Gabbia D'oro

      Стоя на высоком табурете, Луи протирал полки стеллажа от почти несуществующей пыли и попутно тихо насвистывал весёлую песенку. Вытерев пот со лба, он понял, что устал. Ещё немного и часы отобьют пять раз, что означает ему скоро пора начать готовить ужин. Хотя уже сейчас он чувствовал себя изрядно вымотанным. Иногда ему кажется, что время замедляет свой ход специально для него: как ещё объяснить, что между боем часов тишина успевала начать давить на плечи.       Пара последних запылённых полок, и он переместился на кухню. Была бы ему свойственна любовь к готовке, был бы счастлив возможности стоять среди такого великолепия, занимающего внушительное пространство. Но он без чувств восхищения, не спеша, принялся за приготовление нового блюда, которое Гарри захотел сегодня. Со временем готовки здесь его навык гораздо улучшился.       Сегодня без ожогов и порезов — для Луи это успех. Оглядев готовое блюдо, он остался доволен, и в нём даже теплилась небольшая надежда, что, возможно, Гарри тоже хоть немного оценит его труд. Он кстати уже скоро должен прийти домой, и как всегда Луи не мог знать, что его ожидает сегодня с приходом Гарри: безразличие или немилость. Он с трепетом надеялся на первое, пока смирно сидел на барном стуле, как ему и положено дожидаться Гарри.       В этом могущественном человеке уживалось множество противоречий, как тысячи кусочков пазла, который так никто и не смог сложить. Даже живя с ним бок о бок так долго, как Луи думал, до него никто не жил, он не знал мужчину, не мог предугадать его дальнейшие действия. Внешне Гарри сохранял холодность и отрешённость, редкое явление, что бы на его лице читалось что-то помимо безразличия. Но любой бы человек побоялся узнать, что у него творилось внутри. Во всём мире он известен как беспощадный босс своей мафиозной семьи, не скупящийся на жестокость и изощренность, если дело касалось методов расправы. При этом Гарри сохранял твёрдость рассудка при подходе к любым вопросам, касалось это его бизнеса или Луи. Он великий стратег, заслуживший своё имя не понапрасну. За это его уважали в равной степени как и боялись.       И вот он Луи, не окончивший факультет драматургии, прислуживал самому опасному человеку Великобритании. Громко, но страшная правда.       Первое, что он услышал кроме шума вентилятора, глухой удар от падения об пол, возможно, портфеля и следующие за ним приближающиеся шаги. В отражающей поверхности гарнитура Луи рассеянно проверил свой внешний вид на опрятность и с быстро колотящимся сердцем постарался успокоить своё дыхание. Весь день он хорошо работал, и сегодня ему может повезти больше.       Гарри мрачной тучей с твёрдой поступью и стальным взглядом прошёл сквозь всё пространство зала, совсем не обратив внимания на примостившегося на открытой кухне мальчика, и скрылся за поворотом, ведущим в кабинет. Его окружала почти ощутимая аура недовольства, кто-то поплатится за это. За ним следовали его начальник охраны и секретарь. Эта парочка тоже явно не в лучшем настроении, так что Луи понял, в его же интересах пока никого не беспокоить — это значит, у него есть немного времени для себя. Он слез с барного стула и, с опаской поглядывая по сторонам, прошёл в свою комнату: на ближайшее время он свободен. Его комната единственное помещение в пентхаусе выполненное не в строгих тонах — с бледно-жёлтыми стенами, и сначала Луи даже был удивлён ей в подобном месте, слишком уж она выделяется из остального пространства. Объяснения ей он так и не нашёл.       Луи посчитал хорошим решением ненадолго вздремнуть, пока никому до него нет дела, он валился с ног от выполненных дел, и сейчас было бы как нельзя кстати течению времени замедлиться как пару часов назад.

