Ходок по Дороге

Разговор с Торбышевым произошел лишь три дня спустя, когда я полностью восстановился и вернулся к обычному распорядку дня. Заместитель главного врача по работе с питомцами почему-то не спешил с моим допросом, хотя я думал, что тянуть с этим администрация питомника не станет. Но нет: меня лишь попросили написать подробный отчет в вольной форме обо всем, что случилось на Дороге и отослать его на почту Максима Леонидовича. Я его и написал, памятуя старую истину: если не знаешь что говорить – говори правду и ничего кроме правды. Ее говорить легко и приятно, в ней не запутаешься. Просто не надо говорить «товарищу следователю» всей правды, это может очень нехорошо аукнуться… Поэтому я честно написал в отчете про обнаруженную на обочине разбитую боевую машину и тела двух танкистов. А так же про найденное в открытой башне оружие, похожее на автомат и плащ-палатку с поясом. И заодно постарался ответить на напрашивающиеся сами собой вопросы, которые мне все равно бы задали. Зачем я полез в сгоревшую машину вопреки предупреждению не трогать предметы на Дороге? Потому что бежать холодно, рассчитывать в ближайшие несколько миссий на большее, чем продуваемый всеми ветрами шелковый комбинезончик я не мог, а путь все время удлиняется. Если в первую ходку я пробежал лишь пару километров, то во втором путешествии точка возврата удалилась от старта на целых пять тысяч метров. Что будет в следующий раз? Придется бежать по морозу в портянках и халатике десять километров? Или все двенадцать? Точка возврата была совсем рядом с неизвестным объектом, и поэтому я решил попробовать разжиться в нем теплой одеждой для следующего забега, посчитав риск приемлемым. О том, что найденная накидка вернется со мной в ГНЦЭМТ, не подозревал. Вот, собственно, и все. Ни про похожего на эльфа мужика в камзоле, появляющегося перед каждым выходом на Дорогу, ни про слияние памятью и личностью с погибшим танкистом я даже упоминать не стал. Сдается мне, если я расскажу все в точности, как было, то вопросов ко мне будет больше чем ответов и проблем только прибавится. Как бы за психа не приняли… А даже если поверят, то кто знает, до каких умозаключений дойдет начальство питомника и чего оно от меня в следующий раз захочет? А так…в общем-то с меня взятки гладки. Победителей не судят, Дорога у каждого своя и проверить ничего нельзя. Последовавшая после отчета беседа с Торбышевым лишь укрепила меня в этих опасениях. Максим Леонидович поймал меня в парке, во время вечерней прогулки перед ужином. И сразу же взял быка за рога. - Рад видеть тебя в добром здравии, Иван Сергеевич, - поздоровавшись за руку, уважительно сказал он. – Молодец, поздравляю! Ты у нас сегодня вдвойне рекордсмен! - Вот как? И по каким же дисциплинам я установил рекорды? – спросил я. - Не прибедняйся! – рассмеялся доктор. – А то ты сам не знаешь? У тебя всего лишь второй выход, а ты уже сравнялся по титру Д-антител с питомцами, у которых по семь-десять путешествий за спиной. Да еще ухитрился принести с Дороги уникальный предмет, а это крайне редко случается! Мои поздравления, начальство в восторге. Но все же, зачем ты так рисковал? Я ведь предупреждал, не лезь куда попало. Было такое? – нахмурился Торбышев. - Кто не рискует, тот не пьет шампанского, - улыбнулся я доктору в ответ. – Хотя у вас тут хоть рискуй, хоть ни рискуй – один хрен не нальете! - Что поделаешь, режим, - развел руками Максим Леонидович. – Хотя для особо отличившихся можно ходатайствовать о послаблениях… В виде исключения. - Вот и походатайствуйте, - тут