Инсомния

— Что ты видишь во взоре моём, В этом бледно-мерцающем взоре? — Я в нём вижу глубокое море С потонувшим большим кораблём.

Н.С Гумилёв

Йорк был захвачен запахом влаги, свидетельствующим о недавно прошедшем дожде. Мутная вода, наполнявшая лужи расплескивается под широкими подошвами англичан. Покинув бледно-жёлтую машину с пластмассовым конусом на крыше, Сильвия направилась прямиком к зданию кафе «Бизон». Белоснежные флажки, украшавшие витрину, развевались в такт йоркской прохладе. Пара воронов присела на одну из худых деревянных столешниц. Два чернокрылых джентльмена видимо беседовали о чём-то, издавая крикливые звуки, чем позабавили девушку. Сине-зелёные стены заведения издалека напоминали воды Ирландского моря. Сильвия иногда видела их на фотографиях и картинах, но больше рисовала на холстах своего воображения. По детству всегда удивлялась тому, как эта волшебная вода, будто питавшаяся пудами соли, меняла оттенок. Разбила искренне-наивную веру ребёнка документальная запись на научном канале. Упрямый дикторский голос твердил, что цвет меняется из-за «инсоляции». Конечно, Сильвия расстроилась, что не повелитель моря Мананнан Мак Лир ответственен за сей магический эффект. Зато она наконец осознала, что колдовал на самом деле бог Беленус, менявший цвет морских вод при помощи солнечных лучей. Пройдя в знакомом направлении по дороге Хеслингтон, девушка свернула в неприметный квартал из жилых домов, отдаленно напоминающий лабиринт. Свет тусклых фонарей нитью вёл по одинокой дорожке. Розенберг осторожно ступала, приближаясь к покрытым чёрной краской кирпичные стенам. И вот глаза привыкли. Бархатную черноту разогнал свет крючковатой, ярко пламенеющей от неона вывески.Она принадлежала заведению не так давно открывшему свои двери, ещё малоизвестному в Йорке, - бару «Морриган». В такое время и без Дельты Розенберг всегда с оглядкой приближалась к этому заведению. В очередной раз сработавший закон Мёрфи отрезал благоприятные исходы и отпустил в черноту. Поблескивала стальная цепочка, щёлкала зажигалка своевременно потухающая. Сверкали два бесцветных глаза, вырывался дым из ноздрей остроклювого носа. «Только не смотри сюда. Меня здесь нет. Я дым сигарет. Пьяное видение.Твой очередной обдолбанный глюк.» — дрожащими мыслями успокаивался себя Розенберг. Ускорив шаг, она впилась взглядом в живой люминесцентный огонь.Затем наконец разглядела шагах в пятидесяти спасительный квадрат краснеющей двери. К страху её раздался плеск воды,а затем чавканье толстых подошв по влажному гравию. Словно у неё в голове зашипел тяжелый затяжной вдох табака. Она видела как этот ядовитый туман, покидающий его легкие словно бы преследует её. — Сильвия! Это ты там? Нихера не видно. — к её радости прозвучал,разогнав тревогу знакомый голос. И тут она поняла,что всё плохое позади. «Алан! Мой рыцарь в кожаной броне! Как же вовремя ты появился!» — протрубило ликование в голове Розенберг. Коротко стриженный блондин отпер заветную дверь, выпустив наружу сотни голосов и взболтанную с ними музыку. На ходу запрятал смятую банкноту в карман косухи, поправил бандану с цветастым рисунком пейсли на ней. На его предплечье при тусклом мерцании вывески извивался, словно живой, рисунок огнедышащей рептилии. Всем сердцем любившая этих мифических созданий Сильвия часто засматривалась на искусно выполненную татуировку. Алану, привыкшему к такому бессовестному любопытству, даже льстила симпатия художницы. На несколько секунд он внезапно впился взглядом в ту самую сторону, откуда приближались опасные шаги. Затем с так же скоро расслабился и обратился к Сильвии. — Ну надо же, кого я вижу. Мы все сигареты скурили пока тебя дожидались, — шутливо упрекнул Сильвию друг. — Так и поперхнуться можно, знаешь ли, — саркастично парировала девушка. — Стоп, Дель не курит! Правда ведь? На её паникующий тон музыкант лишь лукаво поднял уголки губ. — Да, не курит. Правильная хулиганка. А вот мы с Ленноном курим «Житан» и отлично проводим время. — Да-да,никотиновый философ.