***

      Из сладкого сна его вырвала холодная ладонь, тормошившая за плечо. Это было немного грубо и точно не приятно для нежелаемого пробуждения. Луи сонно разлепил глаза и неловко попытался сосредоточить взгляд на хилой фигуре, стоящей прямо перед его кроватью.       — Мистер Стайлс вызвал тебя к себе в кабинет. Советую поторопиться.       По холодному тону стало понятно, что это седеющий секретарь Гарри — мистер Паттерсон, верно служивший ему годами.       — Хорошо, — слово прозвучало слишком тихо и неуместно между ними, на что мужчина состроил гримасу, будто мгновение назад проглотил лимон, и, не сказав ничего более, поспешно покинул комнату. Мальчика не жаловали остальные подчинённые. Луи только тяжело вдохнул и нерасторопно поднялся с постели — он чувствовал себя в прострации после короткого сна, но его быстро отрезвило, будто погрузило в ледяную воду, что́ от него потребовали. Он в одно мгновение оглянулся на прикроватные часы, и, о нет, он проспал три часа! Если Гарри вызвал его, то это не сулит ничего хорошего, ему следует поторопиться: мужчина не терпит ждать сверх своей меры.       По неосвещённому коридору разносились звуки лёгких шагов, и даже ковёр, покрывающий паркет, не скрывал их от нагнетающей тишины. Пустота — слишком абстрактное понятие. Так же, как дружба, любовь и смерть. Их нельзя представить. И невозможно понять. Но в этом коридоре складывалось впечатление именно пустоты. Ладошки немного вспотели и дрожали, и прежде чем постучать, Луи на секунду остановился перед закрытой дверью, отчётливо ощущая сердцебиение в своей груди.       По ту сторону двери раздалось сухое «заходи», и мальчик, сглотнув, прошёл внутрь солидного кабинета. Гарри сидел за массивным столом, положив скреплённые в замок руки на загромождённую толстыми папками поверхность. Здесь Луи видел его в таком положении в абсолютном большинстве случаев и каждый раз чувствовал себя как под прицелом от бдительных глаз, подмечающих каждую мелочь.       Мужчина с напряжённой челюстью дождался, когда Луи подойдёт к нему ближе, и глазами указал на стул напротив стола.       — Ты осознаёшь, в чём оплошал?       — Да, — тихо ответил Луи, опустив взгляд от стыда на свои носки и сжав пальчики в кулаки.       — И ты осознаёшь, что моё терпение небесконечно?       — Да, — мальчик, задетый, перешёл на шёпот.       Мужчина цокнул.       — Тебе повезло, сейчас я в хорошем настроении, — он сделал паузу, заметив совсем тихий выдох, — сегодня ты пойдёшь со мной в клуб. Оденься покрасивее. Свободен, — отчеканил Гарри и взял в руки толстую папку перед собой, начиная её просматривать, ему больше не было дела до мальчишки. Луи понял: это время ему уходить.       Он растерянно собирался в недоумении — всё не может быть так просто, Гарри никогда до этого не оставлял чьи-то проступки безнаказанными, это не в его природе. Но и, возможно, он находился в действительно хорошем расположении духа, что настолько большая редкость. Луи отбросил второй вариант.       Мальчик поспешил спуститься на первый этаж к выходу, где его уже ждал мужчина, одетый в тот же строгий тёмный костюм, вероятно, от какого-нибудь Brioni и говорил по телефону. Вместе они вышли в фойе, где два амбала Гарри в уважение кивнули ему, и зашли в просторный лифт. В зеркале напротив Луи смотрел на своё усталое лицо. В его глазах больше не было искры, остались только мешки под ними, а кожа выглядела бледнее по сравнению с обычно свойственным ему золотистым загаром. Хотя в целом его состояние здоровья улучшилось, он даже набрал пару килограмм, и его щёки были немного румяными. Но какой ценой. А потом он незаметно для себя перевёл взгляд на мужчину. Гарри выглядел сосредоточенным, устрашающе и грозно, вселял, казалось бы, беспочвенную нервозность любому. Наверное, все мафиозные лорды (как Луи любит его называть в своей голове) устрашающие. Луи не хотел покидать лифт, он просто хотел остаться дома и в своей кровати, в относительной безопасности. Ведь безопасность — это когда всё известно заранее, когда с тобой ничего не может случиться, у Луи не бывало такого чувства уже очень давно. Ощущение безопасности делает его неосторожным.       Прозвенел звонок, оповещающий о прибытии на нулевой этаж, и они вышли в гараж, где их уже ожидал заведённый чёрный Range Rover вместе с парой громил. В том числе и Джейк. Луи не нравился Джейк. Он слишком долго и хищно смотрел на мальчика, когда Гарри не видел, и от его взгляда Луи становилось жутко, будто тот пробирал до костей. Сев на заднее сидение, не теряя времени, Гарри достал телефон и сделал звонок, Луи же уткнулся в окно на весь путь.