же ответил я. - Шампанского мне не надо, но можно на наш стол хотя бы солонку поставить? Сил нет ваши каши и паровые котлетки без соли в себя пихать, ЗОЖ – это не мое призвание. На кетчуп и майонез я даже не надеюсь, но хотя бы это… Кстати, а что такого уникального я сюда притащил? На вид обычная накидка вроде плащ-палатки, только теплая. Я в ней и дальше хотел бы выходить на Дорогу. - А ты не знаешь? – хитро прищурился заместитель главного врача. – Точно? - Понятия не имею, - соврал я, не отводя взгляда. - И ничего необычного с тобой на Дороге не случилось? – недоверчиво продолжил доктор. – Осмотрел сгоревший танк и все? К отчету добавить ничего не хочешь? Чисто между нами? - Не хочу, Максим Леонидович. Все изложено верно и максимально подробно. Могу еще раз танк нарисовать, от руки. Надо? - Не надо. Темнишь ты, Ваня, - вздохнул Торбышев. – Ох, темнишь, по глазам вижу. Шлангом прикидываешься. Я всяких питомцев повидал, и разных историй наслушался. Не бывает на Дороге подарков вот так просто, за здорово живешь. И других союзников на Дороге у тебя кроме нас нет. Наши интересы полностью совпадают, пойми ты это наконец. Лучше расскажи мне все, как было, может быть, мы придумаем, как тебе помочь. Кое-какой опыт у меня есть, и возможности у ГНЦЭМТ имеются. Но мне надо в точности знать, во что именно ты вляпался. - Говорю же, в отчете все подробно написано. Добавить нечего. - Хорошо, будь по-твоему, - вздохнул доктор. – Я от тебя скрывать ничего не собираюсь. Накидка твоя, точнее ее пояс – это сложный компьютерный прибор с энергетической батареей неизвестного типа. Ткань тоже крайне непростая, там масса тонких полимерных слоев и что-то вроде пронизывающей их сеточки, толщиной около микрона. Но что самое интересное – прибор включается и работает с управляющим интерфейсом на русском языке! Представляешь? Производитель – некий Ижевский Императорский концерн «Кречет». Но технологически это очень сложное изделие, аналогов у него в России, да и, пожалуй, в мире нет. Впрочем, ученым еще надо с этим разбираться... «Еще бы», - подумал я, вызвав в памяти воспоминания Снежкина. «В рейд-плаще использованы технологии киннеров, с ними даже имперские инженеры не полностью разобрались. Говорят, их внедряли в производство «с колес», под присмотром командированных инопланетных спецов, на живую нитку подгоняя чужие технологии под свою базу. Впрочем, в предвоенное время многое так делали. Одно дело купить у инопланетян пакет технологий и забабахать в России энергетическую революцию и новую индустриализацию. И совсем другое – развернуть и отладить реальное массовое производство, совместив знания чужих с русской техникой». - Ты упоминал в отчете про найденный в танке автомат, - продолжил Торбышев. – Никаких других устройств там не было? - Целых – никаких, - качнул я головой. – Разве что лом и лопата. Все остальное сгорело, я внимательно смотрел. - Понятно… Ну, раз уж ты уверяешь что никакой опасности нет, то принеси, пожалуйста, нам автомат, - чуть улыбнулся доктор. - Наш куратор в минобороны аж повизгивает от нетерпения, так хочет его получить. Желательно, вместе с еще одной накидкой и чем-нибудь еще. Да что там автомат и накидка, он бы весь танк по деталям развинтил и перетащил к нам, - хохотнул доктор. - Только мы ему объяснили, что это невозможно - у тебя будет лишь один шанс, Дорога назад не пустит и топтаться на месте не даст. Но автомат сможешь добыть? - Попробую, - помолчав, сказал я. В общем-то, я подозревал, что все закончится подобной просьбой. Поэтому и упомянул «похожий