Аваддон

Он никогда не думал, что пребывание в этом месте и больничный запах ему почти понравятся. Но после того, что он увидел в ТОЙ квартире… Сегодня Брокер выглядел чуть лучше, но его взгляд Шайну очень не понравился. Затравленный, яростно-бессильный против холодного и цепкого, который был раньше. Когда Шайн переступил порог его палаты, Брокер чуть поморщился и устремил взгляд в окно. Шайн усмехнулся и, молча пройдя пару шагов, присел на больничный стул, пытаясь вспомнить, на чем же он сидел здесь в прошлый раз. Поймав себя за этим занятием, он только досадливо мотнул головой. И о чем он только думает? Привлеченный коротким движением, Брокер повернулся к нему, и Шайн решил, что лучшего момента для начала разговора не найти: - У меня есть к вам пара вопросов, - он не собирался тратить время на ненужные ни ему, ни Брокеру приветствия и общие слова. Дождавшись еле заметного движения плечами, он продолжил: - Судя по тому, как вас называли ТАМ, вы имели отношение к финансам. На что жила секта? Явно ожидавший чего угодно, но только не такого вопроса, Брокер некоторое время просто удивленно хлопал ресницами. - Секта? На взносы ее членов. Шайн досадливо прикусил губу. Мог бы и сам об этом догадаться. Тем более, в этом-то как раз не было ничего необычного. Да сейчас его вовсе и не это интересует. - А ее главы? До раскола и сейчас? Сагара, как я понял, довольно богат. Это деньги секты? Взгляд Брокера на долю секунды вильнул, и Шайн напрягся. Но Брокер ответил твердо, ни в чем не сомневаясь: - Нет, это его собственные. Он из богатого и очень древнего рода. Кажется, у него даже есть титул. Вот в ЭТО Шайн мог легко поверить. Его и раньше иногда так и подмывало «наградить» Сагару каким-нибудь «титулом» вроде «графа», «герцога» или «князя». Похоже, теперь он может называть его так на вполне законных основаниях. Узнать бы еще, что за титул у Сагары… Значит, его состояние – это наследство. Тогда вряд ли он свяжется с таким делом, как съемки убийств. Ему просто незачем. К своему собственному удивлению Шайн почувствовал, что он почти готов выдохнуть с облегчением. Неужели ему настолько было не по себе от мысли, что Сагара может быть к этому причастен? Шайн нахмурился, очень недовольный таким открытием, и, стараясь больше не думать об этом, взглянул Брокеру прямо в глаза: - А Крестник? На что живет он? Губы Брокера сжались в одну тонкую линию и побледнели. Шайн мгновенно забыл обо всех своих мыслях, буквально почувствовав, как приближается к чему-то… - Я не знаю точно… - Брокер говорил с таким явным усилием, что Шайну на миг даже стало его жалко. – Но я слышал что-то про «Клуб самоубийц». Но я не знаю, как этот «Клуб» может приносить ему деньги. Шайн нахмурился и со вздохом откинулся на спинку стула. Одно словосочетание - «Клуб самоубийц» заставил пройтись армию мурашек по спине. Новая загадка… И никакой разгадки на старую. - Вы что-нибудь слышали о видео-убийствах? На лицо Брокера легла тень: - Сагара не стал бы с этим связываться, - к удивлению Шайна, Брокер понял его вопрос. И даже тот, который прозвучал между строк. – Слишком велик риск, да ему и незачем. Доход секты велик. Взносы составляют на самом деле лишь малую часть. В секте состоят очень много разных специалистов. Иногда достаточно редких. Им находят работу, которой те занимаются помимо своей основной. Это очень хорошо оплачивается. И какой-то процент идет в казну секты. Шайн вспомнил о словах Сагары, о том, что в одном из его диплом написано «физик-ядерщик» и мысленно согласился с Брокером. Да, это явно НЕ секта в обычном ее понимании. Это действительно Орден. К тому же приносящий хороший доход. Похоже, для Сагары это еще и бизнес. - А Крестник? – к своему немалому неудовольствию Шайн обнаружил, что отрываться от мыслей о Сагаре он просто не хочет. - У него тоже большое состояние, хоть оно и не сравнится с банковским счетом Сагары, - Брокер прикрыл глаза. Тень на лице с каждым произнесенным словом становилась только темнее. – Но он мог бы заниматься видео-убийствами. Не из-за денег, а из-за адреналина. Он любит риск и острые ощущения. Брокер замолчал и бессильно откинулся на подушку, а Шайн погрузился в свои размышления. Итак, Крестник вполне мог бы установить видеокамеру в квартиру, где должно состояться убийство. Это в его характере. Но как насчет способностей? Если убийц действительно гипнотизируют… Сагара способен «промыть мозги», если допустить, что слова Брокера – правда. Но вряд ли он свяжется с подобным способом зарабатывания денег. Крестник же способен пойти на это, но в силах ли ОН «промыть мозги»? Черт… Если бы можно было этих двоих объединить в одного человека, Шайн уже не сомневался бы в том, кто виновник всего этого кошмара. Кстати, что там Брокер говорил про то, как зарабатывает деньги Крестник? «Клуб самоубийц». Хотелось бы ему знать, что это такое…Нет, ему НУЖНО знать, что это такое. - А что вы можете сказать о «клубе самоубийц»? Мне нужно все, даже самый нелепый слух. - Ничего, - Брокер покачал головой, не открывая глаз, и Шайн поверил ему безоговорочно. Похоже, на сегодня уже хватит. Все равно ничего путного в голову не приходит. Шайн встал со стула и, немного наклонившись над лежащим человеком, быстро сжал его плечо: - Спасибо. - Вы не обидитесь, если я не скажу «приходите еще»? – Брокер открыл глаза и попытался улыбнуться, словно сам еще не был уверен в том, пошутил он или нет. - Не обижусь, - Шайн выпрямился. – Всего доброго. Брокер тихо ответил ему словами прощания, и Шайн, повернувшись к нему спиной, вышел из палаты. Повинуясь возникшему вдруг желанию проведать одну знакомую скамейку, он вышел из здания больницы и направился в парк. Деревянное сидение было покрыто начавшими желтеть листьями, но он, неожиданно улыбнувшись сам себе, не стал смахивать их, а просто подвинул немного и сел, зарываясь пальцами в душистую и шуршащую массу. Звук и запах успокаивали, помогали отринуть ненужные эмоции и забыть испытанный страх. Сосредоточиться на главном. Клуб самоубийц… Сознание ухватилось за него, как утопающий за соломинку. Как с помощью этого можно заработать деньги? Шайн попытался прикинуть пару вариантов – ни один из них не подходил, больше напоминая горячечный бред. Он опять остался один на один с очередной загадкой и без подсказки. Еще немного и он привыкнет. Черт, голова снова начинает болеть… Шайн поморщился и несильно потер виски пальцами. Сегодняшний день слишком длинный. А он еще даже не закончился. Может, это из-за того, что он встал непривычно рано? И так хочется отдохнуть. Но возвращаться в отель… Дойдя до этой своей мысли, Шайн вздрогнул и встал со скамейки. Он так и не купил газету. Похоже, отдохнуть ему пока не удастся. **** Газет, специализирующих только на рекламе и объявлениях, в городе было всего две и Шайн, купив последний номер обеих, устроился в каком-то уличном кафе, предварительно договорившись с официантом, что ему, возможно, понадобится телефон. Потихоньку попивая горячий кофе, который, на его удивление, оказался весьма хорошим, он зашуршал газетными листами. Желающих сдать в наем жилье в городе оказалось не так уж много, как он предполагал. Возможно, сказывалось то, что город был «устоявшимся», и новые люди, которые могли бы захотеть снять квартиру или дом, появлялись нечасто. Но это было даже к лучшему – поиск нужного ему дома (а он решил, что снимет именно небольшой домик поближе к окраинам) оказался недолгим. Позвонив по указанному в объявлении номеру, Шайн переговорил с хозяином, уточнив цену, и сообщил ему, что приедет осмотреть предлагаемое жилье уже сейчас. Пока официант выписывал ему счет и вызывал такси, Шайн решил немного развеяться, осматривая проходящих мимо людей. И тут же пожалел об этом. Темные тени на лицах, пустые или устремленные неизвестно куда взгляды… Люди шли молча, разговаривали, смеялись, ругались, но Шайну почему-то казалось, что все это лишь маски. Как у кукол в театре. Смех, плач, боль… Несмотря на то, что они выражали разные эмоции, они были одинаковы. Вышедшие из-под руки одного и того же мастера. Безжизненные марионетки. Перед глазами внезапно встал весь вчерашний день, теперь казавшийся ему таким далеким. Его дорога, люди, которых он там видел. Сагара… Который сейчас казался вызывающе живым и ярким по сравнению с… прохожими. И почему он раньше этого не видел? От разглядывания и нерадостных мыслей Шайна отвлек официант, который принес счет и сообщил, что такси уже ждет. Шайн расплатился, но отпускать официанта не собирался. Всплывшая в памяти картина требовала объяснения. - Простите, - Шайн мило и застенчиво улыбнулся, - я не местный, но меня очень заинтересовала одна вещь. Вы можете мне помочь? Официант кинул косой взгляд на оставленные Шайном чаевые и кивнул. - Если я не ошибаюсь, из города на север ведет дорога, вдоль которой стоят заброшенные дома, а на другой стороне улицы живут люди. Вы не могли бы мне рассказать, что там случилось? Официант нахмурил лоб и странно посмотрел на Шайна: - Вы не ошиблись, вдоль северной дороги действительно стоят заброшенные дома. Лет десять назад там случился пожар. Было принято решение не восстанавливать этот район. Но заброшенные дома стоят по обе стороны улицы, и там никто не живет