***

      От дома Гарри до клуба ехать недолго. Луи упивался редкой возможностью и следил за меняющимися пейзажами: озеленённые ландшафты сменились стеклянными высотками и монументальными зданиями, более обширное освещение отбрасывало неоновые блики на его лицо, постепенно свободные дороги заполнялись всё большим и большим количеством машин, и всё больше шума проходило даже сквозь звуконепроницаемый корпус автомобиля. Луи начал ценить такие моменты многократно больше после начала жизни с Гарри.       Они подъехали к великолепному зданию, выполненному в стиле барокко — торжественно, богато декорированной стилистике с украшательством лепниной. Именно в нём находился клуб Гарри «Catrame». Внутри всё огромное пространство также отделано с расточительством, обёрнуто в элитные материалы — мрамор и кожу. Искусные люстры, свисающие с потолков, зеркала, картины — вычурно и красиво. Всё здесь кричало о роскоши и недоступности. Луи, хоть и одетый в дизайнерские вещи, всегда чувствовал себя здесь лишним.       Тусклый свет окрашивал клубы дыма, висящие в воздухе, скорее раздетые, чем одетые, красивые женщины сновали вокруг столов, многие из которых были заняты привилегированными клиентами клуба — все они важные люди Лондона, одобренные самим Гарри и целующие ему ноги.       Гарри положил свою тяжёлую ладонь на плечо Луи и сжал его, как бы в знак «без глупостей, сбежать не получится», но Луи это и так давно знал и уже смирился.       Как только они вошли, все взгляды людей обратились к ним. Точнее к Гарри — это он всегда правит балом, но и не обделили вниманием мальчика рядом с ним. Луи весь сжался в попытке стать как можно незаметнее, почти ощутимо глаза чужих людей придирчиво обводили его тело.       Гарри одаривал кивком нескольких мужчин, пока проходил сквозь основной зал к более уединённой лаунж-зоне.       — О-о, а кто этот малыш рядом с тобой, Гарри? — грузный мужчина с тростью прогремел мимо проходящему Гарри со своего кресла. Луи сразу же напрягся и пододвинулся ближе к боку босса: ему неловко и неприятно, он захотел провалиться сквозь землю.       — Луи, — невозмутимо ответил Гарри, не оглядевшись на спросившего.       — И какова его цена? — он уже поднялся со своего места и последовал за ними. Вот сейчас страх начал буйствовать в Луи.       Гарри так и не удостоил его взглядом и, не торопясь с ответом, усадил зашуганного мальчика в кресло, сам же устроился в соседнее.       — Думаю, ты знаешь какая цена, — велось будто обсуждение продажи щенка, Гарри затянулся принесённой ему сигарой и откинулся на спинку кресла. После долгого дня он хотел наконец-то расслабиться. Его губы были сжаты, а челюсть напряжена. Только Луи смог это заметить.       Мальчик понимал: сейчас его попросту продадут как игрушку. Это самый большой его страх — стать собственностью кого-то вроде человека напротив. От осознания, что кошмар станет явью, его губы задрожали, а пальцы до побеления сжали ткань брюк на коленях, ему очень страшно. Он в отчаянии, его уже привычная жизнь скоро закончится. Гарри, хоть и часто ругал его, относился к нему с уважением. Луи не хотел верить, что всё это резко оборвётся.       Мужчина с тростью своим выражением лица явно показал, что предложение его не устраивает.       — Ладно, — всё же грубо протянул он, устно подписав приговор Луи, — я готов отдать столько.       Гарри резко поднял на него глаза, словно ястреб, обнаруживший новую жертву.       — Что ж ты раньше тогда не отдавал? — сарказм сквозил в его голосе, с приподнятыми бровями Гарри облокотился об стол и положил подбородок на скреплённые в замок руки. — Ты просрочил любые сроки. Я не забываю такое, если ты ещё не понял.       Слова вызвали мгновенную реакцию, мужчина побелел, не ожидая такого поворота, а Гарри щёлкнул пальцами. Охранники, намеренно стоящие близко за спиной этого человека, схватили его за плечи. Только бедный Луи не успевал за стремительным ходом событий.       — Н-но, Мистер Стайлс-, — его голос, глухой и дрожащий, резко прекратился поднятой ладонью.       — У тебя был шанс, который ты успешно упустил. Уведите его.       Мужчина пытался вырваться и кричал ругательства в сторону охраны Гарри, но до него уже никому не было дела кроме Луи, который до сих пор не осознавал до конца всё только что произошедшее. Слёзы крупными каплями поблёскивали на его щеках, а тело пробивала мелкая дрожь. Ещё немного и у него не получилось бы сдержать плач. Но облегчение обрушилось на него, он будет в порядке.       