Нам и не снилось

Папа полусидел-полулежал у стены кухни. «Как сломанная кукла!» — Колечка! У нас всё-всё будет хорошо! Ты только не умирай! — выла мама, стоя на коленях возле него. Я метнула взгляд на маму. — Отойди, — процедила я ей сквозь зубы, присев подле на корточки. — Ирочка! — мама протянула ко мне руки. Я оттолкнула их со вспыхнувшей в мгновение яростью. — Довольна?! — прокричала шепотом, давя изо всех сил желание ударить наотмашь по родному лицу, ужасаясь и ненавидя себя за это. — Ирочка! Прости! Прости! — мама согнулась, словно поклоны бить собралась, да так и застыла. — Ли-и-да, — папин голос. — Папа! — я зашарила глазами по его лицу, — Где болит? — Коленька, что болит? — тёть-Валин хриплый голос у меня возле уха. Её дрожащая рука тянется к папиному лицу. — Го-ло-ва… очень болит, — он морщится, — и рука… — кривится, вот-вот заплачет, — деревянная. Тёть Валя всхлипнула, закрыла рот рукой. — Валечка, — подскочила Ягиня, обхватила её, обвила. Смотрит на меня: «Плохо дело?» «Плохо!» — Это подскочило давление, ничего страшного, — пробормотала я, глядя в папины испуганные глаза. Моя ладонь уже двигалась, давя и сжимая его правую руку. Сопротивления никакого. «Неужели инсульт?! Срочно скорую!» — Принесите тонометр и подушку повыше, и мамину сумку с лекарствами. — Ага! Сейчас! — Дядя Петя и тётя Галя бросились из кухни. — Иринка, так что воно такое? — баба Люба подступила ближе. Из-за её спины выглядывала испуганная Люська. — Люся, посади Лидию Васильевну на диванчик, — приказала я и повернулась к папе. — Ира, чем тебе помочь? — Санечка. Дрожит вся. Глаза огромные. Бледная-бледная. — Саша, пожалуйста, иди на воздух. Прошу тебя! — прикрикнула я на неё, замотавшую головой. Папа застонал. — Сейчас, сейчас, — шептала я, гладя и гладя его потерявшую чувствительность руку. — Какое?! — выдохнула мама, с ужасом глядя на тонометр. — Высокое. Ты должна лечь, — процедила я сквозь зубы. Вывернула содержимое её сумки на пол. Скомандовала: — Воды! — Папочка, я сейчас вызову скорую. Они поставят тебе капельницу. — Да. Голова… болит, — простонал. Мама, было двинувшаяся к нему, опять осела при виде моей поднятой руки. — Не надо, — прошептала я. Дёрнула головой, пытаясь отогнать жалость к ней. — Я на улицу. Звонить в скорую.

***

— Что такое — транзиторная ишемическая атака? — спросила Ягиня, когда я закончила говорить с диспетчером службы скорой помощи. — Это микроинсульт. Наше терапевтическое окно около четырех часов. Время, когда микроинсульт можно ликвидировать без последствий. — Может, в частную клинику? Они, наверное, приедут быстрее чем государственная? Я оплачу расходы… — Спасибо, — я с благодарностью посмотрела на Анну Николаевну. — Я звонила в сосудистый центр. Это будет реанимобиль со всем нужным оборудованием, и они сделают МРТ головного мозга на месте. Я в дом. — Ирочка, пожалуйста, не кричи на маму, — на веранде преградила мне путь тётя Галя. Она вытерла слёзы, бегущие по лицу, кончиком фартука, потом в него же и высморкалась. — Она так плачет! Так плачет… — её нижняя губа задрожала. — Она же как лучше хотела! — тёть Галя молитвенно сложила руки на груди. — Лучше для НЕЁ! — не смогла я сдержать гнев. — Она никогда о папе не думала! Никогда! — выкрикнула я. — Он всегда ей угождал! Как и я! Лишь бы мама не расстроилась, лишь бы не рассердилась!.. — я слабо махнула рукой. Меня как-то враз покинули силы. — Тёть Галя, папино состояние — сейчас для меня самое главное. — Конечно, конечно, — она закивала, — я ж понимаю. Всё, что мы можем, все силы… — развела руки в стороны. — Спасибо, — я обошла её и открыла дверь в коридор. Мама сидела на кухонном диванчике, раскачиваясь вперёд-назад, вперёд-назад. В этих монотонно повторяющихся движениях было что-то безумное. Мне стало страшно. — Без изменений? — спросила я тихонечко у тёти Вали, сидевшей возле папы. — Без. Вроде как спит. — Я вызвала реанимобиль из сосудистого центра. Обещали приехать как можно скорее. — Господи-и-и! — прошептала она и замотала головой. Я погладила её по спине. Хотелось успокоить, подбодрить, но банальное «Всё будет хорошо» не лезло никаким боком! Потому что я не знаю, будет ли хорошо даже без посягательства на «всё»! Взяв тонометр, подошла к маме. — Давай измерим тебе давление? — обратилась я к ней как можно мягче. — Ира, я поеду с папой? — мама просительно посмотрела на меня, перестав качаться. — Почему ты спрашиваешь? — обескураженная такой непривычной для маминого голоса мольбой, я опустилась на диван. — Валя мне запрещает, — мама всхлипнула. — Тётя Валя? — переспросила я недоверчиво и посмотрела на тёть-Валину спину, дёрнувшуюся словно от удара. Я перевела взгляд на маму. Её глаза впились в мои, и она зашептала, с опаской поглядывая на тёть Валю: — Она сказала, что это я виновата в том, — судорожно глотнула, — что произошло с Колей. Что я… я… — её глаза заморгали часто-часто, она всхлипнула, — вас не люблю, а только себя, — она уже плакала, прерываясь словами. — Но… это не так… я вас… с папой… больше всего… люблю-ю-ю, — протянула ко мне руки, и я её обняла. Мама ткнулась мне в плечо, всхлипывая. Я гладила её по спине, повторяя про себя: «Вот вам и мама. Вот вам и мама!» Я, в основном идущая на поводу у неё, чувствующая себя маленькой девочкой с ней, такой взрослой и сильной, такой всемогущей, успокаиваю её, такую слабую и беззащитную. До чего же странно! — Ну конечно, ты поедешь с папой, — погладила её по голове. — Нужно измерить давление, — голос мой был несвойственно решительным. — Да, — мама с готовностью протянула руку, глядя на меня с покорной признательностью. «А ведь по-прежнему уже не будет. Ни с мамой, ни со мной», — моё сердце словно оборвалось и ухнуло вниз. Замерло. Потом застучало уверенно и ровно.