уже лет десять. Вам, наверное, показалось. Закончив речь, официант быстро улыбнулся и поспешил исчезнуть, оставив Шайна смотрящим прямо перед собой широко раскрытыми глазами и судорожно хватающим воздух. Над ним жестоко подшутили или это он просто сходит с ума?! Он же видел это собственными глазами!! Яркий свет, целые дома, людей… Ему не показалось!! Шайн вскочил, судорожно сгребая рассыпавшиеся газетные листы и не обращая внимания на заинтересованные взгляды других посетителей и некоторых прохожих. Свернул кое-как собранные газеты в трубочку и ринулся к выходу. Он не будет думать об этом сейчас, иначе действительно сойдет с ума. Потом, может быть, он вызовет такси и проедет по этой дороге еще раз. И если окажется, что официант ему наврал… Он разнесет эту чертову забегаловку до фундамента. Вопреки всем ожиданиям Шайна дом, который он собирался снять, находился все же не рядом с окраиной города, а в одном из центральных районов, который местные жители называли «старым». И Шайн, осматривающий проплывающие мимо аккуратные, вовсе не похожие на деревенские, домики, был вынужден с ними согласиться. Нужный ему дом оказался в самом конце улицы. Дальше был только пустырь, который, впрочем, был не очень большим, а на другой его стороне начинался район новостроек. Пейзаж не очень радовал глаз, но Шайну было глубоко все равно – смотреть в окна он не собирался. Попросив таксиста подождать, Шайн вышел из машины и оглядел домик. Хорошо, что в садике вокруг него нет высоких кустов. Его вновь приобретенную паранойю это только радовало. Одноэтажный, с острой покатой крышей он понравился Шайну с первого взгляда. Хозяин его уже ждал на крыльце, и Шайн, изобразив одну из самых своих доброжелательных улыбок, пошел по усыпанной мелким гравием дорожке. Не самое приятное ощущение, но шорох пересыпающихся камешков под ногами успокаивал его. - Добрый вечер, - Шайн остановился в шаге от крыльца, а также хозяина дома, которым оказался благодушный на вид мужчина среднего возраста. - Добрый, - но его рукопожатие оказалось на удивление слабым. – Пойдемте? Шайну понравилось такое отношение к делу, при котором никто не размазывает сопли по стеклу. - Да, конечно. Не будем терять время. - Когда вы хотите переехать? – хозяин распахнул перед Шайном дверь и пропустил его вперед. - Сегодня, если дом мне подойдет. Хозяин промолчал, и Шайн сделал вид, что и не ждал от него какой-нибудь реакции. Внутри дом оказался точно таким же, каким выглядел снаружи. Три комнаты – кухня, спальня, гостиная, кабинет; небольшая ванная, забитый гвоздями люк на чердак, полное отсутствие подвала. Двухслойные шторы на всех окнах, четыре замка на двери. Ничего лишнего, нефункционального. Пол не скрипел под ногами, и задвижки на окнах были серьезными. - Мне он подходит, - Шайн повернулся к стоящему возле порога кухни хозяину. Он переедет сегодня же… - Вам помочь с вещами? – хозяин смотрел на Шайна внимательно и серьезно. - Нет, спасибо, - Шайн покачал головой, - у меня немного вещей. К тому же меня ждет такси. - В таком случае, разрешите вас покинуть, - хозяин шагнул к Шайну и протянул ему ключ. – Переезжайте, а я зайду попозже, и мы оформим все документы. Шайн только благодарно кивнул и вышел вслед за хозяином. Тот еще проследил за тем, как новый постоялец справится с замком, а потом спустился с крыльца и Шайн потерял его из виду. Шайн подергал дверь, проверяя ее на крепость, и тоже спустился с крыльца. Надо забрать из отеля вещи. Хорошо, что он не отпустил таксиста. Надо будет попросить его, чтобы он подождал его и возле отеля. Это все равно не займет много времени. Но, как оказалось, предположение Шайна было слишком оптимистично. Он вышел из отеля спустя почти час после сборов, ожидания и ссоры с администратором. Таксист, который, к удивлению Шайна, так и не уехал, дремал на своем месте, надвинув кепку на глаза. Сев в машину, Шайн коротко извинился, на что тот только махнул рукой. А потом Шайн вспомнил, что в доме нет ничего из предметов первой необходимости вроде чистых полотенец, мыла и постельного белья. И это не считая абсолютно пустого холодильника. Поиск ближайшего супермаркета, в котором можно было найти все вышеперечисленное, занял еще десять минут. И в результате к дому Шайн подъехал, когда на город уже опустилась ночь, и давно горели фонари. Таксист оказался своим парнем и даже помог Шайну занести его вещички в дом. Щедро наградив его за все сегодняшние страдания, Шайн закрыл за ним дверь и принялся сносить на кухню продукты, а потом укладывать их в холодильник. Закончив с ними, он вернулся в коридор, в котором ждали своего часа остальные его вещи. Взгляд скользнул по полу и вдруг замер. Ему опять кажется или под дверью в гостиную видна полоска света? Шайн неслышно сделал шаг назад и прижался спиной к входной двери, судорожно пытаясь вспомнить, щелкал ли он выключателем, уходя. И видел ли свет в окне, когда подъезжал. И тут же выругался про себя. Какой выключатель, если он приезжал сюда днем и свет был просто не нужен? А окно гостиной выходит на другую сторону, и Шайн в принципе не мог его видеть, когда подъезжал. Кто там может быть? Шайн уже нашарил дверную ручку, как всплывшие в памяти слова заставили его замереть на месте. Господи, какой же он дурак… Хозяин обещал зайти, чтобы подписать бумаги. И у него наверняка есть свой ключ от дома. Шайн выдохнул и отлепился от стены, чувствуя, как противно дрожат руки. Но и этот тип хорош… Мог бы дать знать о своем присутствии. Шайн обошел стоящие на дороге пакеты и подошел к двери в гостиную. Щелкнул ручкой, рывком распахивая ее, и переступил порог, собираясь высказать хозяину свое недовольство его поведением. Но высокая черная фигура в плаще почти до самого пола и длинными, буквально стекающими по спине волосами не могла принадлежать хозяину. Шайну хватило одного взгляда, чтобы испугаться почти до полуобморочного состояния. От его «гостя» веяло силой, а еще почему-то пахло кровью. - Кто вы и что здесь делаете? – но голос, на его удивление остался холодным и спокойным. - Милый домик, - не оборачиваясь, бросил незнакомец странно звучащим голосом. Словно с эхом. – Но вообще-то я уже заждался тебя. - Кто ты? – Шайн выдохнул и заставил себя расслабиться. Если бы этот человек хотел его убить, он бы уже давно это сделал. Незнакомец медленно повернулся, перетек, как капля ртути. - Крестник. Имя ударило Шайна наотмашь. Дыхание мгновенно пресеклось, и пальцы снова задрожали. Крестник… Высокий и оказавшийся старше, чем Шайн думал. Мутные глаза грязно-серого цвета в обрамлении длинных ресниц, жесткая форма губ. Опасность, агрессия, безумие, почти звериное притяжение и кровь…. Он был всем этим. Он был… Крестником. - Что… Что тебе надо? – голос предательски сорвался, но Шайн этого даже не заметил, наблюдая за тем, как приближается к нему Крестник. Мягко, грациозно, словно большая черная кошка. - Мне всегда было интересно посмотреть в глаза тем, кому настолько небезразлична моя персона, - его голос-эхо прошелся по телу Шайна кисточкой с острым ворсом, и тот словно проснулся. Очнулся от наваждения. Вздрогнув, он шагнул в сторону в неосознанной попытке уйти из сферы влияния ауры Крестника. Но уйти от этого человека было не так-то просто. - Говорят, тебе нужен клуб самоубийц… - он не спрашивал, он утверждал, и Шайн не видел смысла отпираться: - Говорят, он принадлежит тебе. Крестник улыбнулся, а в глазах полыхнуло стальным блеском. Шайн замер, всем своим существом мечтая оказаться подальше отсюда. Но Крестник был уже перед ним, и острие его ножа с фигурным лезвием рисовало неведомые вензеля на щеке Шайна. - Хочешь в него вступить? – шепот, до которого упал голос Крестника, поднял все волоски на загривке Шайна, но он только осторожно кивнул. Казалось, что это должно понравиться Крестнику. Острие прочертило дорожку вниз, прошлось по шее и замерло на вене. - Тогда умри, - горячее дыхание обожгло лицо, но Шайн заставил себя не двигаться. В волосы вплелись пальцы, дернули, принуждая отогнуть голову, подставить шею под острое лезвие. Глаза Шайна расширились, и руки сами взметнулись вверх, чтобы лечь на грудь Крестника в безнадежной попытке его отстранить. Лезвие прижалось к коже еще сильнее, и Шайн сжался в ожидании боли. Но боль обожгла не там. Под жестким поцелуем смялись губы, как показалось Шайну, стираясь в кровь. Холод стали и жар прижимающегося к нему тела, боль в волосах и боль на губах заставили Шайна захлебнуться и тихо застонать. Крестник тут же отстранился, словно ожидая только этого, а потом отступил, оставив Шайна задыхающимся, смотрящим на него безумными глазами. Улыбнулся кончиками губ, спрятав нож под одеждой, а потом стремительно и бесшумно пересек комнату чтобы исчезнуть за дверью. Шайн еще какое-то время тупо смотрел на то место, где стоял Крестник, а потом со всхлипом сполз по стене на пол. Тело сотрясала дрожь, в голове не было ничего. Только слова Крестника звучали в ушах: «Тогда умри…» Умри. И на губах словно горит клеймо. Туман. Кажется, тело не слушается его. Словно со стороны он наблюдал за тем, как медленно и с трудом поднимается с пола. Доходит, держась за стену, до ванной комнаты, поворачивает краны и смотрит на прозрачную воду, быстро наполняющую ванну, и поднимающийся пар. А потом, завороженный игрой света на ее поверхности, погружается в воду прямо в одежде. Она омывает его тело, ласкает, успокаивает и обещает, что все будет в порядке. Только… «Умри…» Губы раздвигаются в улыбке, но стонущий рассудок не понимает почему: он не отдавал никаких приказов лицевым мускулам. Тело живет само. Пальцы сами находят лезвие, сжимают его. Вены на запястьях кажутся такими тонкими… Интересно, он сможет их перерезать одним движением? Внезапно этот вопрос становится главным в его жизни. И он, спеша решить его, на удивление сильным движением проводит острой кромкой по тонкой коже. Мозг еще успевает удивиться отсутствию боли, а потом застывает, пораженный внезапной красотой рисунков, которые выводит скользящая по запястьям кровь. Он смотрел бы на это вечно, но почему-то с каждым вдохом становится все темнее. В конце концов, ему надоедает эта борьба с тьмой, и он покорно закрывает глаза, откидывая голову на бортик ванны. Так странно… Хорошо, почти приятно. Ничего не болит, даже сердце. Все застывает, засыпает. Только память спешит избавиться от своего груза. Обрывки, слишком яркие для его умирающих зрительных нервов. ...