Гарри смотрел на него в упор со свойственным ему каменным лицом. Он был воплощением сдерживаемой ярости и смерти, никто не смел ему перечить в страхе перед его беспощадностью, а расстроенный мальчик и подавно.       — Ты должен понимать, что я мог давно уже избавиться от тебя. Я бы продал тебя первому попавшемуся хрычу, который был бы готов отвалить за тебя кучу бабок. Ты видел его сейчас? Он бы только трахал тебя и не заходил дальше. А вот он, — Гарри указал на тучного мужчину, громко хохотавшего в глубине зала, — душил бы тебя каждый раз, пока не кончит. Грёбаное животное, — Гарри поморщился. — Я делаю много послаблений для тебя, Луи, и требую одно — послушание. Как много раз ты ослушался меня?       — Много, — прошептал Луи, вытирая непрекращающиеся слёзы.       — Верно. Но. Ты также проделал отличную работу. Я думал, от тебя вообще не будет толку, — на это голова Луи резко взметнулась вверх, а глаза расширились в удивлении. Гарри хвалил его за хорошее поведение. — Не надо слёз, — выражение лица мужчины немного смягчилось. Мальчик пережил потрясение, этого не было в его планах.       Он подозвал ладонью рядом стоявшего официанта и заказал розе.       — На ближайшее будущее у меня запланирована поездка в Неаполь. Я мог бы взять тебя с собой.       Луи не верил своим ушам: очень внезапно история приняла совсем другой поворот. Неаполь — это подарок ему.       Гарри заметил, что Луи хочет что-то сказать, и кивнул в разрешение.       Боясь услышать ответ, он робко спросил: — Ты, эм, собираешься продать меня?       — Нет, до тех пор, пока ты сильно не облажаешься.       Луи выдохнул от облегчения на что получил хмурый взгляд от Гарри. С его души будто камень упал от осознания, что опасность позади. Он ладошками вытер слёзы без понятия, когда успел начать плакать.       — Спасибо тебе. Я буду рад поехать с тобой в Неаполь, — неловкая улыбка украсила всё ещё покрасневшее лицо.       — Ты заслужил.       Официант принёс бокал розе и подал его Гарри.       — Выпей и пойдём.       Луи дрожащей рукой взял прохладный бокал и поднёс к губам, ощутив пузырьки, весело бьющиеся о нос. Он выпил вино с фруктовым вкусом и встал вслед за Гарри. Тот снова держал ладонь на его плече, пока вёл к выходу, но не так грубо, и посадил в машину.       — Джейк отвезёт тебя домой.       — А как же ты? — с надеждой спросил Луи. Последнее, что он хотел, — остаться с Джейком наедине.       — У меня есть дела, — язвительно ответил Гарри и захлопнул дверь машины.       На протяжении всей дороги Луи чувствовал, что Джейк наблюдал за ним, и даже пару раз пересёкся с ним взглядом в зеркале заднего вида. Ему крайне неприятно от такого внимания к себе, и он всю дорогу сидел как на иголках не в силах отвлечься на что-то другое. Едва Джейк припарковался, Луи вылетел из машины к лифту и несколько раз истерично нажал на кнопку вызова — он хотел как можно сильнее сократить своё пребывание с этим мужчиной наедине. Джейк подошёл сзади, и как Луи показалось, слишком близко. Они вошли в лифт, и мужчина опять недопустимо близко встал позади Луи, что у того пробежал холодок по спине. Мальчик не смел поднять взгляд от башмаков и чувствовал чужое дыхание в своих волосах. Ему было очень страшно быть наедине хоть и так недолго. Внезапно по его ноге поползло сначала призрачное прикосновение, а затем всё большее давление начало оказываться на него, и вот уже вся ладонь Джейка с силой обхватила его бедро, удерживая на месте. Луи оцепенел, из его груди вырвался испуганный выдох. Единственное, о чём он мог думать, — это то, как скоро лифт приедет на нужный этаж и выпустит его из цепких лап, а пока он мог только смирённо терпеть в мучительном ожидании.       Звонок, и Луи молниеносно выбежал в фойе, а после него влетел в квартиру, игнорируя охрану у входа. Он сразу же ворвался в свою комнату и запер дверь.       И только тогда, когда он посмотрел на закрытую дверь, прислонившись к ней ладонями и тяжело дыша, на него обрушились стыд и омерзение. Сегодня его дважды рассматривали как кусок мяса. Ему так тяжело и противно от самого себя, что он начал тихо плакать, иногда издавая скуление. Чем он заслужил это? Он просто глупый мальчик, который хочет только быть свободным.       Так он и уснул одетым, уткнувшись мокрым лицом в подушку, даже не обняв своего плюшевого кролика.

