Возрождение демона

Тишину прорезал металлический хохот, и вот в темноте появился треугольник с большим белым глазом, зрачок которого был вытянутым, как у змеи. Раньше это был просто треугольник с глазом, но теперь он обзавёлся белым галстуком-бабочкой, руками, ногами и шляпой-цилиндром. Он всё смеялся и смеялся. Зрачок стал узким, напоминая тонкую ниточку. Треугольник вытянул вперёд руки… Именно в этот момент Билл проснулся. Волосы и футболка взмокли от пота. К таким кошмарам он давно привык, но видеть их всё равно было неприятно. Особенно если учесть то, что ему рассказал всего месяц назад друг-призрак по имени Кровавый Барон. Если бы Билл рассказал кому-то, что подружился с привидением, его бы заперли в психушке или побили на заднем дворе приюта святой Марии, в котором он жил почти двенадцать лет, то есть, всю жизнь. Если верить Кровавому Барону, то этот треугольник — древнее могущественное существо, и если оно за кем-то наблюдает, то у этого человека большие проблемы. Подтвердить или опровергнуть это не представлялось возможным, а потому Билл старался не обращать на эти кошмары внимания. Взглянув на часы, он выругался, поднялся с постели и принялся бегом одеваться. Через полминуты он уже стоял у зеркала, тщательно пряча ленту чёрной повязки, которая скрывала правый глаз, изуродованный шайкой хулиганов из приюта, под волосами цвета яркого солнца. Ярко-серый глаз выражал необычайную для двенадцатилетнего ребёнка серьёзность. Кожа чуть потемнела от постоянного нахождения на солнце, но Билл был уверен, что как только он вернётся в школу чародейства и волшебства Хогвартс и поселится в подземельях факультета Слизерин, куда свет проникает лишь через мутные воды озера, он снова будет напоминать оживший труп. Билл вздохнул, стараясь придать лицу как можно более невозмутимое выражение, и покинул небольшую комнату. В приюте святой Марии принято, что летом воспитанники старше одиннадцати лет начинают работать. Как правило, обычно они в сопровождении монашек ходят по улицам и раздают листовки, но чаще всего помогают по хозяйству какой-нибудь семье: убирают в доме, стригут газон, пропалывают грядки — в общем, делают то, что им разрешают делать. И, как правило, после этого семья в качестве награды даёт воспитаннику пару фунтов или какую-нибудь вещь. Но, как говорят старшие воспитанники, хуже работы не придумаешь, потому как большинство не желают платить какому-то сироте, даже если он выполняет свою работу идеально, а работать просто так никто не хочет. Так что когда в приют пришёл бывший воспитанник, двадцатилетний Антонио Дарлинг, работающий в лондонском зоопарке, и предложил месяц поработать у него, Билл без раздумий согласился. Лучше уж один месяц чистить клетки, чем два месяца стричь газон людям, которые даже «спасибо» не скажут. А работа и правда оказалась интересной — Антонио, или же просто Тони, работал со змеями и ящерицами. Конечно, чистить террариумы и мыть стекла, причём, ежедневно, не так весело, но уж явно лучше раздачи листовок на солнцепёке с раннего утра до позднего вечера. Да и условия здесь получше — у Тони и Билла была небольшая общая комната, где стояли две кровати, пообедать всегда можно в кафетерии, где сотрудников кормят бесплатно. В качестве оплаты Билл получал три фунта в день, что его, в общем-то, устраивало. Билл быстро натянул униформу, покинул комнату и едва не столкнулся с самим Тони — высоким брюнетом с ярко-зелёными глазами. На нём тоже была униформа. В правой руке он держал стакан с кофе, а в левой — книгу о змеях. — Ты чего подскочил? — усмехнулся Дарлинг. — Расслабься, златовласка, сегодня выходной. Повезло — последний день. У Тони было до отвратительного хорошее настроение, которое Билл, увы, не разделял. После отъезда из Хогвартса он стал возвращаться к той суровой реальности, в которой жил одиннадцать лет, пока к нему не пришла таинственная женщина, заявившая, что он волшебник. Теперь всё это казалось лишь сказкой, очередным сном, и с каждым днём вера в то, что он жил в сказке, ослабевала. Только учебники и волшебная палочка в чемодане доказывали обратное. Но даже не это огорчало Билла. Его друзья Драко Малфой и Теодор Нотт