- …они погибли в автокатастрофе. Умерли мгновенно. Когда приехала «скорая», спасать уже было некого… - Бедный мальчик. Остаться одному в десять лет… …- Эй ты, урод, это наша территория! Проваливай отсюда, иначе мы тебя поколотим… …Больно, больно, больно… …- Нож был тупым, но сила, с которой его пырнули, заслуживает уважения. - Он выживет? - Если захочет... …- Мальчишка умен, но слишком агрессивен. - А что ты хотел, ведь он вырос на улице. - Ничего, я выбью из него дурь. - Ты хочешь?.. - Посмотри на него. Он просто куколка, если его отмыть. У меня найдется для него пара клиентов, которые хорошо заплатят. …- Какой мальчик. Он такой же сладкий, как мне кажется? - Вы можете его попробовать и проверить это сами, сэр… …- Не смей плакать. - Больно… - Переживешь. …- Ах ты, тварь!! Сбежать вздумал?! ... …- Ты перестарался. У мальчишки сломана рука. - Ничего, раздвигать ножки ему это не помешает. Зато он навсегда запомнит, что от меня убегать нельзя. Ведь запомнил, сучонок? - Да. …- Как тебя зовут, малыш? - Шайн… - Ты очень красивый. Я заберу тебя отсюда… …- Он не продается. - Все продается. - Вы разоритесь! - Пусть вас это не касается. - Но… - Сколько?.. …- Теперь это твой дом, малыш. - Я… даже не знаю, как вас звать. - Можешь называть меня папой. - Хорошо… Папа… …- Я не хочу! Не пойду! - Не капризничай. Тебе нужно образование. - Я не капризничаю! Но в школу не пойду! Тринадцатилетний подросток среди пятиклассников… Нет!! - Ох… Ну, хорошо. Тогда я найму тебе учителей, и они будут заниматься с тобой дома. Потом просто сдашь экзамены и получишь свидетельство. - Хорошо… …- Шайн… Мой светлый ангел, знаешь, о чем я мечтаю? - Нет. - Я хочу, чтобы ты стал журналистом. - Почему?! - Это интересная работа. Ты снова научишься общаться с людьми. К тому же такому ангелу, как ты, невозможно ни в чем отказать. Ты будешь лучшим… …- Ты чем-то встревожен. Что-то случилось, папа? - Шайн… Шайн, послушай меня. Если со мной что-нибудь случится… - Не говори так! Ничего с тобой не случится! - Шайн… - Нет!! … …- Шайн… Уходи… - Кто это, кто тебя ранил?! - Шайн, уходи!! … …- Папа… Нет… Нет, нет, нет… НЕТ!! - Кто это там у нас? О, парни, смотрите, какая здесь куколка. - Тебе повезло, как всегда. Поделишься? - О чем разговор, парни. Но я первый. - Нет, не надо… Отпустите!! …- Кажется, мальчишке конец. - Он продержался дольше, чем я думал. Трое здоровых мужиков трое суток подряд… - Да еще и твои любимые «игрушки»… - Да, красивый был мальчонка… - Жалко? - Нет. - Вот и не выпендривайся. Впрочем, разрешаю выкинуть его рядом с больницей. Может, ему повезет и совесть твоя будет чиста… …- Эй… О, Боже… Помогите! Здесь раненный!.. …- Тебе повезло, парень. Не знаю, что с тобой произошло, но тебе очень повезло, что вообще жив остался… - Мне все равно. ОН мертв. - О чем ты говоришь? - Неважно… …- Поздравляю. Теперь вы студент нашего университета. Факультет журналистики один из самых востребованных в нашем ВУЗе. - Спасибо… …- Эй, Шайн, просыпайся, друг. Ты лежишь мордой в тарелке. - К черту! - Ругаешься? Значит, еще не совсем пьян. - Просто заткнись и дай мне бутылку… … – Слушай, как у тебя это получается? - Что? - Вчера я тебя на себе тащил, а сегодня ты выглядишь так, словно всю ночь тихо спал в своей постельке и не шатался со мной по клубам. - Не знаю… …- Слушай, нашел бы ты себе девушку и успокоился. - Не лезь в мою жизнь! - О, да… Это точно твоя жизнь. Можешь таскаться по клубам и дальше, трахая все, что движется. Сколько их вчера у тебя было? - Трое. Две девчонки и один парень. Завидуешь? - Да пошел ты! Ты похож на шлюху. Хоть помнишь, как их звали или как они выглядели? - А я и есть шлюха. И, нет, я не помню. - Совсем свихнулся. - Тебе виднее… …- Я хочу с тобой поговорить. - Опять начнешь вести душеспасительные беседы? Валяй. - Вот скажи мне, с чего ты вдруг такой? Почему так ведешь себя? - Я… Это помогает забыть. - Это убивает тебя!! - Пусть… - Нет!! Послушай… Не знаю, что там с тобой случилось, но если ты скатишься на дно, это будет означать, что это «что-то» сильнее тебя. Взяло над тобой верх. - Берешь меня на «слабо»? - Ты не маленький мальчик, чтобы тебя на «слабо» брать. - А я хочу… Хочу быть маленьким мальчиком… …- Ваш дипломный проект заслуживает самых лучших оценок. Поздравляю. - Спасибо… …- Стой! - Что еще? - Кто… Кто смог вытащить тебя из этого болота? - Ты слишком пафосен. - К черту! Кто?! - Я сам. Просто вспомнил мечту одного человека… …- Сожалею, но мы ничего не можем вам предложить. У нас нет работы для вас. - Но, может… - Сожалею… …- Нет, простите. У вас нет необходимого опыта… …- Эй ты! - Чего надо? - Поговорить. - Валяй. - Видел тебя сегодня у нас в редакции. - И что? - Хочу сказать… На работу можешь даже не рассчитывать. - Почему? - Штат укомплектован. Дополнительные места только через постель. - Шутишь? - Нет. - Зачем ты это делаешь? - Наш старикан-редактор в последнее время словно с цепи сорвался. Похоже, от недотраха. А на тебя он глаз положил, я это заметил. Если он на тебя свое внимание переключит, мы все вздохнем с облегчением. Так что я о себе забочусь. Что скажешь? - Пошел ты… - Ладно, как знаешь. Просто имей в виду… …- Простите, все места заняты… …- Молодой человек, вам назначено? - Нет, но вас это не касается. - Но… - Добрый день, сэр. - Кто… Хм… - Простите, шеф, я пыталась… - Все в порядке, можешь идти. - Итак, я вас слушаю. - Я хочу у вас работать. Что мне сделать, чтобы мое желание осуществилось? - У вас шикарная внешность. С такими данными вы запросто можете найти работу модели. - Я учился в университете НЕ на модель. - Хм… Вы действительно хотите работать в нашей газете? - Да. - Тогда… Выполните мое желание? - Да… …- Сладкий-сладкий мальчик… Не выпускал бы тебя из постели никогда… …- Мне нужно что-нибудь серьезное, а не эта муть. - Ты работаешь в отделе светских новостей, а не в криминальной хронике. - Переведи меня в «криминальную хронику». - Это очень грязная работа. Ты не справишься. - Испытай меня. - Хорошо… Я временно переведу тебя в наш филиал. Кажется, там назревает что-то интересное. Справишься – переведу в «криминальную хронику», получишь свою серьезную работу. - Спасибо… - Одного «спасибо» мало. Иди ко мне… Оказывается, у него была такая короткая жизнь. Вся прошла перед глазами за минуту. Какой же он грязный… Даже вода не смывает грязь. Сагара… Кажется… Кто-то ласково шепчет на ухо… Сквозь звонкие грани безумия, Что зримы, пожалуй, лишь мне, Я вижу, как тени танцуют при полной, бескрайней луне. Их руки прозрачны и тонки, Их лики не видели дня, И танец их призрачно-долгий Все манит и манит меня. И лишь одного я боюсь – Однажды я не устою. И сумрачной тенью вольюсь, Чтоб вечно плясать на краю… (с) Как красиво… Как безумно красиво. Щемит в груди, хочется плакать. Сагара… Твои волосы такие же, как тьма, что окружила меня… **** Свет появлялся неохотно. Но постепенно он занимал все больше места и, в конце концов, начал приносить дискомфорт. В неосознанной попытке избавиться от этого ощущения, он дернулся, кажется, даже застонал. И резко открыл глаза. Чтобы тут же их снова зажмурить. От солнечного света, бьющего через оконное стекло прямо ему в лицо, глаза заслезились и заболели. Невыносимо захотелось потереть их, как трут дети, но рука не двинулась. Он попытался еще раз, но смог сдвинуть ее только на пару сантиметров. По телу жаркой волной прошелся страх, заставив забыть о боли в глазах, и он снова распахнул ресницы. Автоматически сдвинул голову на подушке, чтобы солнце не слепило. Кинул короткий взгляд вдоль тела и еле успел подавить удивленный испуганный возглас. Он был привязан. К железному каркасу кровати. Сердце забилось где-то в горле, но рассудок уже принялся за работу. Повинуясь его приказам, Шайн отвел взгляд от стягивающих его ремней и обвел взглядом помещение, в котором оказался. Грязно-белые стены, решетка на единственном окне… Странные, никак не идентифицируемые звуки… Нет… Нет, нет, нет!! Только не это, только не здесь… Вырвавшийся из груди звук, больше похожий на птичий