. Я боюсь… — последние мои слова растворились в шелесте травы и листьев от дуновения лёгкого ветерка. Когда он успел подняться? — Привидений, да? — закончил за меня человек и зачем-то хлопнул в ладоши. После этого в воздухе постепенно появились сначала силуэты детей, а затем и они сами. Я отступила на несколько шагов. На меня накатило волнение. Я зря начала с ним разговаривать? Не стоило верить в то, что череда кошмаров наконец прекратилась, и мне приснился добрый, приятный сон? — Это не Каэдэ и Минору, они никогда так не говорили! — закричала я, пытаясь не расплакаться. От осознания, что Каэдэ и Минору погибли. От понимания, что даже их призраки — не те, с кем я общалась. От страха. От всего происходящего. — Не бойся. Подними глаза, от неизвестности только страшнее, — попросил незнакомец. Но я упорно продолжала смотреть в землю. Я не верила. Слишком часто я видела брата и сестру, выглядящих иначе. И их исчезнувшие лица выглядели гораздо страшнее травы под ногами. Наверное… — Рэй, это я, Каэдэ! Просто я изменилась, — девочка положила мне руку на плечо, и я испуганно вздрогнула. Нет. Каэдэ никогда бы так не сказала. Я понимала это, но никак не могла заставить себя вспомнить, почему. — Да, Рэй. Люди меняются иногда, — согласился Минору. Их голоса вдруг показались мне намного более взрослыми, чем обычно. Это не говорили дети, эти слова принадлежали взрослым людям. Минору никогда раньше не вёл себя так. Он не был тихим и спокойным. Всё наоборот, он постоянно бегал, веселился. Часто смеялся, любил гулять. Но в видениях всё происходило иначе. Каэдэ прежде не шутила и не смеялась так часто. Ей не нравилось постоянно общаться с людьми, больше она предпочитала проводить время дома за рисованием. А ещё чего-то не хватало… — Каэдэ, — я подняла голову. Лица сестры и брата выглядели так же. Но на этот раз решила измениться я. Инстинкт самосохранения — хорошая вещь, которая должна позволять людям выжить. Зато страх — очень глупая эмоция, которая только всё портит. — Рэй! Ты всё-таки решила поговорить с нами! — несмотря на отсутствие рта у сестры, я была уверенна, что она улыбалась, произнося эту фразу. Девочка подбежала ко мне и крепко-крепко обняла. — Почему у тебя нет лица? — неуверенно спросила я. Испуг почти прошёл. — Что? Ты чего, Рэй. У меня есть лицо! А то как бы я говорила без лица? — девочка повернулась к брату и рассмеялась, хотя я не видела в происходящем ничего смешного, — да, Минору? Ты же видишь моё лицо? Не хочу быть без лица, а то как я разговаривать и эмоции выражать буду? — Рэй, это немного грубо, — заявил брат… скорее с осторожностью, чем со злостью. — У Каэдэ есть лицо. Надеюсь, ты не скажешь сейчас ничего вроде «у тебя тоже нет лица»? Я не понимала, о чём они. Каэдэ отпустила меня и отошла. Я закрыла глаза и открыла их снова. Но ничего не изменилось. — А почему вы ведёте себя по-другому? — попробовала разобраться я. Вдруг от ответа на этот вопрос всё прояснится? — Но Рэй! Ты ведь тоже больше не разговариваешь очень медленным и слабым голосом. Не боишься отстаивать свою точку зрения. Говоришь о том, о чём раньше бы точно промолчала, — перечисляла сестра, по очереди загибая пальцы. Я запуталась ещё больше. — Ты победила свой страх, и это хорошо, — продолжил за неё Минору, — но многие люди теперь относятся к тебе по-другому. Некоторые не считают, что стоит так поступать. Ты считаешь, что стала лучше, а они — что всё наоборот. — Но зря ты злишься на этих людей, Рэй, — надула губы Каэдэ, хмыкнула и демонстративно отвернулась. Минору неодобрительно покачал головой, глядя на сестру. Стоп… надула губы? Не в силах поверить, я открыла и закрыла глаза ещё несколько раз. У брата с сестрой снова появились лица. Кажется, я начинала верить их словам. И понимать, что случилось. — Каэдэ решила, что ей нужно больше общаться с людьми. Она забросила все свои прошлые хобби, но это не плохо. Она просто пробовала разные вещи и пыталась найти себя. То же рисование не приносило ей удовольствия. То, что ей долгое время ничего не нравилось, не значит, что она не умеет доводить всё до конца, — объяснил Минору. Я не успела ничего ответить. — Минору! Ты запутался в мыслях, — Каэдэ захихикала, — начал рассказывать про одно, договорил совсем про другое. Но да, я стала веселее. Решила, что нужно открыто показывать, что я чувствую. И это не значит, что я стала хуже, ведь мы с тобой, Рэй, сделали почти одно и то же. А Минору, вот, стал меньше общаться с людьми, даже с нами. Но разве есть что-то в этом плохое? Ведь мы не рассорились, просто немного меньше теперь можем… например, разговаривать. Он такой человек, ему не нравится часто гулять. Но это значит, что теперь он старается уделить больше времени своей работе и своим увлечениям. Если бы всё было наоборот, как для меня, это бы не было плохо. Но и так тоже хорошо. — Потому что все люди разные, — завершил Минору. Это точно просто мой сон? Но тогда почему в нём происходит всё это? Почему мне говорят, что я — на самом деле не та, кем себя считала всё это время? — Но ведь мы дети… — едва успела пробормотать я, как раздался хлопок, Каэдэ и Минору замолчали и бесследно растворились в воздухе. Только сейчас я вспомнила про незнакомца, из-за которого появились… призраки? Этот человек хлопнул в ладоши и