Нуар
12 мая 2020 г., 16:22
Примечания:
Все предупреждения, связанные с кровью, собраны в этой части, будьте осторожны!
— Шов может разойтись и велик риск возобновления внутреннего кровотечения, если не соблюдать постельный режим. Ты должен будешь помогать ему во всём, понял?
— Да, — робко сказал Луи после долгого пристального взгляда доктора на себе.
— Ты будешь давать ему этот набор таблеток три раза в день. Из этих пузырьков до еды, из этих — после. За здоровье мистера Стайлса ты отвечаешь головой, так что постарайся не оплошать.
— Да, доктор Фарнсворт, я постараюсь.
— Хорошо. Он очнётся примерно через час, принесёшь ему еды, как договаривались. Я буду приходить два раза в день, но обязательно звони мне при любых изменениях в его состоянии. В твоих же интересах всё делать правильно, — Хьюберт замолчал и сурово посмотрел на мальчика перед ним. Как мистер Стайлс мог так сильно полагаться на этого сопляка? Наверное, большинство, если не каждый из просвещённых в ситуации, задаётся тем же вопросом.
Луи же сжался под пристальным взглядом и кивнул. Большинство людей в действительности не хотят свободы потому, что она предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит. И Луи страшно: на него возложено столь много, он боялся, что не справится, и что Гарри не поправится, и тогда уже всё бы пошло крахом.
Доктор перед уходом повторил все свои наставления и оставил Луи совсем одного в огромном пентхаусе с опасно раненным Гарри. Мальчик решил не терять времени зря и прошёл на кухню, где начал готовить блюда, соответствующие рекомендациям доктора Фарнсворта. Или, возможно, он постарался быстрее отвлечь себя.
Прошло менее часа, и он закончил сервировать поднос для Гарри. Луи оглянулся в сторону, где находилась нужная ему комната, затаённый ужас в душе дал о себе знать. Этот день оказался пасмурным: ничего общего с предыдущим, даже в полдень второй этаж из-за отсутствия света был погружён в темноту и казался мрачным. Но ничего не поделаешь, Гарри уже мог очнуться от анестезии.
Медленно поднимаясь по лестнице, Луи прислушивался к любым звукам, доносящимся до него, и только ветер ревел не на шутку, раз мог нарушить звенящую тишину в доме. Ему было жутко, коротко складывалось впечатление, что он совсем один во мраке, однако образ Гарри быстро разрушил это наваждение.
Поставив поднос на пол у двери комнаты Гарри, Луи почувствовал знакомый холодок, обычный перед встречами с мужчиной. За дверью находился не кто иной, как худший его кошмар.
Первое время здесь Луи боялся всего вплоть до шороха, особенно страшно ему было покидать свою комнату, наиболее безопасную в этом месте: так он убеждал себя; у него начались панические атаки, они вызывались, стоило ему только вернуться воспоминаниями в тот день. Но больше всего он боялся Гарри — своего личного тюремщика. Луи не мог остановить дрожь, когда мужчина обращался к нему. То, как холодно, даже безразлично Гарри относился к нему, будто в напоминание, что его жизнь здесь не стоит и гроша, изменило сознание Луи. Он понял своё место: он всего лишь жалкий мальчишка, которому, сделав одолжение, оставили жизнь.
Луи сосредоточился на дыхании и, более-менее успокоившись, тихо постучал в дверь. Через несколько мгновений раздалось такое же как всегда твёрдое: «Входи».
Осторожно открыв дверь, Луи подхватил поднос и вошёл внутрь.