клекот, испугал его самого. Шайн стиснул зубы и закрыл глаза, чтобы не видеть этих стен. Итак, он в «психушке». Подкатывающая истерика не давала сосредоточиться. Здесь ему самое место… В сумасшедшем доме. Но… за что? Он осторожно попытался вспомнить, что последнее он делал. И тут же охнул от боли в запястьях, от шока. Он что… Пытался покончить жизнь самоубийством?! Новая волна боли, взявшая свое начало от запястий, заставила его зажмуриться и тихо зашипеть. Дурак… Круглый дурак… Совсем рядом кто-то громко вздохнул, и Шайн открыл глаза, усилием воли загоняя все воспоминания и лишние мысли куда-то вглубь себя. Ему нужно как-то отсюда выбираться, а он еще даже не осмотрелся здесь, как следует. В небольшой палате (или как называется та комната, где он находился?), кроме него было еще трое… пациентов. Один привязан к кровати также, как и Шайн. То ли спит, то ли просто дремлет. Второй лежал, повернушись к стене, и Шайн не видел его лица. Только задравшуюся рубаху больничной пижамы, оголившую спину. А третий… Шайн перевел на него взгляд и... Третий смотрел на него. Внимательно, понимающе. Его глаза скользили по лицу Шайна, пробегали по телу, на миг останавливались на запястьях и снова возвращались к лицу. Раздраженный таким пристальный вниманием к своей персоне, Шайн тоже решил разглядеть его повнимательней. И тут же заметил, как в вороте рубашки что-то чернеет. Чтобы понять, что это гематома, ему хватило доли секунды. Шайн никогда не видел и не мог предположить, как будет выглядеть человеческая шея, если на ней затянуть веревку, но был почти уверен, что рядом с ним лежит еще один… неудавшийся самоубийца. Не выдержала люстра? Последняя мысль показалась ему истеричной, но немного подняла настроение, и Шайн решил, что может попытаться задать этому человеку пару вопросов, волнующих его сейчас больше всего: - И сколько нас здесь еще держать будут? Сосед по койке вздрогнул, а потом вдруг хрипло рассмеялся. Резко подался вперед к Шайну, насколько позволила узкая кровать. И заговорил. Быстро, жарко, смотря на него безумными, горящими глазами: - Мне обещали… Обещали, что вытащат меня отсюда завтра. А потом проследят, чтобы в следующий раз все получилось. И даже дадут самую красивую девушку в последнюю ночь. Шайн со стоном отвернулся. Сумасшедший… Все здесь сумасшедшие. И он тоже. И голова начинает болеть. - Кто? Кто вытащит, кто проследит? - «Клуб самоубийц». Они уже приходили ко мне. Сердце замерло. Что… Ему показа… «…хочешь в него попасть? Тогда умри…» Крестник… О, Боже… Так все просто… Шайн медленно повернул голову к соседу, все так же смотрящему на него с легким безумие в глазах: - Объясни, - сил на то, чтобы сказать еще хоть слово, просто не было. Но тот и так все понял. - Они помогут мне уйти из этой жизни. Не дадут меня спасти, - его глаза горели все также, но огня в голосе уже поубавилось. - С чего вдруг они такие добрые? – Шайн честно пытался спросить спокойно, но недоверие прорвалось в голос само. – Или ты им за это заплатишь? Или… - внезапно пришедшая в голову мысль заставила сердце застучать где-то в горле: - Позволишь снять им это на камеру? - И это тоже, - неудавшийся самоубийца отвернулся от Шайна, и уставился в потолок. – Я буду мертв и мне станет все равно, кто это посмотрит. А еще я напишу завещание. Лучше будет, если мой дом отойдет им, а не моей обожаемой женушке, чтоб она сдохла! – он покосился на Шайна и вдруг добавил: - К тебе они тоже придут. Они приходят ко всем, кому не удается сделать последний шаг. Он замолчал и закрыл глаза, потеряв к разговору всякий интерес, а Шайн задумался. Значит, вот как все обстоит. Крестник зарабатывает свои деньги на таких вот неудавшихся самоубийцах. Имущество, недвижимость, может, что-нибудь еще… Видео самоубийств. Он действительно их снимает? А потом продает через Интернет? Теперь понятен и источник его доходов, и слова Брокера. Сагара… Он не при чем. От облегчения, которое затопило его от этого вывода, стало просто страшно. Почему… Нет, потом, все потом. Он разгадал загадку «Клуба самоубийц». Только одну из всех тех, что ему успели здесь задать. Но он все еще не знает, причастен ли Крестник к "сатанинским" убийствам. Шайн прислушался к себе, пытаясь понять, какие эмоции вызывает в нем знание того, ЧЕМ занимается Крестник. Тишина. Тишина и пустота – вот и все, что было сейчас в нем. Что-то звенело внутри только, когда мысль случайно касалась Сагары, и не более того. После… После ванны с горячей водой и перерезанных запястий что-то изменилось. Где-то на краю сознания еще билась мысль о причине его поступка, зачем он вообще полез в воду и взял в руки лезвие, но только на краю. Ему было все равно. Ему это не удалась, а больше он пытаться не собирался. Сейчас его больше интересовало, сколько времени и как отсюда выбраться. Даже о том, как он здесь оказался, он думал не больше минуты. Хозяин дома… Скорее всего, это он обнаружил его, когда пришел со своими документами. Остается надеяться, что после этого он не передумает сдать дом сумасшедшему. Шайн закрыл глаза. А может… Не пытаться отсюда выбраться? Пусть он связан, но это вполне объяснимо: кто знает, как он начал бы себя вести, когда проснулся? Но здесь спокойно, хоть и немного страшно. Здесь… некуда торопиться. Перед глазами встало лицо Сагары, каким он увидел его при их первой встрече, и Шайн только мотнул головой на подушке, прогоняя этот образ. Он смутно помнил, что было после ухода Крестника, но то, о чем он думал, прежде чем потерял сознание, врезалось в душу. Он слишком грязен… Лучше не видеть Сагару, больше не думать о нем. Остаться здесь. По комнате прошел сквозняк, и Шайн не сразу понял, что это из-за того, что открылась дверь в их палату. Только когда на него упала тень, он поднял веки. Над ним стоял врач с усталыми, но умными глазами и смотрел в какие-то свои бумаги. Кто-то дернул его за руку, заставив ноющую в запястьях боль усилиться, и Шайн кинул быстрый взгляд вдоль тела. Еще один человек, мужчина с развитой мускулатурой, но почти полным отсутствием каких-либо признаков интеллекта в глазах, избавлял его от ремней, которыми он был привязан. - Вставайте, - врач наконец оторвал взгляд от своих бумаг и помог Шайну сесть на кровати. - Меня отпускают или выписывают? – хмуро поинтересовался Шайн, массируя затекшие руки. - По правде говоря, я бы вас оставил здесь на полный срок, - врач, похоже, был не очень доволен тем, что отпускает Шайна, - хоть и не похоже, что вы собираетесь повторить попытку. Но у вас с головой явно не все в порядке и меня это беспокоит. Шайн вспомнил про свою дорогу к Сагаре, про заброшенные дома и молча с ним согласился. С головой у него явно что-то не так. Но ведь любому может показаться, правда? Тем временем, врач кивком головы отправил санитара прочь из палаты и, кинув короткое «пойдемте со мной», вышел за дверь. Шайн сделал шаг вперед, а потом, почувствовав полный презрения и ярости взгляд, обернулся. Неудавшийся самоубийца тут же отвернулся, давая понять, что он думает о том, кто так струсил, что решил жить дальше. Шайн даже пожалел его, а потом подумал, что, возможно, для этого человека уйти из жизни действительно будет верным шагом. Он так яростно не хотел жить… - Вы идете? – голос врача был полон нетерпения, и Шайн повернулся к нему. Попытался извиняющееся улыбнуться, но тот уже отвернулся от него и зашагал по коридору. Шайн только вздохнул и поспешил следом – заблудиться в сумасшедшем доме ему откровенно не хотелось. При одной только мысли об этом он вздрогнул и обхватил себя за плечи, чувствуя под ладонями грубую ткань больничной пижамы. Проходя по коридорам, он невольно опустил голову вниз, стараясь не смотреть по сторонам. Ему и звуков, которые долетали из-за закрытых дверей, вполне хватало, чтобы желание выйти отсюда затмевало все остальное. Подумать только, он еще хотел здесь остаться… - Мы пришли, - врач остановился так резко, что Шайн еле успел затормозить, чтобы не врезаться в него. Вскинул голову, огляделся. Больше всего это напоминало зал для посетителей. Большое пустое помещение с парой столов и расставленных вокруг них стульев. И сейчас здесь не было никого. - Выход там, - врач кивнул головой в сторону не слишком заметной двери в другом конце зала, - пройдете пару шагов по коридору – увидите дверь. - Но… - Шайн отчаянно пытался понять, что происходит и как он выйдет в город в больничной пижаме. - Моя одежда… - …полностью пришла в негодность, - врач смотрел на него с холодной жалостью. – Вы не потрудились снять ее, когда лезли в воду. И я даже не хочу знать, почему. Вам вообще повезло, что «скорая» успела. Дело шло уже даже не на минуты. Кровь прилила к щекам, а стыд высек из глаз слезы: - Я… Сколько сейчас времени? - Восемь часов вечера, - голос врача внезапно стал очень мягким. – Вы проспали почти сутки. И только поэтому чувствуете себя относительно нормально. У вас что-нибудь болит, кроме запястий? Шайн посмотрел на свои перебинтованные руки, а потом попытался спрятать их, натянув рукава посильнее. - Ничего. Сначала немного болела голова, но сейчас все в порядке. - Вам действительно повезло. Но в ближайшее время я бы рекомендовал вам не притрагиваться ни к чему алкогольному. Шайн скривился, и