обещали, что будут писать ему, но за это лето Билл не получил ни одного письма. Он хотел написать сам и отправить с письмом Блэкки, своего верного ворона, но тот просто не знал, куда лететь. У Драко и Тео же были волшебные совы, которые найдут адресата в любой точке света. Про старосту-шестикурсницу Джулию Эстерн он ничего плохого не думал — она такая же сирота, как и он. Так же он не обижался на Кровавого Барона. Всё-таки, призраку довольно проблематично взаимодействовать с материальными вещами, а покинуть замок он не может. Билл старался не думать о том, что друзья не написали ему. Хотя ощущение, что его снова предали, не покидало его уже долгое время… — Я тебе взял рис с тушёной свининой, — сделав глоток кофе, сказал Антонио. — Стёкла террариумов я протёр. Тебе остаётся только покормить питона — кинешь ему кролика и свободен на весь день. В общем, не теряй меня — мы с Мелиссой у вольера со львами. Адьёс! Дарлинг бросил пустой стакан в урну и покинул их каморку. Билл быстро съел свой завтрак из коробки и отправился кормить здорового питона, возле террариума которого стояла клетка с кроликом. За месяц работы здесь Билл ни разу не видел, чтобы питон двигался. Он всегда сворачивался кольцами на искусственном дереве и не шевелился. Могло показаться, что он ненастоящий, только вот наутро кролик из террариума пропадал. Билл схватил кролика, запихал его в открытый люк и быстро закрыл, потом вернулся к террариуму, с восторгом оглядывая змею. Хотел бы он знать, о чём думают змеи… Вздохнув, он вернулся в комнату, достал учебник по Трансфигурации и углубился в чтение. Завтра он вернётся в приют, а послезавтра за ним должен прийти декан факультета Слизерин и по совместительству преподаватель Зельеварения профессор Северус Снейп. А там уже останется всего месяц до Хогвартса. За дверью послышался грохот. Билл спрятал книгу в чемодан и вышел узнать, что происходит. В окно клювом стучал Блэкки. Билл усмехнулся и впустил птицу в помещение. Ворон довольно каркнул. Понимая, что почитать сейчас вряд ли удастся, Сайфер решил прогуляться. Благо, в зоопарке кроме работников никого не было. Билл старался держаться подальше от вольеров с животным — те довольно странно на него реагировали. В первый день он подошёл к вольеру со львом, и грозный зверь ни с того ни с сего спрятался в самый дальний угол, жалобно скуля. И так почти со всеми. Только змеи и ящерицы на него не реагировали. Блэкки летел над его головой. Билл оглядывался по сторонам. Зоопарк был просто огромен! За один день вряд ли можно весь его обойти. И каждый раз, проходя по уже известным местам, замечаешь что-то новое. Так было в Хогвартсе… Билл прогнал эти мысли. Он не хотел думать ни о Хогвартсе, ни о друзьях, которые так ему и не написали… К черту всё! — Смотрите-ка, кого сюда ветер занёс! — ухмыльнулся мужчина средних лет, убирающий мусор из урн. Билл едва заметно поморщился. Ив Майлз был одним из тех людей, который бесил одним своим видом. А уж когда он начинал с кем-то разговаривать, просыпалось желание убить его. — Насколько я помню, ты завтра в свой питомник вернёшься? — сухо рассмеялся Ив. Билла передёрнуло. Он развернулся, чтобы уйти, но Майлз так просто его не хотел отпускать. — Твой ворон все дорожки загадил! Если уж завёл тварь, то держи её в клетке. Мало тебя, нахлебника, так ещё он еду ворует! Билл в ярости сжал кулаки. Он мог бы броситься на Ива с кулаками, да что толку? Тот старше и гораздо сильнее. Мог начать препираться, но ничего бы не добился. Но и оставлять всё так он не намерен! — Я хотя бы молча работаю, а не отсиживаюсь в зоне отдыха в ожидании окончания рабочего дня, — процедил он и дал дёру, пока Ив не догнал его. Он, конечно, сомневался, что тот побежит за ним, но проверять не хотел. Сзади послышался крик. Билл обернулся и обомлел. Мусор из урны вспыхнул ярким огнём, пламя которого перекинулось на куртку Ива. Тот с криком бегал из стороны в сторону, а потом сломя голову бросился к фонтану. Огонь можно было бы списать на адскую жару или брошенную сигарету, если бы не одно «но». Он был ярко-синим. * * * Вернулся в каморку Билл только с наступлением темноты, сбросил униформу и упал на кровать. Антонио