на автомат предмет» в отчете, в расчете на то, что за возможность его добыть обязательно ухватятся, забыв об остальном. Кстати, в нем ничего интересного не было. АКС-42 – автомат Коротяева в укороченном варианте со складывающимся прикладом. Обычное огнестрельное оружие, довольно старое и без чужих технологий, выданное танкистам для личной самообороны. По своим характеристикам АКС-42 принципиально ничем от «Калашникова» не отличался, с его неполной сборкой-разборкой курсант Снежкин справлялся в училище за пятьдесят секунд, на оценку «хорошо». Хотя, военным виднее, может быть и в нем есть какие-то прорывные для моего мира технологии. Судить не берусь, знаний Снежкина на сей счет явно не хватает. - Только за автомат с вас причитается, - продолжил я. - Во-первых, солонка и перечница должны стоять на столе. Во-вторых, поллитра крови у меня больше не откачивайте. Уменьшите немного аппетит, мне надо быть в форме. В-третьих,…у меня будут еще мелкие просьбы, пойдите, пожалуйста, по возможности мне навстречу. А я со своей стороны приложу все усилия, чтобы добыть вам девайс. - Хорошо, - подумав немного, сказал Торбышев. – Будем считать, договорились. Появление за обедом солонки с перечницей, которые моя помощница торжественно водрузила на покрытый белоснежной скатертью стол, Игорь с Настей встретили удивленными и немного встревоженными взглядами. Подождали, когда Марина, оставив подарок, удалится подальше и лишь затем Игорь осторожно поинтересовался. - И как это понимать, Ваня? Твоя работа? - Ага, - взяв перечницу, я щедро посыпал из нее ароматным порошком в жидкий рыбный суп, а затем схватился за солонку. – Выбил привилегию специально для нашего стола. Мелочь, конечно, но сразу наглеть не стоит. - Ты рассказал про наш секрет Торбышеву? – нахмурился парень, чуть побледнев. - Ничего подобного, - оглянувшись вокруг, тихо сказал я. – Наоборот. Я не хочу, чтобы вы с Настей подставлялись по мелочам. Рано или поздно нашу теплую компанию обязательно спалят вместе с телепортирующейся солонкой. Если, конечно, начальству об этом еще неизвестно. Но будем исходить из того, что секрет мы пока сохранили. Пусть так будет и впредь. Этот набор мне временно дали за особые заслуги. Так что пользуйтесь на здоровье. - Не спалят, - тихо сказала Настя. – Я немного умею…скажем так, отводить глаза окружающим людям. И видеокамерам тоже. - Интересно, - с удивлением поднял я взгляд на девушку. – И ты молчала? - А что тут говорить? Обычный дар с Дороги, причем слабый. Только на солонку и хватит, - еще тише прошептала девушка и начала задумчиво ковырять вилкой поданное на второе картофельное пюре-размазню. - Что-то я такое слышал, - наморщил лоб Игорь. – Питомник слухами полнится… Так это ты у нас рекордсмен недели по титру Д-антител? Поздравляю. А почему раньше не сказал? Скромно так пробормотал, что, мол, вторая ходка прошла хорошо и молчок. Ну, мы с Настюхой люди с понятием, с расспросами не лезем, ежу понятно: Дорога – дело личное. А тут такое – аж на целую солонку с перечницей начальство расщедрилось! Что у тебя случилось? - Я бы сейчас не хотел об этом говорить, - развел я руками. – Не поймите неправильно, просто… - Ладно, не продолжай, - прервал меня Игорь. – Если захочешь, расскажешь. Нет – значит нет. Одно грустно, если ты так резво начал, то скоро нас покинешь. Жалко, у нас вроде неплохая застольная компания образовалась. - С чего это вдруг? Я от вас никуда не собираюсь. - Дело не в тебе, - помотал головой парень. – Середнячки вроде нас с Настей в главном корпусе подолгу держатся. Мы