врач, расценив это как знак того, что с ним согласились, сжал его плечо: - Вам пора. Не буду говорить «до свидания», так как не хочу, чтобы мы снова встретились. Вам здесь не место. Шайн только кивнул, соглашаясь с ним: - Спасибо… - тихо шепнул он, а спустя секунду остался один. Повернулся к двери и медленно пошел к ней, пытаясь придумать, как добраться до дома в больничной одежде, без денег и документов. Допустим, его не остановят на улице копы и не попытаются вернуть туда, откуда его буквально вышвырнули. Тогда это попытаются сделать жители. Хотя бы потому, что разгуливающие по городу психи вряд ли привычное для них зрелище, несмотря на весь тот кошмар, что здесь творится. Может… Подождать где-нибудь до темноты? А потом как-нибудь пешком? Да и ночью его пижамка не так сильно будет бросаться в глаза. Вокруг всех больниц разбиты парки. Ну, или хотя бы имеются кусты и газоны. Найти самое темное, труднодоступное место и переждать там несколько часов. Да, похоже, другого выхода нет. Шайн, почти не заметив этого, дошел до двери, переступил порог. На полном автомате минул коридор и распахнул входную дверь – маленькую, аккуратную, меньше всего похожую на дверь лечебницы. Сделал шаг вперед и замер. Ему… Ему снова кажется? Перед крыльцом он увидел знакомую машину-хищницу, а рядом, опираясь на ее капот стоял, скрестив руки, Сагара. **** Шайн сидел, забившись в уголок сидения, и очень старался казаться незаметным. А что-то темное и тяжелое, словно разлитое по салону, мешало дышать. Взгляд, которым встретил его Сагара около больницы, говорил только о том, что он очень и очень зол. Процедив короткое «садись», он почти зашвырнул враз притихшего от такого «теплого» приема Шайна внутрь машины. Устроился рядом и они поехали, кажется, в сторону дома Сагары. Молча. На середине дороги Шайн, вспомнив о разговоре с официантом, попытался хоть одним глазком выглянуть в правое окно, но сидевший около него Сагара окатил его странным вопрошающим взглядом, и он решил, что отложит это до лучших времен. Если доживет. Сейчас он чувствовал себя маленьким мальчиком. Очень маленьким и очень напуганным. Ярость Сагары давила, ощущалась почти физически. А еще… Горящие пламенем темно-карие глаза поразили его своей красотой. Он словно увидел их в первый раз. Словно… После своей «смерти» он… Нет, он не мог понять, что же с ним стало. Да и не хотел. Он осторожно, незаметно повернул голову на пару сантиметров, чтобы видеть строгий профиль сидящего рядом человека. Как в первый раз… И эта неровная прядь волос, которую хочется убрать, чтобы не закрывала его лицо… Шайн отвернулся и вжался в сидение еще сильнее. Что-то странное с ним творится. Остается надеяться, что это скоро пройдет. Солнце уже закатилось, когда они наконец подъехали к дому. Сагара вышел, и Шайн, не дожидаясь, пока его вытащат за шкирку, вылез за ним. Чувствуя себя нашкодившим котенком, опустил голову, смотря себе под ноги. Сагара только тихо фыркнул. Похоже, жалкий шайновский вид разжалобил даже его. Ободренный этой мыслью, Шайн рискнул поднять голову и взглянуть на Сагару. Но того уже рядом не было. Когда он успел отойти, да еще так, что Шайн этого даже не заметил и не услышал? Сбитый с толку и почему-то немного испуганный, он решил, что фырканье ему показалось. Лучше думать так, чем думать, что он сошел с ума. Сейчас дом казался другим, нежели той ночью. Или это знание того, что Сагара принадлежит к старинному роду, изменило его в глазах Шайна. Он словно стал больше, шире. Старее. Дверь перед Сагарой раскрылась словно сама, стоило ему только подойти к ней. Сагара переступил порог, а Шайн немного притормозил, еще не уверенный в том, все ли понял правильно и следует ли ему вообще заходить в этот дом. - Вам нужно приглашение на гербовой бумаге? – голос Сагары, донесшийся до него от двери, заставил его вздрогнуть и почти сорваться с места. Хозяин этого дома явно очень зол. И злить его еще больше – не самая хорошая идея. Но объясниться все же стоит. - Простите, но я не совсем понимаю, зачем вы меня сюда привезли… - начал, было, он, вступая в темный холодный холл, но у появившегося из тени Сагары было иное мнение насчет того, как продолжать этот псевдо-разговор. - Сначала вы примите душ, - он уже успел снять свой строгий пиджак, но от этого не стал более домашним. – Я не люблю запах больницы, а вы им пропитались. А потом мы поговорим. Шайн невольно снова попытался спрятать свои перебинтованные запястья в рукавах. Стоило только представить себе, как он в больничной пижаме и тапочках смотрится посреди всего… этого. Желание спрятаться было просто диким. Рядом бесшумно возник… дворецкий? Шайн никогда их не видел, но вполне был способен представить, кем мог быть этот статный седовласый мужчина в строгом костюме, склонивший голову в полупоклоне. - Проводите этого молодого человека в комнату для гостей. И найдите ему нормальную одежду. Брови дворецкого чуть дрогнули. Похоже, хозяин нечасто приводил в дом одетых в больничную пижаму мальчишек. Дворецкий смерил Шайна почти профессиональным взглядом портного и кивком головы велел следовать за собой. Шайн оглянулся, но Сагары рядом не было. А дворецкий уже ждал его около двери… То, что Сагара назвал «комнатой для гостей», больше походило на зал для приема посетителей. ОЧЕНЬ красивый зал для приема посетителей. Шайн, переступивший порог и явно не ожидавший подобной роскоши, даже отступил на шаг, всерьез опасаясь запачкать шикарнейший ковер своей пародией на тапочки. - Проходите, молодой человек, - дворецкий, на миг исчезнувший из поля зрения Шайна, вновь появился перед ним, держа в руках что-то вроде одежды. – Душ там, - кивок головы куда-то в сторону, - одежду я положу на кровать. Бинты тоже. Если не справитесь сами – позовите меня. - Спасибо, - тихо шепнул Шайн, чувствуя себя Золушкой. Черт, так стыдно ему не было уже очень давно… Дворецкий только ободряюще улыбнулся и ушел, плотно прикрыв за собой дверь. Шайн перевел дух и, оставив несчастные тапки прямо возле порога, ступил на мягкий ковер. Ощущение… удивительно приятное. Кажется, он даже мурлыкнул от удовольствия. Дверь в ванную была приоткрыта и оттуда доносился шум льющейся воды. Кажется, пока он осматривал «комнату для гостей» дворецкий успел пустить воду в ванну. По крайней мере, Шайн очень на это надеялся. И его надежда оправдалась. Вода показалась восхитительной. Мягкая пена касалась тела невесомо, как ветерок или крыло бабочки. Странно, но именно сейчас он понял, о чем говорил Сагара. Больничный запах… Он действительно пропитался им. И поэтому не смог долго выдержать ласковую негу. Этот запах вцепился в него, как клещ. И Шайн нещадно тер себя мочалкой до ярко-красного цвета. Смывал и снова тер. Только когда к коже стало уже невыносимо прикасаться, он заставил себя остановиться. Подставил под теплые струи лицо и сильно зажмурился. Он сходит с ума. С его головой что-то не в порядке. С ним что-то сделали. Он… не был таким. С трудом заставив себя опустить голову, Шайн нашарил на полочке какой-то шампунь и, выкинув из головы все мысли, начал мыть волосы. Надо поторопиться. Сагара не похож на человека, который любит ждать. Выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, он снова поразился роскоши убранства комнаты. Хотя… Чего еще можно ожидать от потомственного аристократа? Интересно, что у него за титул… У дворецкого спросить? О да, хорошая идея. Видно, того стыда, что он уже сегодня натерпелся, было мало. Шайн только покачал головой своим полубредовым мыслям и подошел к огромной кровати, застеленной бархатным покрывалом насыщенного темно-вишневого цвета. Быстро и немного небрежно перевязал запястья, морщась от боли. И с опаской взял в руки оставленную дворецким одежду, всерьез опасаясь обнаружить фрак или что-нибудь в этом же роде. Не то, чтобы он не умел это носить… Но он держал в руках простые черные брюки со стрелкой, о которую, наверное, можно было порезаться, и черную рубашку. Шайн облегченно вздохнул и стянул с себя полотенце. Чистого белья не было, но сойдет и так, без него. Он быстро надел брюки, оказавшиеся потрясающе удобными и мягкими, взялся за рубашку и тут же застыл, в легком недоумении смотря на ее манжеты. Пуговиц не было. На их месте ярко-красными камнями сверкали запонки. Шайн нахмурился, честно пытаясь вспомнить, когда их перестали носить, но быстро бросил это занятие. Все равно ничего не вспомнит. Думая о том, какие еще сюрпризы преподнесет ему это пребывание в доме Сагары, Шайн натянул рубашку и принялся за манжеты. С непривычки справиться с запонками было трудно, но результат того стоил. Шайн поднес поближе к глазам руку, любуясь переливами камней, которые на черном материале выглядели просто потрясающе. Да, мужчины много потеряли, отказавшись от этого украшения, заменив его на невзрачную пластмассу пуговиц. Интересно, а сам Сагара… Тоже носит запонки? Шайн добросовестно напрягся, пытаясь вспомнить, но потерпел неудачу. Просто… Не заметил. Хотя ему пойдет. Именно и только это пойдет. Просто еще один штрих к портрету Сагары. Необходимый. Шайн поискал взглядом зеркало, каковое обнаружил в другом конце комнаты. Большое, в полный рост. Шайн подошел к нему и с легкой опаской заглянул в серебряную