— шутливо приняла сей факт Розенберг. «Кто я такая, чтобы отчитывать вас, ребята. Пока вы не сделали из моей лучшей подруги любительницу «подымить» я так и быть придержу своё несогласие. А так наслаждайтесь, конечно. Говорят, многие зависимы не столько от сигарет, сколько от возможности играть с собственной жизнью». Сильвия подошла к знакомому ближе и ощутив себя в безопасности, даже осмелилась повернуться, чтобы проверить. Преследующий скрылся в тени, оставив на тротуаре растоптанную сигарету. «Повезло, что Алан был рядом. Чуть от страха не померла. Он - не просто храбрый спаситель девиц от злодеев. Он - личность безмерно талантливая,как и Дельта.Оба купаются в музыке и живут ей. По роду дела стихотворец и со-бард в её группе.От друзей кстати получил забавное прозвище - «пришельц». Почему такое? Мне не ведомо. Он и сам то до сих пор до конца не понял по какой причине его так обозвали. Возможно, связано это с его внезапным появлением в группе.Свалился он на коллектив «Температуры» как НЛО на Розуэлл». Они вошли в окутанный тёплым светом волнующийся зал. Огни софитов накрывали толпу, захваченную звучанием гитарных струн. Неизвестная Сильвии группа музыкантов исполняла на сцене лиричную композицию. Не удивляло Розенберг её наполнение - слышала древние английские мотивы.

«...Любовь так зла была и беспощадно море Хотел он лишь камней цветных и приносил лишь горе. Русалки сердцем завладел и выбросил на берег, Ведь вся любовь его была достойна только денег.»

Уловив мелодию знакомой сказки, Сильвия в очередной раз поняла как рада иногда быть гостем этого фольклорного рая. «Русалка и Неверный Эндрю? Приятно слышать знакомый сюжет. Одной ногой ступаешь в прошлое. Мы бы с директором заведения явно бы поладили. Он такой же явный фанат пыльного английского наследия» . Минуя армию фанатов альтернативного рока, Алан и Сильвия свернули в узкий коридорчик, где истошно мигая, ещё дарила свет качающаяся лампочка. «Концерт Дельты насколько я помню закончился недавно. Она специально решила поставить его впервые за долгое время раньше положенного, так ещё и продлился он всего ничего. И всё это для того,чтобы успеть на ужин к мадам Клод. Потому что мне удалось невероятное - уговорить её пожертвовать выступлением. Разумеется, ей удалось уговорить ребят отпустить её на один вечерок, но чую кое-кто заставит Дельту завтра отплясывать в две смены…» Запах табака заполонил кусочек свободы между стенами, доверху заклеенными изображениями музыкальных групп, образуя между тем своеобразный коллаж. Розенберг с трудом сдерживала себя, чтобы не дать волю раскатистому кашлю - негативному взгляду на эту вредную привычку. В придачу всё ещё резко выделялся запах краски. Ремонт старого здания шёл полным ходом. «Всего ничего до чёрного хода. Но кто-то видимо так сильно рвётся к сигаретам,что даже не может дойти до двери». Алан остановился у двери в своеобразную комнату отдыха, где проводили время перед выступлениями творцы звучания. И без сомнения, отпирая выкрашенную в бордовый дверцу, с порога произносит: — Эй, банши лохматая, пакуйся, Сильвия пришла. — Привет землянам, привет инопланетянам, — по уже установленной традиции раздалось в ответ. Розенберг в очередной раз про себя усмехнулась забавному «погонялову», выражаясь языком подруги. Хотя, при всём шутливом дружелюбии в голосе выдумщика, походило оно скорее на ругательство. Его без сомнения ей придумал лучший в этом деле мастер - Алан Райт. «Прозвища он привык давать самые