В комнате стоял полумрак с преобладанием серых тонов аналогично небу, которое поглотили грозные тёмные тучи и ни один луч солнца не мог пробиться сквозь них. Луи перевёл взгляд с окна на массивную кровать, расположенную у дальней стены спальни. На ней покоился Гарри. Он был укрыт одеялом и лежал на спине, грудь туго замотана бинтами, а голова повёрнута к окну. Его профиль наполовину тускло освещён, а глаза закрыты, и весь его вид говорил о спокойствии и умиротворении, легко можно было подумать, что он спит. Луи никогда раньше не видел его таким, но знал, что мужчина перед ним также нёс в себе смертельную опасность и, в каком бы состоянии ни находился, обладал властью распоряжаться Луи как ему угодно.
Мальчик как можно тише прошёл вглубь комнаты и аккуратно расположил поднос на рядом стоящей тумбочке, после чего повернулся к мужчине.
— Я принёс еду, надеюсь, тебе понравится, — полушёпотом сказал Луи, немного страшась нарушать тишину, царившую в комнате. — Эм, доктор сказал, что тебе обязательно надо поесть, даже если ты не хочешь. Так что вот я здесь, — Луи неловко улыбнулся.
Он вздрогнул от того, как резко открыл глаза Гарри, его пронизывающий как иголками взгляд тотчас же сосредоточился на мальчике перед ним. Это было тяжёлое молчание: Луи не знал, куда себя деть, и переминался с ноги на ногу, Гарри же продолжал цепко рассматривать его, медленно обводя глазами тело.
— Что ещё тебе сказал доктор? — съязвил Гарри. Ничто в нём не изменилось, только бинты казались лишними и давали понять, что ранее он был тяжело ранен. На его губах появилась небольшая дерзкая ухмылка. — Покорми меня.
Голубые глаза забавно расширились: Луи сильно оторопел от странной просьбы, но, помедлив, кивнул. Во всём нужно угождать
— Сначала тебе надо принять лекарства, — мальчик обернулся и взял три таблетки и стакан, наполненный водой, Гарри же не без усилий принял полусидячее положение. Видимо, действие лекарств заканчивалось, он даже шикнул от боли. Он быстро проглотил все таблетки разом и выжидательно посмотрел на Луи, небольшая ухмылка продолжала украшать его лицо.
— Хорошо… — немного подумав и решившись, Луи присел на самый край кровати и зачерпнул ложкой суп. Со всей осторожностью он медленно поднёс её к губам мужчины, поддерживая под ней раскрытую ладошку. Гарри сделал пробный глоток и тихо замычал в одобрении. Луи повторял свои действия ещё и ещё. Ему очень приятно от того, что Гарри нравится результат его работы, редко когда он получал похвалу хоть и негласную.
— Я благодарен тебе, Луи, — слова прозвучали как гром посреди ясного неба, при этом будучи тихими, ложка супа замерла на полпути, — ты не заслужил, что бы твоя жизнь сложилась так, — Гарри смотрел на него будто в самую душу, всё в нём переменилось на мгновение, скинув сдержанность и суровость, однако глаза оставались нечитаемыми. В этот момент их жизни встретились, их души соприкоснулись. Он что-то сделал с ними, дал начало чему-то неосязаемому, но всепоглощающему по мере роста. Луи выдержал взгляд.
— Спасибо, Гарри, — совсем тихо ответил он.
