Инсомния

Звук мотора умолк. Сверкающий в солнечных лучах автомобиль остановился у потрепанного бордюра. Доктор Шедар, попрощавшись напоследок, поехала прежним маршрутом вдоль дорожной полосы. Стоя на зернистом тротуаре, Розенберг осмотрелась. Буквально в нескольких шагах виднелись съеденные ржавчиной ворота. Солнце уже было высоко и на улице стало по-летнему тепло. Калитка противно заскрипела. Крепко держа в руках этюдник, девушка вошла на территорию парка. «Так, и где же наш клиент? Интересно, какого заказчика на этот раз нашла мне Эрика?» Любуясь окрестностями йоркского парка, художница невольно отмечала идеальные клумбы. Она не так часто посещала Раунтри. Слишком неудобно и далеко находится это привычное для каждого англичанина место. «Боже, я ведь даже не поинтересовалась, как он выглядит. Балда. У меня нет особого чутья или системы распознавания лиц. Так, как я узнаю его? Да уж, я, как всегда, в своём репертуаре. Забываю буквально все на свете и не только сегодня.» Остановившись недалеко от статуи Меркурия, Сильвия невольно обернулась на дробный стук подошв. Именно на этом самом месте Розенберг условилась встретиться со своим загадочным клиентом. По вымощенной гравием дорожке шел высокий силуэт в твидовом пальто. Обсидиановые волосы волнами струились на точёное лицо. Девушка на секунду замерла, оценивая ситуацию. «Неужели это мой заказчик? Хотя мне возможно показалось. Дорого одет, да ещё и красив. Да уж, невероятно хорош собой. Мечтай дальше, Розенберг, у тебя никогда не было и не будет таких шикарных клиентов.» Девушка отвела взгляд в сторону, надеясь выискать настоящего покупателя. — Прошу прощения, Сильвия Розенберг? — раздался бархатный голос за спиной у художницы. Увидев во второй раз его обладателя, она наконец развеяла все свои сомнения. Сердце забилось чаще. «Ну, Эрика, ну даешь! Как ты мне такого клиента откапала?! Моя жизнь становится все интересней. Неужели фортуна наконец признала моё существование?» — Ох, да это я. Я Сильвия Розенберг. А вы я полагаю…? – язык заплетался, и слова вылетали с невероятной скоростью. Однако, собеседник оставался все так же спокоен и дружелюбен на вид. — Лиам Уорхол. Благодарю, что потратили свое время и прибыли без опозданий. — обворожительно улыбнувшись, он мимолетно взглянул на циферблат позолоченных часов. «Его часы! Это «Грэхем»? Да, он точно в деньгах не нуждается в отличие от меня.» — Вам спасибо, что проявили внимание к моему творчеству, мистер Уорхол. Мысленно Сильвия продолжала восхвалять Маргарет. Если бы она не явилась на помощь такой невероятный клиент мог быть упущен. — Что ж, тогда приступим к делу, мисс Розенберг? — сказав это, англичанин приземлился на ближайшую парковую скамейку. Художница аккуратно присела рядом, продолжая исподлобья рассматривать внешность заказчика. — Не стоит, можете звать меня по имени. Просто Сильвия. — девушка ощутила себя не комфортно, когда услышала это формальное отношение к себе. «Интересно сколько ему? Он выглядит лет на 25. Ненамного старше меня.» Распахнув громоздкий этюдник, художница извлекла нужную картину. — Не буду юлить, Сильвия, — продолжил мужчина, взглянув полотно. — Ваша работа очень впечатлила мою сестру. Несколько дней подряд она напоминает мне о том, как сильно хочет её заполучить. Не могу противостоять её настойчивости. К тому же её день рождения совсем скоро. — Прошу прощения за любопытство. Сколько лет вашей сестре? «Если это его младшая сестра, то понятно, почему одна из моих старых работ могла впечатлить её. Думаю, для детского глаза моё художество выглядело бы весьма очаровательно.» — Валери в июле исполнится 13. «Кажется, он любит свою сестру. Хочет сделать ей приятное. Пусть это и моя невзрачная мазня. Видимо даже богачи способны любить кого-то кроме себя и своих банковских счетов.» — Вот как. Я рада если моя работа сможет порадовать кого-то. Передавайте ей мои наилучшие пожелания. — Обязательно передам, Сильвия. Такой подарок, я уверен, осчастливит её. – он снова мягко улыбнулся, но малахитовые глаза оставались абсолютно безразличны. Сильвия, держа картину на коленях, в последний раз взглянула на неё. Нарисованное акварелью темно-синее небо и пожелтевшие вкрапления в виде звезд. На этом простом фоне изображен летящий ворон с серым клювом. В нижнем углу подпись «СР». «Так много лет прошло. Я нарисовала её ещё в приюте. Вроде бы мне тогда было всего 15 лет.» В голове прозвучали знакомые строчки из прошлого:

«Ворон в небо синее крылья черные стремит. Ворон в небо синее печаль свою заключит. Ворон в небе синем не плачет, не грустит. Ворон в небе синем о звездах говорит.»

Кто-то далекий, но родной пел ей. Однако, она так и не смогла понять и вспомнить, где слышала этот голос. «Эти строки действуют на меня, как хорошее успокоительное. Каждый раз напеваю их, когда чувствую себя плохо. Даже при том, что делать этого не умею. И при том, что смысла в этом не вижу.» — Сильвия? Что-то не так? — вежливо спросил мужчина, когда художница выпала из реальности. — Ох, простите меня, все так. Я просто задумалась. — Вот, как мы и договаривались, – сказал Уорхол, передавая небольшой конверт из пергамента. Сильвия, ликуя про себя, проверила его содержимое. Идеально ровные банкноты завещали об удачной продаже картины. «Теперь понятно, кто может дать так много за одну картину. Эрика не зря вселила в меня надежду, что мне могут заплатить в два раза больше если заказчик останется доволен результатом. Ну или если меня достаточно разрекламирует мой посредник. Видимо она и правда уговорила Уорхола на такое. Надо будет обязательно купить ей что-нибудь в благодарность.» — Спасибо вам, мистер Уорхол. — Сильвия, — внезапно произнёс брюнет. Девушка, убрав конверт в горчичный альбом, обратила внимание на собеседника. — Я чем-то ещё могу помочь, мистер Уорхол? Лиам подперев сильной рукой острый подбородок, встретился взглядом с Розенберг. Длинные пальцы сжаты в кулак. — Да, моя сестра убедила меня кое в чём еще... — В чём же? – художница удивленно затаила дыхание. «Он сейчас раскритикует меня? Или похвалит? Он абсолютно непроницаем, не могу понять, о чем думает этот богач.» — В вашем молодом, но определенно существующем таланте художника. Буду честен. Картина, которая понравилась моей сестре, неплоха, но вот ваши пейзажи говорят о большем. Мысленно Сильвия была довольна его откровенностью. Притворство и наигранные комплементы всегда раздражали художницу. Как совершенствоваться если ты не знаешь правду о собственных недостатках? — Так вот, Сильвия, слышали ли вы когда-нибудь об английских выставках? Принимали ли в них участие? — Художественных? О выставках картин? Ну, несколько раз всего, меня приглашали на такие. Их организовывал Йоркский университет. — Я собираюсь предложить вам кое-что получше. Поверьте, это совершенно другой уровень. Мужчина, не говоря ни слова, что-то вынул из темно-синего пальто и протянул девушке. На белоснежной бумаге золотыми буквами выведен заголовок «Художественная выставка в доме Макграу». — У вас есть шанс прославиться и хорошо заработать, Сильвия. Моё предложение вас заинтересовало?