поверхность. Ох… Это… он?! Высокий, тонкий юноша с длинными, еще влажными волосами, с сияющими глазами… Это ОН?! Шайн резко отвернулся от зеркала. Оно, похоже, заколдованное. Нет, он не считал себя уродцем, но и таким красавцем тоже никогда не был. Или был? Черт, он совсем запутался. И с памятью черти что творится. Шайн опустил голову, и его взгляд упал на босые пальцы, утопавшие в ворсе ковра. Чувствуя себя полным идиотом, он тихо рассмеялся. Действительно, в мягких больничных тапочках и этой одежде с рубиновыми запонками он будет смотреться… сногсшибательно. Шайн вскинул голову, ища глазами казенное больничное имущество, которое оставил возле двери. Но там ничего не было. Вместо тапочек возле двери стояли черные замшевые туфли, а рядом на маленьком стульчике лежали нераспечатанные носки. Шайн на мгновение прикрыл глаза, молясь только о том, чтобы скорее проснуться. Потому что происходящее стало все больше напоминать какой-то бред. Или это опять ему казалось? Хотя… какая разница? Вся его жизнь полный бред с тех пор, как погибли родители. Привычно отгоняя всякие мысли о детстве, Шайн дошел до двери и, присев на стульчик, начал обуваться. Туфли были мягкими и очень удобными. Впрочем, как и вся остальная одежда, что была сейчас на нем. Шайн встал. Он готов. К разговору, к ссоре, даже к новому «празднику». Хотя Сагара обещал рассказать, почему забрал его из больницы и привез в свой дом. Почему-то Шайна больше всего сейчас волновало именно это, а не то, откуда у Сагары могла оказаться одежда нужного размера. Новая одежда. На ней разве только магазинные ярлычки не болтались. Он ведь не мог знать заранее… Или мог? Способности Сагары все еще были тайной для Шайна. И разгадывать ЭТУ тайну ему откровенно не хотелось. Короткий стук в дверь заставил его напрячься. Но за порогом был не Сагара, которого Шайн почти ожидал увидеть, а дворецкий. - Вы готовы? Хозяин ждет вас, - он не переступил порог. – Я провожу. Шайн вышел из комнаты. - Спасибо за одежду. Дворецкий только склонил голову, молча принимая благодарность. Сагара ждал его в столовой. «Маленькой столовой», как назвал ее дворецкий, прежде чем открыть перед Шайном дверь. Накрытый на двоих стол напомнил ему, что он в последний раз ел… А когда он, кстати, ел? И сколько сейчас времени? Шайн обвел быстрым взглядом столовую, ища часы, которые и обнаружил над камином. Подождите-ка… Десять часов? Вечер?! Он, что, проспал в больнице сутки? Хотя… Что-то там этот доктор говорил о том, что ему повезло и что-то про сон… Жаль, что он почти ничего не помнит о том разговоре. - Я вижу, вам подобрали одежду по размеру… - Сагара, который до этого стоял молча около большого стрельчатого окна, решил обратить на себя внимание. Шайн виновато опустил глаза: - Да, спасибо. Все подошло просто идеально. - Я заметил, - неожиданно теплая усмешка прошлась по телу Шайна мягкой волной. – Прошу вас, садитесь. И составьте мне компанию за ужином. Шайн ломаться не стал. Окинул голодным взглядом стол и решил, что на время забудет о своих вопросах. К тому же вряд ли Сагара будет кормить того, кого собирается убить. Или будет? И вообще, откуда эта мысль об убийстве? Похоже, полный ярости взгляд Сагары произвел на него более сильное впечатление, чем он думал. Повинуясь широкому жесту Сагары, Шайн сел за стол, гадая, что же это будет за ужин. «Полный вариант» с переменой блюд и застывшими за спиной слугами или все обойдется «упрощенной» версией? То, что ужин проходил в «маленькой» столовой, вселяло надежду на второй вариант. Да и вряд ли он может быть тем гостем, ради которого будут доставать фамильное серебро. Шайн покосился на лежавшие рядом с тарелкой приборы. Хм… Серебро. Тогда остается думать только, что Сагара использует серебро и в повседневной жизни. Аристократ чертов… Шайн оторвал взгляд от вилок и взглянул на Сагару. И тут же почувствовал, как начинают гореть щеки. Сагара смотрел на него… Странно смотрел. Поймав его взгляд, Сагара, который, похоже, до этого просто наблюдал за ним, еле заметно выдохнул и спросил: - Вина? Шайн честно прислушался к себе, а потом покачал головой: - Нет, спасибо. - Не любите? – Сагара наполнил свой бокал рубиновой жидкостью. - Сейчас я не смогу оценить его вкус, - если Сагара решил вести светскую беседу, он с удовольствием поддержит ее. И даже не опозорится. Его… отец позаботился об этом. Сагара только тонко улыбнулся, никак не комментируя слова Шайна. Но тому и этой улыбки хватило, чтобы опустить взгляд в тарелку и пообещать себе, что больше на него смотреть не будет. Иначе он потом об этом точно пожалеет. Жаль, что нельзя свести их общение до нуля. Сагара слишком важная фигура, почти центровая. Ужин закончился на удивление быстро. Возможно, потому что они молчали и не отвлекались на разговоры. За это время Шайн видел дворецкого всего один раз, после чего со стола исчезли грязные тарелки, и появился десерт, к которому, Сагара, кстати говоря, даже не притронулся. Он вообще мало что ел за ужином, погрузившись в какие-то свои размышления, и Шайн, уже настроившийся на легкую беседу, оказался предоставленным самому себе. Что его несказанно обрадовало. Но ужин закончился, Сагара встал из-за стола. И Шайн тут же сжался, мгновенно отреагировав на изменившуюся обстановку. Кажется, в столовой даже потемнело. И взгляд Сагары снова стал жестким и холодным. Словно до этой минуты он просто сдерживал себя, давая возможность «гостю» нормально поужинать, а вот сейчас необходимость в этом отпала. Шайн даже не успел сказать «спасибо» за ужин, как искрящийся эмоциями голос Сагары буквально сдернул его с места: - В прошлый раз я так и не показал вам дом, - нейтральная фраза, но тон… Шайн, чувствуя себя кроликом перед удавом, только молча встал и подошел к ждущему его уже на пороге Сагаре. Слишком близко… Слишком… Облако незнакомого, тонкого и холодного аромата окутало с ног до головы. Это... парфюм Сагары?! Шайн вскинул голову, но тот уже отошел. И он, словно послушный щенок, пошел за ним, ведомый, как поводком, этим запахом. Он даже не понял, когда и куда они пришли. Сагара НЕ показывал ему дом, он просто привел его туда, куда хотел. Открыл дверь комнаты, посторонился, пропуская Шайна, который переступил порог с такой настороженностью, словно ожидал увидеть там тигра. Дверь за спиной захлопнулась с тихим, но очень отчетливым стуком, и он резко обернулся на звук. Чтобы оказаться лицом к лицу со злым, ОЧЕНЬ злым Сагарой. - Какого черта ты это сделал?! – но даже его рычание было бархатным. Шайн не смог отшатнуться. – Тебя спасло только чудо! Шайн отметил краем сознания это «ты», но почти сразу забыл. Сагара ждал ответа. - Я слышал о «Клубе самоубийц»… - он решил говорить правду. Ложь сейчас и, тем более, этому человеку невозможна в принципе. - А Крестник подсказал мне путь туда. Сагара вздрогнул и отступил на шаг. Острые, угольно-черные ресницы взлетели вверх: - Ты… разговаривал с ним? Шайн вздохнул: - Да. - Если тебе нужно было что-то узнать о клубе, мог бы спросить у меня, - зло сказал он, и Шайн тут же бросился в атаку: - Я спрашивал. Может, не конкретно о клубе, но о Крестнике. Но ты так и не назначил цену. А у меня нет времени. Сагара отошел, и Шайн еле удержался от того, чтобы не пойти за ним. Ощущение близости Сагары почему-то опьяняло. - Зачем тебе понадобился Клуб? Спокойный голос, уже снова холодный. - Хотел знать, что это такое, - Шайн только пожал плечами. – Я слышал об этом. Сагара повернулся к нему, и он почувствовал, как заливает его жаркая волна. Взгляд Сагары… изменился. Шайну показалось, что он услышал, как захлопнулась ловушка. И теперь он не мог шевельнуться, а только стоять и смотреть, как приближается Сагара. Память билась в агонии, подсовывая ему другое видение – Крестника, идущего к нему. Крестника, чья безумная животная сила сбивала с ног, но все же не могла сравниться с магнетизмом идущего к нему сейчас человека. Спокойного, уверенного. Крестник внушал страх, перед Сагарой хотелось преклонить колени. Бархат. Темно-бордовый, тяжелый бархат. Вот чем был Сагара. И сейчас он стоял перед Шайном. Рука медленно поднялась, и ее хозяин, не отпуская взгляд Шайна, медленно, нежно провел по его щеке. От этой ласки Шайна качнуло и на миг потемнело в глазах. -Ты не отстраняешься, - тихий шепот Сагары обволакивал. – Значит ли это, что ты не обременен предрассудками? - Нет, - выдохнул Шайн. Спорить с Сагарой? И лишиться этого прикосновения, от которого ему кажется, что через него пропускают электрический ток? Нет… - Значит, если в уплату я попрошу тебя, ты согласишься? Воздух задрожал и исчез. Плата… Всего лишь и снова… Сагара… Тебе нельзя даже касаться… - Я затасканная банкнота, - позвоночник ощущался, как ледяной стрежень, на котором были нанизаны его желание и ставшее вдруг таким острым влечение к этому человеку. – Если тебе не противно… Сагара медленно опустил руку, и Шайн еле успел прикусить язык, чтобы не начать умолять его не делать этого. Он стоял так близко… Но его молчание делало эту близость невыносимой. Почему… В голове бились испуганными птицами панические мысли. Если он все понял правильно, если теперь жалеет о своих словах, почему не отойдет?! Если ему противно… Ему ДОЛЖНО быть противно! И плевать