***
На следующий день Луи рано встал, приготовил завтрак себе и Гарри и позаботился о том, что бы мужчина принял все лекарства. Гарри ел самостоятельно, пока мальчик с порицанием и маленькой улыбкой поглядывал на него. Доктор Фарнсворт приходил проверять состояние здоровья Гарри и, уходя, не критиковал Луи. Лежа на кровати в своей комнате, мальчик читал дорогую ему книгу и попутно обнимал любимого кролика. Это «Сон в летнюю ночь», который принёс ему Гарри на месяц нахождения здесь. По мере прочтения Луи с грустью вспоминал свои грандиозные планы — как же сильно он хотел поставить эту пьесу. Его увлекла мысль, что когда-то его ученики могли бы играть в его постановке, Луи никогда не был так воодушевлён чем-то. А потом всё рухнуло, его мечты разбились вдребезги и вся его жизнь коренным образом изменилась. Он помнил всё отчётливо и знал, что не сможет забыть что-то, разъедающее его, уже неискоренимое из всей его сути. Ведь волей случая Луи сам запер себя здесь.***
Вместе со своим другом Луи выпил несколько пинт пива и уже почувствовал себя изрядно опьяневшим. Бар, в котором они находились, расположен в районе Лондона с дурной славой, но цены здесь очень привлекательны для таких студентов как эти парни. — Нет! Ты не мог этого сделать! — уже громко смеясь воскликнул Стэн. — Ну, представь, что бы сказала твоя мама. — Прекрати и не приплетай мою маму! — отсмеявшись, парировал Луи. Он любит такие вечера, медленно переходящие в ночи. Его друг рядом с ним, голова пуста от мыслей и чувствовалась легче. — Я не ожидал от тебя, Луи, правда не ожидал. Но та девушка тоже такова. Надеюсь, после тебя она одумается и прекратит быть настолько тщеславной, — усмехнувшись, Стэн сделал ещё один большой глоток из своей кружки и почти с треском поставил её на стол. — То, что она пристаёт ко всем подряд, не делает её тщеславной. И вообще хватит об этом. Я думаю, мне уже пора, — хихикнув, Луи попытался встать со стула. — Останься! Ещё так рано. — Неа. Мне правда пора. До моего дома ещё ехать и ехать. Стэн в задумчивости потёр голову. — Хорошо, бро, но будь осторожен, — Стэн встал с табуретки и крепко обнял своего друга. — Спасибо, ты тоже, — Луи оставил деньги на барной стойке и вышел на морозную улицу. Крошечные снежинки сыпались с неба и почти сразу же таяли, едва касаясь земли. Мальчик немного поёжился, но двинулся вдоль старого порта в сторону более оживлённых кварталов. Его сопровождали ветер и шум воды, бьющейся о прибой, редкие фонари встречались ему по пути, но по большей части дорога ничем не была освещена. У него создалось ощущение, что он совсем один во всём огромном мире, и это заставило его чувствовать себя таким незначительным и крошечным. Он старался сильнее закутаться в шарф, когда вдруг услышал странный шум со стороны порта. Порядком озадачившись и немного подумав, он, чувствуя себя исследователем, всё же двинулся в сторону барж и огромных товарных судов. Всё здесь было огромным и в темноте казалось заброшенным и очень пугающим. Конечно, присутствовала часть его мозга, уговаривающая его повернуть обратно, но Луи мысленно махнул на неё рукой. Пробираясь сквозь башни из огромных контейнеров вдвое больше его самого, он двигался всё ближе и ближе к шуму. Постепенно он обличился в голоса, а ещё позже Луи стало понятно, что посреди порта разразился конфликт. Его шаги были лёгкими и почти бесшумными, он как мышка пробирался между плотно поставленными и нагромождёнными друг на друга контейнерами. Завернув за угол, в кромешной тьме он смог различить несколько силуэтов и в их голосах у него получилось разобрать слова. У танкера, скрытые в тенях контейнеров, около полудюжины грузных мужчин окружили плотного человека, сидящего на коленях, а двое удерживали его на месте. Луи резко вдохнул и быстро пригнулся за угол. Сидя на холодной земле, он пытался отдышаться. Кто эти люди? И что они собираются сделать с тем человеком? То, что он успел увидеть, явно не сулит ничего