ЭПИЛОГ

— Улечка, туда нельзя, — сказала Саша строго. Наша дочка, курчавый, темноволосый бесёнок с серыми большими глазами, остановилась у края крыльца. Повернулась к нам, замотала головой, чётко вымолвила: — Не, не, не, — и принялась спускаться в недозволенное. — Бабушка Зоя рулит! — Санечка в один гигантский прыжок схватила её за плечики. Басовито-недовольный плач последовал незамедлительно. Санечка закружилась с ней на руках, напевая: — Трам-пам-пам, трам-пам-пам, кто приедет скоро к нам? — Бабушка Лида, дедушка Коля, — включилась я в игру, принимая дочку, тянущую ко мне ручонки и уже смеющуюся. — А если бы их было двое, — мечтательно протянула Александра, — они бы вместе чудесно играли… — Ага, — перебила я её, — я бы сошла с ума. Хотя… — я подошла к ней. Улечка тотчас потянулась к другой маме. — Рожай, — я вручила ей ребёнка, поцеловав Санечку, правда, только в щеку. Уля обхватила Санечкину шею, потребовав: — Тьом! Тьом! — Какая у нас любвеобильная дочь растёт, — рассмеялась та, целуя её личико. — Нам очень-очень нужен братик или сестричка, — прошептала я, глядя на них и улыбаясь. Телефон в моём кармане зазвонил. — Ну наконец-то! — обрадованно выдохнула я. — Вы где, мам? Всё нормально? Да, ворота открыты. — Сейчас будут. — Отлично! — Санечка обняла меня, чмокнула в щёку. — Я так не хочу, чтобы ты волновалась! — Я знаю. Я тоже не хочу. Я стараюсь. Каждый раз, как папа садится за руль, говорю себе, что с ним всё в полном порядке. Что это была транзиторная ишемическая атака, а не полновесный инсульт, слава богу! Что уже прошло четыре года! И он каждое лето отдыхает в санатории, спасибо Ане! — я возвела ладони в молитвенном жесте. — И мама, тьфу, тьфу, тьфу, — мои пальцы постучали по деревянному поручню, — белая и пушистая, — я в голос выдохнула, — но я всё равно боюсь. — Да, нам, несомненно, нужен ещё один ребёнок, — сказала Санечка задумчиво, а потом расхохоталась. — Дети привносят в нашу жизнь постоянный праздник под названием «Срачельник»! — Ну-ну, хохочи-хохочи. Теперь ведь твоя очередь рожать! — засмеялась я счастливо. Не в силах сдержаться, обняла их — мои сокровища. — А кто это к нам идёт! Улечка, кто это? — Баба Ли! — дочка принялась подпрыгивать на Санечкиных руках. — Баба Ли! Деда Ко! — Ах, ты ж моя горошинка! Моя кнопочка! — засияла мама, вспыхнув от радости двухсотваттной лампочкой. — Дайте же мне эту девочку! — протянула руки. — Эту именинницу! А кому уже два годика? А кто уже ого-го какой большой? — засюсюкала счастливо. — Папуль, ты как? — обняла я его. — Огурцом, — улыбнулся. — С именинницей вас! Лида, дай мне Улечку. Мама вручила ему ребёнка. — Господи, октябрь на улице, а ребёнок без шапки, — обратилась к нам. — Ма-а, — протянула я. — Так я ж ничего, просто волнуюсь, чтобы ушки не простудила. Ну хоть в кофточке… А какой нашей ласточке баба и деда привезли подарок! — зашуршала пакетами. Раздался автомобильный гудок. — А вот и Аня с Валей! — воскликнула Санечка. — Ох, мы в дом с Улечкой. Эти последователи здорового образа жизни, — кивнула на авто мама, — точно с ребёнка кофту снимут, — сказала скороговоркой. — Конечно, конечно, — заулыбалась Санечка, — только осторожно, не наступите на Бусю. Всё-таки кормить семерых щенят — дело утомительное. Бедняга, где найдёт укромное местечко, там и спит. — И это Улечка со щенятами!.. — мамины глаза расширились от ужаса. — Лида? — прервал её папа. — Ой, Колечка, ладно-ладно, — заворковала. — Мама твоя белая и пушистая, но с вкраплениями… — зашептала Саша мне в шею, вызвав волну возбуждения. Впрочем, как и всегда. КОНЕЦ