на то, что он – глава секты, в которой оргии – обыденное явление. Это… другое. - Так вы действительно журналист? Спокойный голос был подобен удару. И это его «вы», так легко вошедшее в разговор… Шайн вскинул голову, ловя взгляд темно-карих глаз, пытаясь понять их выражение. Отвращение? Его нет. Презрение? Но его тоже нет. Жалость? Шайн отвел взгляд, чувствуя, как поднимается откуда-то из глубины ярость. Как смеет этот человек, который ничего о нем не знает, судить?! - Да, - собственный голос был похож на скрип ржавых дверных петель. - А теперь, если вы не против… - Против… Шайн не успел даже вздохнуть… Губы Сагары не были нежными. Не дарили тепло и ласку. Они просто сжигали. Не углубляя поцелуй, Сагара лишь касался своими губами губ Шайна. Словно… Оценивал ощущения. Шайн закрыл глаза, пытаясь собрать воедино мгновенно разбежавшиеся мысли. Сагара… Словно услышав его мысленный стон, тот отстранился. Шайн медленно поднял ресницы, заглянул в глаза Сагары и ухнул в них, как в омут. - Вы холодны… Шайн стиснул пальцы в кулаки. Холоден? Он горит так, что еще немного и от него останется лишь кучка пепла. Но… Это «вы»… Всего лишь плата… - Я не знаю ваших условий. В темно-карих глазах что-то дрогнуло: - Никаких условий. Я дам вам карт-бланш. Любая помощь полиции, вся информация, который мы располагаем. Вы УЖЕ продвинулись дальше, чем все мои ищейки вместе взятые. Дойдите до конца и вы получите эксклюзивный материал, который сделает из вас легенду. Шайн с силой прикусил губу. В руках Сагары, который обнимал его осторожно, но крепко, думать было невозможно. Почти невозможно. Возникшую, было, холодную мысль о том, что Сагара предлагает выход, при котором более тесные контакты исключены, он отмел. Несмотря на то, что еще некоторое время назад он желал сократить общение до нуля… Он… Хотел этого. Сейчас. Хоть один раз. Шайн еле заметно выдохнул, разжал кулаки. Осторожно, словно боясь спугнуть, поднял руки и положил их на плечи Сагары. Чуть сжал и потянулся вперед. Вдохнул его аромат, который так кружил голову, и осторожно, легко коснулся губ. Поцелуй-мольба… Спрятать, защитить. Любить… От силы, с которой сжали его талию пальцы Сагары, Шайн тихо вскрикнул. Отстранился, откидываясь назад, и тут же получил жгучий поцелуй в открывшуюся шею. Вздрогнул и очень тихо застонал от той волны жара, что накрыла его. От жажды большего, противиться которой не было ни сил, ни желания. Коснуться… его губ еще раз. Повинуясь этому желанию, он только стиснул руки на плечах Сагары сильнее и снова потянулся вперед. Нашел губы и на этот раз впился в них с такой силой и страстью, которых не ожидал от самого себя. Словно хотел выпить, забрать себе душу этого человека, которого никак не мог разгадать, но перед которым был готов преклониться. Темный, временами пугающий, но красивый до сорванного дыхания и безумно притягательный… Сагара… Когда сводящий с ума поцелуй закончился, и Сагара отстранился от него, Шайн еле удержался от тихого разочарованного вздоха. Но тот только мягко улыбнулся и, взяв его за руку, повел за собой, как маленького мальчика. Шум крови в ушах не давал расслышать звук их шагов, да и дорогу назад он бы никогда не нашел… Он видел только ЕГО. Волосы, роскошной волной лежащие на плечах, пальцы, осторожно сжимающие запястье Шайна... Стук двери за спиной был мягким и почти неслышным. Но даже он заставил Шайна вздрогнуть. Словно в ответ на его дрожь Сагара только сжал пальцы на его запястье сильнее, причиняя боль, а потом просто дернул на себя. И Шайн, тихо охнув от боли, влетел в его объятия. На миг захлебнулся воздухом и со стоном потянулся вперед. Прижался к нему всем телом, проводя раскрытыми ладонями по обтянутой тканью груди, жадно впитывая стук его сердца. Не встречая возражений, коснулся верхней пуговицы рубашки и только сильнее стиснул зубы, когда почувствовал, как в ответ зарываются тонкие пальцы в его волосы, как теплые губы целуют тяжелые пряди. Никогда раньше… Это не было ТАК сильно, так ярко… Чтобы чувствовать каждое прикосновение ВСЕМ телом, чтобы задыхаться только от того, что твои волосы ласково перебирают. Восхищение… Истинное и острое… Открывавшееся его жадному взгляду тело было почти совершенным, к гладкой матовой коже хотелось прикасаться и прикасаться. Ласкать, впитывая ощущение нежности и силы. Шайн забыл обо всем. Он не чувствовал ничего, кроме своего желания. Даже то, как раздевали его руки Сагары, ощущалось, словно через туманную дымку. Дымку, которая исчезла, как только обнаженную кожу спины обожгло осторожное прикосновение. Шайн вздрогнул, отодвинулся, вскинул испуганный взгляд на Сагару… И тихо-тихо застонал, сдаваясь голоду, который стоял сейчас в горьком расплавленном шоколаде его глаз. Страсть, желание, огонь… Шайн хотел… Хотел почувствовать все это, утонуть. - Пожалуйста… - губы еле шевельнулись, дыхание только лишь слегка коснулось лица Сагары. Но тот не заставил просить дважды. Кровать не была мягкой и воздушной, холод простыней обжег горящую кожу спины, но все это – где-то на краю сознания. Только руки Сагары, его губы, ласкающие и изучающие тело Шайна так нежно, но сильно… Дыхание рвалось из груди со всхлипами; кажется, он умолял не останавливаться… В первый раз в жизни… - Пожалуйста… …ноги словно сами собой расходятся в стороны, открывая жадному взору карих глаз все тайны. - Пожалуйста… …тяжесть тела так приятна. - Пожалуйста… …бесстыдно подставиться под приносящие концентрированное наслаждение губы. - Пожалуйста… …вздохнуть, приветствуя боль первого подготавливающего проникновения. - Пожалуйста… …вдохнуть полной грудью запах разгоряченного тела – острый, пряный, холодно-жгучий - Пожалуйста… …громко, отчаянно застонать, чувствуя, как покидают его дрожащее тело пальцы. - Пожалуйста… …получить жгучий поцелуй и вскрикнуть, когда такое желанное вторжение становится реальностью. - Пожалуйста… …потеряться в его движениях, в голосе, шепчущем на ухо что-то нежное и сводящее с ума. Прижимать его к себе, впиваться в плечи ногтями в безуспешной попытке изменить изматывающий душу размеренный ритм. - Пожалуйста! …вскрикнуть, задохнуться от сильного и точного движения внутри себя. Содрогнуться и увидеть, как вспыхивает сверхновая перед глазами… - Пожалуйста… …почувствовать жар, омывающий изнутри, и осыпаться хлопьями белого пепла на раскаленную постель, на заботливо подставленные руки. Исчезнуть из этого мира… *** Пробуждение было медленным. Он словно поднимался с глубины океана. Из темноты к солнечному свету. И голоса доносились до него, как сквозь толщу воды. Голоса? Шайн открыл глаза и тут же зажмурился. Солнце… Повернувшись к окну спиной, он снова поднял ресницы. Большая кровать, вторая половина которой пуста. В удивительно-аскетичной для этого дома спальне, абсолютно лишенной помпезности, не было никого, кроме него. Только голоса за дверью… Сагары и кого-то знакомого. Скатившись с кровати, Шайн на цыпочках подошел к двери и прислонился к ней. Здесь было отлично слышно. Похоже, дверь была прикрыта не так плотно, как казалось на первый взгляд. Задавив слабую мысль о том, что подслушивать, в общем-то, нехорошо, Шайн напряг слух, пытаясь идентифицировать второй голос. Память сработала отлично, но от этого воспоминания обнаженная спина Шайна мгновенно покрылась холодной испариной. Этот голос… Это он шептал ему тихое «тогда умри». Крестник! Но какого черта он делает здесь? Наплевав на остатки собственной гордости, Шайн опустился перед дверью на корточки и заглянул в замочную скважину. Сагару он увидел сразу, и сердце отозвалось, мгновенно сжавшись в маленький, бешено стучащий комочек. Сагара… Сидел на диване, закинув одну руку на его спинку. Расстегнутая рубашка, небрежно наброшенная на плечи говорила о том, что его буквально выдернули из постели. Растрепанные волосы, припухшие губы… Сейчас, в свете утра он выглядел… так желанно. Шайн на миг прикрыл глаза, обещая себе, что не будет смотреть на него. Не хватало ему еще и влюбиться… Когда он открыл глаза, его взгляд лишь скользнул по сидящей фигуре. Крестник… Где он? В доступной для просмотра части комнаты его не было. Но ощущение его присутствия… Шайн еле слышно выдохнул и прислушался к разговору. - …хочешь меня подставить? – Сагара смотрел куда-то прямо перед собой. Кажется, разговор начался не так давно. - Подставить? – голос Крестника, так странно оттенявший голос Сагары, раскатился по комнате. – Я не знаю об этом ничего. - Хочешь сказать, что ты не причастен к этим убийствам? - Нет! – страсть, прозвучавшая в голосе Крестника, почти ошеломила Шайна. Почему-то ему казалось, что Крестник не должен испытывать подобных… чувств. А потом… - Сагара… - Крестник шагнул вперед, появляясь в поле зрения Шайна. На миг застыл перед сидящим мужчиной, а потом вдруг присел перед ним на корточки. Протянул руку так осторожно, словно боялся, что ее оттолкнут. – Как ты мог подумать… Я никогда бы не сделал ничего, что навредило бы тебе… Его отчаянный жест… Голос, в котором пела почти смертельная тоска… Сердце Шайна дрогнуло, а потом сорвалось в бешеный ритм. Это же… Это же не то, что он думает?! - Сагара… Я люблю тебя. Ты ведь знаешь… Шайн вздрогнул и отстранился, боясь, что стук его сердца и сорвавшееся дыхание