разные. Главное, чтобы его они устраивали. И не сильно волновал факт того, что у Дельты поначалу дёргался глаз, когда она слышала свой новый сценический псевдоним». При этом новый друг никогда ещё не называл художницу как-то иначе. Она не сильно удивлялась такому исходу. Всё-таки может они и неплохо ладили,но Сильвия знала,что не своя в их музыкальном тандеме. Думалось ей, что так даже лучше. В конце концов не было той братской близости,которая могла позволить подобные вольности в свой адрес. — Нимфа! — ласково пропела вылетевшая на порог комнаты девушка. Смуглая заводила с кошачьим взглядом - так бы Розенберг обрисовала её образ незнакомцу. Для себя же давно решила,что в прошлой жизни Дельта точно покорила не одну стихию и говорила на языке рун. Мохнатая вороная копна волос, именуемая дредами, была закреплена в хаотичных местах различными продолговатыми кольцами с кельтской гравировкой,кончики прядей отливали багрянцем. Дальнейший разговор проходил в небольшой квадратной гримерке, с одним окном и приколоченными к нему чудоковатыми шторками. Цветастая абстракция на них выглядела скорее комично,чем скверно. Дельта же не раз жаловалась подруге и клялась выкинуть этот «облёванный экспонат». Удивительно, но личное пространство йоркских музыкантов не вызывало нареканий. Царила чистота и некое подобие уюта. Сильвия вспомнила,что именно благодаря ударнику группы и магу чистоты Леону, обычно никто не смел разводить творческий ха...свинарник. — Что там у тебя за заказчик то инопланетный? — навострила любопытство Дельта. — Ну… Видимо какой-то коллекционер, спонсирующий художников. Вроде как он скупает картины разных британских художников и всё-такое, — ввела в курс дела художница, приземлившись на горчичный пуфик. — Большой кошелёк небось? — саркастично поспешила уточнить подруга. В холстобразном зеркале Сильвия заметила своё отражение и не рада была этой встрече. Не особо любившая косметическую магию Розенберг забывала скрывать следы вечной усталости. Глубокие синяки она сама, самоуничижительно шутя, называла «подглазными безднами». «Ну и видок у тебя, Розенберг», — мысленно пристыдилась она. — На вид хорошо одет, дорогие часы, правильные манеры. Сын прозы Джейн Остин прям. Давно у меня таких заказчиков не было состоятельных. Я не удивлюсь если это прикол такой, чтобы повысить мою самозначимость... — Как денди лондонский одет? — поэтично рискнул угадать детектив Райт. — Что-то вроде того… Деньги и чувство стиля явно при нём. Кстати, зовут его красиво так. Лиам Уорхол. — Не могла Розенберг притупить свою любовь к прекрасному. Особенно, когда дело доходило до прекрасных имён. — Уорхол? Нихерасе фамилия. Сильвия ты уверена, что он её не сочинил себе? Лиам Уорхол. Прям ёмаё песня, — встрял Алан, подав полный сомнения голос. В добавок комично пробрынчал на миниатюрном подобии гитары - гавайском инструменте, который, кажется, всегда носил в рукаве. Сочетался он со своей укулеле презабавно: дуэт нежного рассвета и гуталиновых кожанок. Девушка же не совсем поняв о чём толкует мужчина, решила возразить его дедуктивным порывам: — Почему ты так думаешь, Алан? Может родители умели выбирать имена, в ономастике понимали что-то? Или, блин, хотели, чтоб сына в школе не дразнили? — Чуйка говорит, что как-то фальшиво обозвался твой заказчик, — пожав плечами, коротко и бесспорно заключил Райт. На несколько секунд Дельта вдруг выпала из реальности и, кажется, слышно было, как завертелись шестерёнки в её голове, как побежали они, словно подхваченные серо-синими водами реки Уз. Розенберг отлично знала этот её взгляд. То значило, что подруга преисполнилась в сознании и готова выдать ответы на все вопросы. — Уорхол? Слушай, нимфа, а этот тип - однофамилец того менеджера «Бархатного подполья»? Он