─────~ஜ۩۞۩ஜ~─────

      Луи свернулся в тёплый комочек на краю софы, его голова лежала на подушке у подлокотника, а ноги в шерстяных носочках сжаты вместе. Сейчас их уже ставший традицией вечер кино.       Примерно раз в месяц у Гарри настолько хорошее настроение, что оно не обходит стороной и Луи. Сейчас бы мальчик никак не смог его назвать беспощадным мафиозным лордом: мужчина с развязанным галстуком и полурасстёгнутой рубашкой расслабленно сидел на софе и медленно попивал свой бренди, сосредоточенно следя за действием на экране. Луи знает, что это время Гарри оставляет для себя, время, когда он наконец-то может сбросить с себя оковы ответственности и расслабиться. Он запрещает любые звонки на свой номер и даёт распоряжение охране никого не пускать внутрь пентхауса. До Луи мужчина оставался один на один только с собой, но с появлением мальчика он не был против его присутствия рядом в такие моменты. Луи думает, что это из-за того, что он настолько тихий и незначительный, что даже не нарушает желаемое одиночество Гарри. На самом деле он не знает, почему так.       И вот сейчас они смотрели «Заводной апельсин». Луи не до конца понимал главного героя, и некоторые сцены в фильме слишком жестокие для его восприятия, поэтому периодически он прятал лицо в подушке. А на моменте, когда банда начала зверски избивать супружескую пару, мальчик не смог удержать всхлип, настолько печальной оказалась судьба героев.       — Ты слишком чувствительный.       — Что? — Луи растерянно уточнил, застигнутый врасплох голосом Гарри.       — Я удивлён, что до сих пор кто-то такой, как ты, существует, — Гарри насмешливо смотрел на него, приподняв брови, периодически раздавался звон льда, бьющегося о стенки стакана.       Мальчик, пребывая в смятении, скованно пожал плечами.       Гарри в неверии покачал головой. Луи всегда такой зажатый и робкий, он будто старался быть как можно незаметнее, словно мышка. В некотором смысле Гарри должно быть жаль.       — Выпей, расслабься.       Луи встревоженно посмотрел на протянутую к нему руку, держащую стакан. Он совсем не уверен в этом, его нельзя отнести к любителям крепкого алкоголя, и тем более пугало, что его предлагает Гарри.       — Я никогда раньше не пил такое, — тихо сказал Луи.       — Бренди? — спросил Гарри, на что мальчик застенчиво кивнул. — Что ж, самое время попробовать, — глядя на тающий лёд в стакане, сказал Гарри, а после перевёл взгляд на Луи, от которого мальчику стало не по себе. Всегда, когда мужчина смотрел на него, ему становилось не по себе.       Луи сглотнул, всё-таки послушно пододвинулся ближе и взял дрожащей рукой стакан. Стекло холодило кожу, и медленно он поднёс его к своим губам. Запах алкоголя мгновенно окружил его, и более не раздумывая, Луи сделал маленький глоток. Как бы ни стараясь, он так и не смог распознать что-то кроме вкуса алкоголя. Мальчик повернулся к Гарри и обнаружил, что тот уже сосредоточенно на него смотрит с нечитаемым лицом. Луи покраснел, его пугает такое внимание со стороны Гарри.       — Допивай.       Луи понял, что ему лучше не говорить ничего против. Сжав губы, он перевёл взгляд обратно к янтарной жидкости, заполняющей половину стакана. И, тяжело вздохнув, он начал делать несколько маленьких глотков. Жидкость обожгла горло и дала чувство тепла в животике, Луи показалось, что ещё немного, и это устроит пожар внутри него.       — Медленнее, — Гарри немного отодвинул стакан ото рта мальчика, и тот, пользуясь случаем, глубоко вдохнул.       Усмешка растянула губы мужчины: — Попробуй допить всё большими глотками.       — Не уверен, что смогу, — робко сказал Луи, уставившись на колени лишь бы не смотреть в глаза мужчине.       — Поэтому попробуй. Давай, — Гарри подтолкнул стакан ближе к губам Луи и улыбнулся, когда мальчик, сильно зажмурившись, всё же допил. Луи тотчас же закашлялся — пожар в его горле усилился многократно.       — Какая же гадость! — выпалил он прежде, чем подумал, и сразу же, испугавшись, расширил глаза. Гарри же по-настоящему улыбнулся и даже немного посмеялся. Луи в первый раз увидел его таким и поразился своему открытию. Улыбка действительно преображает его лицо.       — Предпочитаешь коктейли для девочек, я так и понял.       Луи засмущался и отвернулся к телевизору. Он может и не выглядит как-то грозно, но девчонкой он быть не хотел. Хотя по сравнению с Гарри он девчонка. У него нет таких мускулов, и он гораздо его ниже, и он не выглядит суровым и пугающим, и много ещё что.       Через несколько минут Луи понял, что стал пьяным. Его тело расслабилось, и он распластался на подушках дивана. Ему приятно находиться здесь и уютно, чувство тепла в животике наполнило его истомой. Гарри сидел совсем рядом, но его не напрягало это как обычно. В нём разыгрался интерес.       — Могу я задать вопрос? — он спросил робко.       Гарри посмотрел на него с усмешкой: — Можешь.       — Как дорого я бы стоил? — немедля выпалил мальчик.       — Это зависит от нескольких факторов, — ответил Гарри, приподняв брови. В другое время от такого вопроса он, скорее всего, разозлился бы на наглость, но сейчас его забавляло то, как Луи осмелел. Его щёки даже порозовели, и вся его поза говорила об умиротворении. Гарри хочет больше побаловать себя этим зрелищем.       — От каких? — голос Луи дрожал, но его уже не остановить в любопытстве.       — От твоего возраста, твоего пола, от того, являешься ли ты девственником, и ещё много чего. Также зависит от того, для чего ты продаёшься. Продавал бы тебя на органы, учитывалось бы твоё состояние здоровья, не болен ли ты чем-то. Хотя я и так знаю, что ты чистенький, — в своём разъяснении на пальцах Гарри на секунду остановился, задумавшись. — По итогу я бы выручил за тебя около восьми миллионов.       Луи не замечал, что сидел с приоткрытым ртом: это тяжело переварить. Он нервно сглотнул и постарался успокоить себя словами Гарри, сказанными им в клубе, что тот не собирался его продавать. Пока.       — Я удовлетворил твоё любопытство? — в голосе сквозило злорадство, Гарри ожидал такой реакции и пристально следил за её проявлением.       — Да, — шатко выдохнул Луи.       — Теперь будь хорошим мальчиком, дай досмотреть в тишине.       — Извини, — прошептал тот, окончательно оробев. Гарри оставил его фразу без ответа.       После окончания фильма мужчина отпустил Луи в его комнату, где тот, сопровождаемый чувствами опустошённости и всепоглощающего одиночества, долго не мог заснуть.