теперь внимательно смотрел на меня, словно ожидая, что я что-то ему скажу. Но я так сильно запуталась, и в голове у меня всё перемешалось, что я молчала и обдумывала все недавно услышанные слова. — Теперь ты поняла, Рэй? — спросил парень. — Нет… я вообще ничего не понимаю… — покачала головой я, надеясь, что хотя бы этот незнакомец объяснит мне, что только что произошло. Или я зря пыталась придать какое-то значение обычному сну? Стоило ли вообще задумываться над всем происходящим? — Это твой сон, — напомнил он, — и я не только о том, что произошло, когда ты легла спать. Всё до этого тоже было сном. Я шокированно посмотрела сначала по сторонам, затем на свои руки, будто это дало бы мне ответ на вопросы, которые никак не хотели заканчиваться. Старые не уходили, с каждой секундой появлялись всё новые. — Когда… я была в деревне — это тоже был сон?.. — удивилась я. Незнакомец медленно кивнул. — Почти. Не совсем, — тут же поправил меня парень, — частично тебе снилось прошлое. Только Каэдэ и Минору были живы и не преследовали тебя. Попробуй вспоминить, как всё происходило на самом деле. Он хлопнул в ладоши ещё раз, и всё исчезло. Я открыла глаза. Протёрла их, присев на кровати. Окно так никто и не закрыл, свежий воздух наполнял комнату. Только на улице стояло не жаркое лето, а середина осени. Жёлтая листва падала с деревьев и кружилась в воздухе, когда её подхватывал ветер. Я поёжилась. Одеяло не очень спасало от холода. Но всё-таки я находилась в деревне. В похожей комнате, но не в той же. Точно. Я ведь давно не боялась темноты, но привычка оставлять шторы раскрытыми у меня осталась. Только теперь я заодно и окна не закрывала, если на улице ещё не стало слишком холодно. Книжный шкаф остался на том же месте, что и в доме родителей, где я жила в детстве. Я изменилась. Но не так сильно, как мои брат и сестра. Или мне так казалось? Я встала с кровати и направилась к шкафу с одеждой. Переодеваясь, я пыталась вспомнить, что мне снилось. Что-то очень странное, но в этом сновидении я словно забыла что-то важное. Как будто в нём мне сказали то, что изменит всю мою следующую жизнь. Что я помнила из этого сна? Обрывками в голове сначала появился странный человек, которого я не видела в жизни, и, вполне возможно, он существовал только благодаря моей фантазии. В загадочном сновидении какой-то момент я осознала, что происходящее — сон… что же ещё в нём случилось? А с чего всё началось? Я выронила из рук рубашку, вспомнив самые якрие события. Началось всё с кошмара. Затем оказалось, что Каэдэ и Минору мертвы. В остальной части сна они призраками преследовали меня. Но я точно помнила, что брат и сестра живы! И вчера я с ними разговаривала. Тогда мы поссорились. Вечером я думала, что в детстве всё было намного лучше, и Каэдэ и Минору вели себя совсем по-другому. А закрыла глаза я с мыслью: «вот бы вернуться в прошлое.» Или я по-прежнему о чём-то забывала… Одевшись и причесавшись, я вышла из комнаты. Погодите, «по-прежнему»? По крайней мере, теперь я приблизительно догадывалась, в чём причина загадочного сна. Но его финал по-прежнему был слишком странным. Нет. Странным было уже то, что у сновидения были чёткие начало и конец. Или такое бывает? Раньше мне ничего такого никогда не снилось, а сегодня… неужели ссора правда на меня так повлияла? Моё же подсознание пыталось объяснить мне, как помириться с родственниками и как понимать окружающих людей? И чему я удивилась, раз мне такие глупые и смешные мысли в голову всегда приходили… Я спустилась с крыльца. Во дворе стоял умывальник. Я повернула кран и умылась холодной водой. Какой правдивый сон. В детстве мне очень не нравилось ей умываться, а теперь я терпеть не могла тёплую воду. Если приезжала в город — всегда включала холодную. Это напомнило мне о том, что Каэдэ несколько дней назад приехала домой из города, а Минору всё ещё жил в деревне, но в месте, где ему меньше бы мешали остальные жители. На самом краю, близко к лесу. Наконец, когда я разобралась с утренними делами, я решила, что такой прекрасный (несмотря на пасмурную погоду) день нельзя оставлять без прогулки. И по пути я услышала голоса двух старушек. — Бедная Рэй, — проскрипела одна из них. Я насторожилась. Почему они говорили обо мне так, словно случилось что-то ужасное? — Да, теперь не только Каэдэ и Минору погибли, — задумчиво протянула другая. Я резко обернулась. Но я точно помнила, что они живы! Вся моя семья жива! Тогда что обсуждали две пожилые женщины? Я быстро покачала головой. Показалось, наверное. Из-за странного сна какие-то непонятные вещи теперь мерещились. По крайней мере, я надеялась, что проблема в этом, а не в том, что я сошла с ума. Я поспешила на кладбище. Посмотрю на могилы, убежусь, что никаких Каэдэ и Минору на нём никогда не лежало, и вернусь домой. Я прошла по знакомой тропе, дошла до низкого чёрного забора. Посмотрела в сторону леса. Но не увидела того, что ожидала. Никакой красивой, густой и пышной листвы. Никаких крепких ветвей и высоких деревьев. Мне открылся вид на сухие деревья. От некоторых из них остались только пни, стволы других лежали на земле. Где-то захлопал крыльями ворон, сел на ветку и прокричал что-то. Я подняла глаза на небо. Серые тучи полностью затянули небосвод. Наверное, скоро пойдёт дождь.