тоже художник вроде, — кропотливо обдумав, сделала вывод Дельта Баррет - личность недалекая от музыкальной истории. — Это группа такая? — догадалась художница. — Да, в девяностых играли американские брынчаторы рок альтернативы. Они одни из тех с кого и экспериментал начинался, — поняв о чём речь, подхватил Алан. — Экспериментальный рок, да? — Сильвия не могла похвастаться своими обширными познаниями в музыке, но кое-что мыслила на этот счёт благодаря редким беседам с «Температурой». Да, иногда они даже разрешали быть частью их крутого рок мира. — Именно. И этот Уорхол, руководил их музыкальными делами, — подтвердила Дельта. — Уорхол, связанный с музыкой и искусством? Так… — кинулся напрягать мозг Райт, готовясь достать из-за спины детективную доску. — Господи! Точно. Я такая дура! Энди Уорхол! Звёздный художник, можно сказать… Работал со знаменитостями. Да много, кем был! Может ли быть, что однофамильцы? Фамилия то не типичная… — Сильвия вспомнила недовольное лицо Эрики,которая,между прочем, потрудилась посветить её однажды об этом американском таланте. — Загугли. Наверняка говорится о его корнях и о всём таком, — с равнодушной очевидностью произнесла Дельта Баррет, убирая в кожаную трапецию стопку дисков с песнями из нового альбома. — Не удивлюсь если это выдуманная фамилия и этот денди взял её, чтобы выпендриться. Что он купил то у тебя хоть?Какой-то охренеть детальный пейзаж? «Надеюсь, нарисованная мной обложка для «Температуры» вышла не настолько же скверной, как возможная правда о Лиаме Уорхоле. Не стала бы Эрика мне такую удивительную личность подсовывать. Если она тайно не желает мне смерти,конечно.Что исключено,разумеется.Захотела бы от меня избавиться - сделала бы это своими руками». — Неа. Я сама удивилась. Купил ту картину детскую мою. — Ворона и звезду? — не колеблясь вспомнила подруга и с каким-то удивлением и даже сочувствием посмотрела на неё. — Не думала, что ты продашь её. — Я тоже… — Знаешь, она прикольная, конечно, но зачем нужна взрослому мужику? — поддавшись подозрительности допросила Дельта. — Он её младшей сестре, как я поняла, на день рождения присмотрел. «И странно. Я ведь не выставляла её никуда. Жалко. Совсем заблудилась в ностальгии». — Всё чудесатее и чудесатее. Что это за заказчик такой? Где ты его откопала? «На кладбище богачей…Всё! Стоп. Так, нельзя. Грех эта моя эта страсть к шуткам в стиле Бёртона». — Его нашла Эрика. Ты её помнишь, Дельта. — А, да, точно, ты же у неё в мастерской тряпки стираешь и кисти полощешь, а она тебе про такс Хокни базарит. Ты узнай может ещё и про какого-нибудь кота Уорхола просвятит. Чему она там тебя учит? — Казалось, каждое слово Баррет предварительно смочила в яде прежде, чем произносить. «Ох, не стоило мне ей рассказывать про тот случай. Это был всего-лишь безобидный разговор о домашних питомцах вне учебного времени. Всё из-за моего желания завести лохматое чудо». — Дель, ты чего? Ты вроде не переживала на её счёт? Почему так заводишься? — Розенберг опешила от такого саркастичного обстрела. — Ты не помнишь наши первые дни в Йорке? Эрика помогла нам. — Да, Сильв, я помню добро. Но она меня поощряла, чтобы подлизаться к тебе, не сечёшь? Продуманная она тётка. Подмяла под себя и вертит тобой, как хочет. «Что-то здесь не так, раньше она даже не против была просто поболтать с Эрикой о всяком. Даже без меня шептались! Когда всё так изменилось? Вот всё как всегда...Хотела выложить ей всё как на духу. И про Макграт рассказать, про приглашение, но знаю,что нотации только вырастут в цене и обрастут матами. Как-нибудь в другой раз. За чашечкой ромашкового настоя». Краем глаза Розенберг приметила отсутствие Алана. Возникшее напряжение явно смутило его и он поспешил покинуть зону военных действий.