ещё не вернулся, а потому для разнообразия он решил почитать учебник по Истории магии. Предмет был интересным, только вот с преподавателем не очень повезло. Первый семестр у них преподавал профессор Бинс — привидение, которое Билл случайно отправил на тот свет. Скучнее профессора быть не могло, так что новый стал настоящим подарком — активный профессор Робертс воссоздавал с помощью магии древние битвы, рассказывал много интересных историй. Большинству нравился профессор Робертс, особенно студентам Слизерина, выпускником которого он являлся. Билл же профессора побаивался. Не столько из-за того, что тот был слизеринцем до мозга костей, сколько из-за того, что он изучал сверхъестественных существ и что-то знал об одноглазом треугольнике, и вдобавок к этому очень странно реагировал на имя Билла. А в этом году ещё должен был прийти новый преподаватель по Защите от Тёмных Искусств. Ходят слухи, что на эту должность наложено проклятие, из-за чего никто не может продержаться на ней больше года. По мнению Билла, просто директор школы Альбус Дамблдор не умеет выбирать нормальных учителей. Предыдущий, профессор Квирелл, был страшным заикой, пугающимся любого шороха. Его смерть в запретном коридоре школы до сих пор окутана тайной. Читать историю на ночь — верный способ быстро уснуть. Так что когда Билл почувствовал, что глаза слипаются, он убрал книгу, снял повязку и отправился в царство Морфея… * * * — Мы встретимся вновь, но не знаю когда-а-а… О-о, я знаю, что мы встретимся ещё-ё-ё! Треугольник сидел за роялем и играл. Играл и пел. Билл слышал звон цепей, но не понимал, откуда он доносится. Что это цепи — сомнений не было. Точно такой же звон он слышал в присутствии Кровавого Барона. Пространство вокруг сменилось странным серым лесом. Треугольник парил в небе и смеялся. И что-то в этом смехе было странное. — Помни, реальность — иллюзия, вселенная — голограмма. Скупай золото. Пока!!! Билл проснулся. Что. Это. Было?! Со смеющимся треугольником он смирился. Смирился даже с тем, что тот поёт ему песни о скорой встрече. Но какого чёрта он теперь говорит ему скупать золото?! — Определённо пора лечиться, — решил Билл. Ну вот и подошёл к концу месяц свободы от приюта. Впрочем, он провёл вне его стен целых одиннадцать месяцев. Почти год! И снова нужно возвращаться туда, потому что больше идти ему некуда. Антонио явно не сильно расстроился, когда за Биллом приехала сестра Миллс. Билла это нисколько не тронуло. Когда перестаёшь доверять людям, они перестают тебя разочаровывать. Так что на Тони он не был в обиде. В конце концов, тот ему ничем не обязан. Возвращение же в приют снова вызвало глухую тоску в сердце. Снова то же старое здание, ворота которого обросли плющом. Та же дыра в заборе, закрытая досками, которые всё никак не уберут, потому что они, видите ли, нужны, но куда нужны — никто не знает. Через эту дыру Билл обычно сбегал к речушке, что находилась метрах в пятнадцати от ворот приюта. Он всегда прятался за стволом могучего дерева, чтобы никто его не мог увидеть. У дверей приюта в потрёпанном кресле-качалке спала охранница старуха Кёрч, храпевшая так, что наверняка перебудила всех мертвецов в округе. И комната в конце восточного коридора, где жили слепые и глухонемые дети, совсем не изменилась. Двери этих комнат всегда были открыты, и только Билл закрывал свою, чтобы спокойно почитать книги о магии. Подумать только — уже завтра он встретится с Джулией! С единственным человеком, кто по-настоящему понимал его. Весь день он читал. Вечером только спустился на ужин, сходил на общую молитву, слова которой он повторял чисто автоматически, не вникая в их суть, и снова вернулся к чтению. Только уже стемнело. У него осталась одна спичка. Билл зажёг её и бережно поднёс к свече в лампе, но огонёк погас. Что за невезение! Убедившись, что дверь закрыта, а на улице никого нет (хотя вряд ли кто-то будет присматриваться к окнам на третьем этаже), Билл решил прибегнуть к одному трюку. Эту способность он обнаружил недавно, и сейчас искренне надеялся, что всё сработает. Он щёлкнул пальцами, и на большом загорелся ярко-синий огонёк. Свеча вспыхнула, озарив комнату мягким голубым светом.