услышат за дверью. Черт… Черт, черт, ЧЕРТ!! Прислонившись пылающим лбом к прохладной полированной поверхности двери, Шайн опустил ресницы, пытаясь восстановить дыхание. Но перед глазами все еще стояла эта картина: сидящий в небрежной позе мужчина, перед которым почти на коленях стоял другой. Протянутая рука, застывшая в нескольких миллиметрах, горящие тусклым огнем глаза, в которых больше не было безумия, только тоска и боль. Шайн мотнул головой, отгоняя слишком яркую картину, и открыл глаза, снова приникая к скважине. Кажется, пока он пытался привести свои раздраенные чувства в порядок, в комнате ничего не изменилось. Только на лицо Сагары легла тень. - Прости, но ты теряешь время и отлично знаешь об этом, - от холода и безразличия, которое прозвучало в его голосе, вздрогнул даже Шайн. А Крестник дернулся так, словно его ударили. Он мгновенно вскочил, вытянулся перед Сагарой в струнку, отчаянно пытаясь не дать волю рвавшейся наружу ярости, от которой то сжимались, то разжимались кулаки. - Как… Как бы я хотел тебя возненавидеть, - дрожащий от бури чувств, голос Крестника был полон силы и яростной страсти. – Ты самоубийца, если положил глаз на «невесту дьявола». Ты же знаешь, что ОН сделает с тобой, если узнает. - Так заботишься обо мне? – сарказм в голосе Сагары заставил сжать пальцы в кулаки даже Шайна. – Спасибо. Но это не твое дело. Глаза Крестника стали почти черными. Тихо зарычав, он рванулся вперед. Вплел пальцы в волосы Сагары. С силой потянул назад, принуждая откинуть голову. Почти грубо провел по щеке, а потом наклонился и вжался, вгрызся в приоткрытые губы Сагары. Сердце замерло и Шайну показалось, что время тоже остановилось. Ни одного движения, даже дыхания не было слышно. Стоп-кадр… Длинные пальцы в черных волосах, напряженные мышцы в едином порыве оттолкнуть, избавиться от забирающего дыхание поцелуя. Ярость, страсть, отчаяние, нежелание и отторжение. И разрывающая боль собственного сердца. От невозможности этой картины, от чувств, которыми она полна. От сочувствия и жгучей ревности. Эти губы, которые сейчас практически насилует чужой рот, еще ночью касались его, шептали нежные слова… Теперь в плену. Невозможно, больно, но почему-то правильно. Кажется, что-то где-то упало. Кажется, что прошла вечность. Уложившаяся всего лишь в пару секунд. Реальность вернулась резко. С отчаянным стоном Крестника, с красной дорожкой крови, прочертившей узор по подбородку Сагары… А потом… Сагара одним резким и сильным движением откинул от себя сжимающего его в объятиях мужчину. Тот отшатнулся и с трудом удержался на ногах. Замер, смотря на Сагару нежным и странным взглядом. - Можешь отталкивать меня вечно. Но это ничего не изменит, - спокойный голос Крестника был мертв. – И ты это знаешь. Сагара только прикрыл глаза, и Крестник, улыбнувшись печальной улыбкой, сделал шаг назад, исчезая из поля зрения Шайна. Шорох закрывшейся двери и Шайна буквально сдернуло с места. Мгновенно преодолев расстояние до кровати, он скользнул под одеяло, закрываясь с головой и молясь про себя, чтобы Сагара не решил вернуться в спальню. Еще не время… Пожалуйста… Он должен понять, принять… как ему хотелось повернуть время вспять! Не видеть этого всего, не слышать. Не быть свидетелем отчаянной тоски и холодного безразличия. Не чувствовать вины и ревности. Вины за то, что ему досталось то, что так желал Крестник, который сейчас вдруг из безумной извращенной сволочи превратился в несчастного, терзаемого безответной любовью человека. И уже были не важны причины раскола, все и так было более, чем понятно. Просто не выдержали нервы. Кто-то перешел свои границы. Шайн усилием воли заставил себя расслабиться и распрямиться. Уже ничего не изменить, можно лишь только попытаться выйти из положения с минимальными потерями. Потому что если Крестник узнает, с КЕМ Сагара провел сегодняшнюю ночь, он лично проследит за тем, чтобы «следующая» попытка «самоубийства» у Шайна удалась. Сагара… Почему даже та сцена, которую Шайн видел, осознание того, что Сагаре плевать на чужую любовь, не в состоянии заставить его забыть эту ночь. Его губы, руки, его нежную силу. Все то, от чего Шайн сходил с ума. При воспоминании об испытанном удовольствии по телу прошла волна жара, и Шайн с тихим стоном перевернулся на живот, отбросив одеяло. Черт… Глубоко вдохнув, он попытался перевести мысли в другое, более безопасное русло. Со своей памятью и реакциями тела он разберется потом. Если будет возможность. Теперь надо понять, что ему делать теперь. Сагара дал ему карт-бланш, к тому же, если судить по подслушанному разговору, Крестник ни при чём. И… что он еще там говорил? Шайн выдохнул и заставил себя расслабиться. Вспоминать разговор откровенно не хотелось, но какая-то заноза требовала, чтобы ее нашли и вытащили. Признание… Черт. «Как бы я хотел тебя возненавидеть…» Нет, не то. Было что-то еще… Что-то про самоубийство… «Ты самоубийца, если положил глаз на невесту дьявола». Глаза Шайна широко распахнулись. Что за… Ему не послышалось?! Что за «невеста дьявола»? Вернее, кто? Есть еще кто-то, о ком он пока не знает? Подождите-ка… Положил глаз? Рассудок еще не успел осознать, а в сердце уже вцепилась своими острыми коготками ревность. И уж совсем некстати вспомнился тот мальчик-ангелочек с праздника. После того дня, а вернее, ночи. Кто это был? Один из «фаворитов короля»? И где он сейчас? Шайн стиснул зубы, готовый зарычать. Опять загадки, которые невозможно разгадать. Может, послать все подальше и вернуться домой? Черт с ней с «криминальной хроникой». Это не стоит того. За дверью послышался шорох, и Шайн мгновенно натянул одеяло по самую макушку. Сагаре нельзя видеть его глаза сейчас. Ощущение ЕГО присутствия навалилось мгновенно, стоило только щелкнуть дверной ручке. Словно кусочек ночного неба с яркими сверкающими звездами окутал его. Шайн вздрогнул, борясь с желанием откинуть одеяло. Увидеть… Просто увидеть… Властный разворот плеч, разлетевшиеся волосы… Тело зажило своей жизнью, пальцы сжали тонкое одеяло и откинули его прочь. Перед глазами что-то мелькнуло, а в следующую секунду губы отозвались приятной болью и сами собой раскрылись под яростным напором поцелуя. Глухой стон, пальцы зарылись в скрывшие их от белого света волосы… Но… Что-то было не так. Губы Сагары были жадными, но какими-то… холодными? В памяти тут же вспомнилась недавняя сцена, и сознание того, что еще несколько минут Крестник касался этих губ, заставило Шайна прервать поцелуй и отстраниться. Ладонь Сагары лишь на секунду прошлась по его щеке, а потом исчезла. - Доброе утро, - Сагара выпрямился и отошел от кровати к окну, - как спал? Шайн нахмурился, пытаясь не обращать внимания на затопивший его холод. - Хорошо, спасибо, - предельно вежливый тон… Может, он заставит Сагару повернуться и посмотреть на него? Но тот, казалось, ушел куда-то в свои мысли. Шайн сжался в комочек. Еще недавно такая теплая спальня превратилась в морозильник. Что-то… Ощущалось на грани сознания. Хотя нет, даже не сознания, а шестого чувства. Крестник… Его слова задели Сагару гораздо сильнее, чем он хотел ему показать. Что произошло между этими двумя раньше? Что стало последней каплей? Шайн помотал головой. Нет, не об этом надо думать. У него есть другие цели. Шайн сглотнул и поднял голову, смотря в спину Сагары: - Там, куда ты меня отправил… В тех квартирах были камеры. Ты знал об этом, - вот так и никак иначе. Никаких вопросов, только утверждения. – Но полицейские об этом не знают. Почему ты не рассказал им? - Я в первый раз слышу о камерах, - Сагара отвернулся от окна, застегивая рубашку. – Значит, ты нашел их. Губы Шайна сами собой расползлись в злой усмешке: - И, тем не менее, ты послал меня туда. Хрустальный шар подсказал? - Да, - улыбка Сагары была сумасшедшей, и Шайн застонал про себя от дикого желания попробовать ее на вкус. – Но тебе он не поможет. Шайн опустил взгляд: - Мне нужна информация. - Я дам тебе все, что у нас есть. Можешь ознакомиться с материалами в участке. Или предпочтешь заниматься этим дома? Шайн не колебался: - Дома. Если это возможно. - Возможно, - Сагара провел по волосам, откидывая их назад, и Шайн понял, что сказка закончилась. Он выплатил аванс. Пора приниматься за работу. Отведя глаза, он встал с кровати и начал одеваться. Взгляд Сагары чувствовался почти физически, но он был так холоден и колюч… Застегнув последнюю пуговицу, Шайн вскинул голову, смотря в глаза Сагаре. Прямо в его чертовы затягивающие глаза. - Спасибо, - вбитая намертво вежливость велела отблагодарить хозяина за гостеприимство. Но «хозяину» было, похоже, все равно. Он снова ушел куда-то в свои мысли. Шайн в последний раз окинул комнату, в которой ему было так хорошо и так больно, а потом повернулся к двери. Все нужные слова сказаны, больше ему здесь делать нечего. Он уже дошел до порога, дотронулся до дверной ручки, когда сзади его обвили руки Сагары. Прижали к сильной груди, нежно прошлись по рукам. - Это тебе спасибо. Мне было с тобой хорошо, - жаркое дыхание обожгло шею, губы коснулись виска. Шайн вздрогнул, подался назад, вжимаясь всем телом в стоящего сзади мужчину. А потом одним движением рванулся вперед, прочь из обнимающих рук. Все. Вот теперь действительно все.