ковыляем себе потихонечку по три-четыре километра за Ходку, особенно не рискуем, тянем помаленьку контракт. А талантливые Ходоки вроде тебя обычно быстро сходят с Дороги или уходят на индивидуальные программы. К таким питомцам особое отношение и живут они в отдельных коттеджах, с нами почти не пересекаются. - И что с ними случается чаще? Сходят с Дороги или переезжают в коттеджи? – поинтересовался я. - Чаще сходят, - вздохнул Игорь. – Впрочем, у меня статистики нет, а Дорога, как ты знаешь, у каждого своя. Но не будем о грустном, - улыбнулся парень. - У нас теперь есть соль и перец и это здорово. Можно считать, день удался. Когда у тебя следующая ходка? - Через пять дней. - Рановато тебя начальство гонит… В общем смотри, Ваня, если хочешь совета – всегда обращайся, мы поможем. Правда, Насть? Видишь – кивает, значит, согласна… Настюха, скажи уже что-нибудь Ивану, вечно из тебя слова клещами тянуть приходиться. Удачной ходки, Ваня, - попыталась улыбнуться девушка. – Хотя, знаешь… Почему-то кажется, что все у тебя будет хорошо. Перед третьей ходкой я почти не волновался. Вроде как начал привыкать, даже интересно стало, что там будет дальше. Тем более что одели меня получше, чем в прошлый раз: в легкую курточку и штаны, плюс такие же легкие, почти невесомые беговые кроссовки. Они меня радовали больше всего – шлепать ногами в одних портянках по холодному асфальту занятие малоприятное. Вроде бы, по каким-то сложным расчетам, основанным на титре Д-антител в моей крови, эту одежду я должен был перенести с собой. Так что жизнь налаживалась, учитывая, что у меня еще один рейд-плащ в танке имеется. Переодевшись, я одним махом выпил контрастную жидкость и сам лег в капсулу, махнув на прощание рукой доктору и Маринке – начинайте! И послушно закрыл глаза, когда крышка надвинулась сверху, соединившись с ложем. В этот раз свет был неяркий, чуть приглушенный. В зале янтарного дерева окна оказались закрыты тяжелыми ставнями, а по углам комнаты в массивных канделябрах желтого металла горели свечи. Или что-то на них похожее, с кровати не разобрать, но слишком уж ровным и немигающим для обычных свечей был их свет. Айвер, воспитатель и наставник дома Лойнт, уже стоял рядом с моей кроватью, одетый в тот же самый разукрашенный камзол. Я попытался его позвать, и в этот раз у меня получилось, сковывающий мое тело сонный паралич отступил. Горло издало какой-то хрип и «эльф» сразу же повернулся ко мне, поймав мой взгляд. - Поговорим? – прошипел я по-русски, но услышал лишь какие-то отрывистые звуки, слегка похожие на немецкую речь. Ну да, было бы странно, если бы все было так просто… Похоже, опять начались какие-то игры с сознанием и восприятием. – Господин Айвер, кажется у нас мало времени, а вопросов у меня хоть отбавляй, - не обращая внимания на изменившуюся речь, продолжил я. - Ответьте хотя бы на несколько из них. - Да, у нас всего около десяти минут, до того как ты снова попадешь на Дорогу, - по-русски ответил мне «эльф». Или я его так услышал, а говорил он по-своему? Кто его знает, да и в данном случае это неважно. – Давай сразу перейдем к сути дела, путешественник. Ты быстро соображаешь и это хорошо. - Принято, - кивнул я. - Сначала два ключевых вопроса. Где я и что вам от меня надо? По-возможности кратко. У меня есть смутное ощущение, что я узнаю это место и понимаю, с кем говорю, но не более того. - Ты в мире Неол тент-ал, - ответил Айвер. – Впрочем, тебе это ни о чем не говорит и для нашего дела это не имеет значения. Мы воздействовали на твой мозг в минимальной