***

      Жизнь Луи коренным образом изменилась после похищения. Его маленький мир насильно перевернули и раскромсали. Встреть бы сейчас его старые знакомые, они бы не узнали его, этот мальчик слишком другой: почти не улыбается, тихий и запуганный, его глаза утратили своё свечение. Он знает, каждому нужны переломные моменты в жизни или, может, депрессия. Ведь только после этого люди находят в себе новые силы и делают то, о чём давно-давно мечтали. Но он не подходил под это правило, точно нет.       Ежедневно он встречался с разными по интенсивности трудностями. Никогда не знал, что принесёт следующий день. Вот как сегодня.       Луи поливал из лейки белые азалии и напевал весёлую песенку. Всё пространство зала блистало в солнечном свете, который свободно лился сквозь панорамные окна. Солнце минуло большую часть своего пути и уже через несколько часов скроется за горизонтом и погрузит город в фиолетовые краски. Редкий день в Лондоне, украшенный солнцем, и Луи неимоверно рад этому. Время текло совсем неспешно, как будто весь мир сейчас нежился в этой неге, и Луи бы счастлив тоже окунуться в неё: он бы хотел сейчас выйти наружу, вдохнуть свежий воздух, услышать шум улиц. Но Гарри не позволит, поэтому он радовался тому, что имел.       Закончив с цветком, он перешёл к следующему такому же горшку просто с другой стороны от телевизора. Все его действия прервались разбившим тишину гулом голосов в холле, криками и множественным стуком каблуков. Он повернул голову по направлению, откуда шёл шум: с его места не видно входную дверь и холл, они скрыты стеной.       В одну секунду у него как будто весь воздух выбило из груди, руки отпустили лейку и начали мелко дрожать, а изо рта вырвался непрошеный всхлип. Он так сильно сжал кулаки, что на ладонях остались следы от ногтей, а костяшки побелели. Действие, разворачивающееся в паре метров от него, прямо перед его глазами, напомнило ему тот день. То же сочетание белизны шёлка и красного, та же кровь, уносящая с собой жизнь, вытекала из живого человека. Из Гарри. Луи абсолютно не готов переносить то же самое, одни воспоминания доставляли ему боль, что бы случилось сейчас, и поэтому он отвернул голову к окну в надежде вернуть то угасающее ощущение безмятежности. Его прервали руки, тяжело вцепившиеся в плечи.       — Медикаменты, малец, где здесь медикаменты?       Луи совсем не понимал, что от него так срочно потребовали, он был далеко отсюда.       Его с ощутимой силой встряхнули: — Ты оглох что ли? Совсем все мозги потерял! Я спросил, где медикаменты? — мужчина в строгом костюме перешёл на крик, и это достаточно отрезвило Луи, чтобы он вырвался из удерживающих его рук и кинулся на кухню. Он достал аптечку из нижнего ящика гарнитура и побежал к кушетке, которую и обступили порядка четырёх человек. Один мужчина снимал уже полностью окровавленный бинт с торса Гарри, а Луи, как только расположил аптечку на полу, достал свежий свёрток бинта, спирт и, подумав, иголку с нитками. Нет времени на глупые чувства.       — Нам нужны промедол, шприцы и пинцет. Торопись! — прикрикнул на него мужчина, и выхватил из рук всё, что Луи успел достать. Внимательно осмотрев, что лежало в аптечке, Луи действительно обнаружил промедол в жидкой форме и пинцет. Он дрожащими руками со всей осторожностью, какая у него только есть, передал эти предметы мужчине, что ранее снимал бинт. И ему больше ничего не оставалось, кроме как сделать то, чего он катастрофически сильно боялся и жаждал одновременно с самого начала развития событий: он посмотрел на Гарри. Мальчик сидел на коленях со стороны головы мужчины так, что их лица находились на одном уровне, и, по сравнению с вечно загорелым Луи, Гарри был словно фарфоровый. Глаза его закрыты, на лбу выделились мелкие бусинки пота, а губы совсем утратили свой вишнёвый цвет. Луи ещё никогда не видел его таким уязвимым.       Мальчик слишком боялся отвести взгляд от мужчины, поэтому он просто исследовал все его черты лица так близко, как не мог уже давно. Заточённые его тяжелой работой, они оставались потрясающе красивыми и утончёнными. Внезапно зелёные глаза открылись, сразу сфокусировавшись на вздрогнувшем Луи. Стальной блеск оставался прежним, и ничего нельзя было сказать по ним, как будто всё, что происходит сейчас, не имеет смысла, будто всё так и было задумано. Но кем? И Луи осознал. Этот могущественный человек даже перед лицом смерти остаётся самим собой — хладнокровным и непоколебимым, словно скалистый берег, бесчисленно омываемый бурным морем.       Сморгнув слёзы, мальчик одними губами начал повторять «пожалуйста», глядя прямо в усталые глаза своему тюремщику. Он пропустил то, как его вывели из зала, и как он добрался до своей кровати. Единственное, что заполоняло его мысли — то, что он не хочет, что бы Гарри умер, и это откровение потрясло его.