степени, чтобы облегчить контакт, не более того. - Воздействовали как? Магия, гипноз, техника? - Скорее магия. Хотя я бы назвал это работой с тонкими энергиями апейрона, - кивнул «эльф». С техникой мы не очень ладим, - почему-то скривился как от зубной боли Айвер. Только сейчас, когда бьющий в глаза яркий солнечный свет в зале сменился свечами, я увидел, что белки его глаз не белые, а скорее зеленоватого оттенка и зрачок какой-то странный. – Но вернемся к сути: наш мир терпит катастрофу. Так же как и твой. Поэтому мы можем объединить усилия и… - Мой мир не терпит никакой катастрофы, - возразил я. – У нас все нормально. Нет, свои проблемы, конечно, есть, но в целом… - Значит, он стоит на ее пороге, - возразил маг. – Просто так на Дорогу не попадают. Это последний шанс все изменить. - В смысле? – напрягся я. - Ты думал, что будет в конце пути? На нулевом километре Дороги, если ты пройдешь ее всю? - Думал, - честно ответил я. – Только смысла в этих размышлениях нет никакого. Все равно никто этого не знает, а имеющихся косвенных данных маловато. - Тогда я тебе попытаюсь это объяснить. Люди…да и не только люди, попадают на Дорогу случайно. Обычно там они и остаются навсегда, вскоре умирая от жары, холода, ветра или воды. Считанные единицы могут попасть на нее по своей воле и вернуться обратно. Дорога дается погибающим цивилизациям как последний шанс уцелеть. Словно прошение о помиловании на царское имя, которое пишет приговоренный к казни смертник в камере. Только написанное прошение надо доставить во дворец, пройдя к нему путь от темницы, а путешественник по Дороге выступает в роли гонца из тюрьмы. Если он доберется до дворца и стража его пропустит, то просьбу смертника рассмотрят. Поскольку тебя выбросило на Дорогу, значит, твоя цивилизация гибнет. - Еще раз говорю, у нас все нормально. А на Дорогу меня не выбрасывало. У нас есть специальные машины, которые как-то переносят людей на нее. Не всех, конечно, но тем не менее… - Зачем ты мне лжешь? Это невозможно! – судя по побледневшему лицу «эльф» начал злиться. – Техника на это не способна. - Я не лгу, - помотал я головой. – Ладно, мы опять отвлеклись. Что вам от меня-то нужно? - Чтобы ты ходатайствовал за нас. За наш мир, - взял себя в руки Айвер. - У нас нет возможности послать своего собственного гонца, но мы можем передать свое прошение через тебя. Ты должен… Я почувствовал, что на меня вновь наваливается неодолимая дремота, и на секунду прикрыл глаза, а голос «эльфа» отдалился, звуча как сквозь вату. - Подожди еще немного, не уходи! – закричал маг, когда я вновь отрыл глаза. – Мы вмешались в твой путь, и это стоило нам больших усилий! Мы дали тебе защиту от теней на Дороге, но она долго не выдержит, будь осторожен, если увидишь их. Мы свели твою Дорогу с Дорогой другой технической цивилизации, похожей на вас. В этот раз постарайся найти себе на ней помощника, он недалеко. Вдвоем по Дороге вам будет проще идти. Взамен мы просим лишь одного: помоги нам! Попроси за нас перед Престолом, когда дойдешь до конца. И еще, это очень важно, ты… Веки окончательно налились свинцом, и слушать Айвера не стало никаких сил. Я закрыл глаза и погрузился в приятную темноту. Только продолжался мой сон недолго. Вскоре я почувствовал привычный бодрящий холод и пошатнулся, почувствовав, что уже не лежу, а стою на ногах на чем-то твердом. Открыл глаза и огляделся, хмыкнув себе под нос. Сгоревшая «росомаха» у обочины, рядом с могилой танкистов километровый столб с отметкой «478», лес вокруг. Все то же, все там же… Третья ходка началась.