хорошего. Луи чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и паника охватила его мысли. Это совсем не то, что он ожидал обнаружить. Возможно, он мог бы помочь, если бы больше разобрался в ситуации? Переведя дух, Луи как можно незаметнее выглянул из-за угла. Действие начало стремительно развиваться. Подъехал громоздкий автомобиль, и из него вышел высокий мужчина в шляпе и чёрном пальто. Он, не спеша, гладкой поступью подошёл к дрожащему человеку на земле. Мгновение он оглядывал его, а после тяжело схватил за горло. — Нет! М-мистер Стайлс! Я говорил, что это не-, — он закашлялся от того, что ему сильнее сдавили горло. — Думаешь, мне есть дело до твоих оправданий? — ровный голос хоть и был тихим, но отчётливо слышен даже Луи. — Ты очень подвёл меня, Спарки. — Нет, сэр, прошу! — еле выдавил он, из его глаз потекли мутные слёзы, он был в отчаянии. — Довольно. Луи видел всё как в замедленной съёмке. Статный мужчина выпрямился и протянул руку, в которую немедленно вложили пистолет. Подняв её, он навёл дуло на грудь человека перед ним. И выстрелил. Кровь брызнула на асфальт за спиной уже трупа, а материал его белой рубашки постепенно окрашивался в алый цвет. — Фрэнки, закончи, — безразличный приказ. — С радостью, босс, — мужчина поменьше вышел вперёд и достал нож. На этом моменте Луи уже не мог держать глаза открытыми. В ушах всё ещё стоял оглушительный звук выстрела, а под веками начали собираться слёзы, он не мог заставить себя сделать хотя бы один вздох. Ужас рвался наружу, разум становился бессилен, как лопнувшая парашютная стропа, и Луи продолжал падать. Ему казалось, что ещё секунда, и он потеряет сознание. Внезапно его больно схватили за плечи и кинули на пол. Он ударился локтём и теперь уже был на виду у каждого находившегося здесь в эту ночь. — Босс, здесь мальчишка, — прогнусавили совсем рядом. Видимо, в своём укрытии он недолго был один. — Неси его сюда. Не заботясь о мальчике, Луи поволокли ближе к эпицентру всего действия и бросили на пол к ногам того высокого человека. Глаза оставались зажмуренными, и весь он сжался в маленький комок, а голова покоилась на коленях перед ним — так он выглядел будто жалкий котёнок, только что выброшенный на улицу. — Что же у нас здесь, — бархатный голос был ровным и совсем нестрашным. Мистер Стайлс присел на корточки перед ним и рукой, облачённой в перчатку, поднял его голову за подбородок. Мелкая дрожь сохранялась в теле, но Луи всё же открыл мокрые глаза и увидел близко перед собой очень красивое лицо с алебастровой кожей и яркие зелёные глаза. Он удивился, что убийца может быть настолько красивым. — Ты, наверное, потерялся, глупый малыш, — это звучало будто в утешение. — Сам же загнал себя в угол. Луи не мог оторвать взгляд от глаз напротив: боялся увидеть что-то ещё помимо них. И в них не было ничего, будто человек перед ним сделан из камня. — Видел, что мы с ним сделали? Теперь можешь посмотреть поближе, гляди. Луи не хотел «глядеть», но его голову повернули за него, и изо рта вырвался непроизвольный рваный всхлип. У трупа сделан колумбийский галстук. Металлический запах, тотчас же ворвавшийся в сознание, поглотил собой все другие ароматы, и многое в этой картине было окрашено кровью. Тело мужчины распласталось на асфальте со всё ещё открытыми глазами, а с языка капала кровь и оставляла багряные капли на белоснежном вороте. Всё это прямо перед глазами Луи, так близко, отвратительно отчётливо и, главное, реально. Не кошмар, не жуткий фильм — омерзительно жестокая реальность. Мальчик не в силах справиться со всем, что навалилось на него, со зрелищем, представшим перед ним, обмяк вперёд. Неожиданно его крепко обхватили за туловище, и он почувствовал тепло в местах соприкосновения. — Хочу взять его с собой. Со всех сторон послышались смешки.***
Перед Гарри тогда стоял выбор: убить его или сложный вариант — спрятать и приручить так, что бы Луи и звук боялся издать против него. Мальчик до сих пор задаётся вопросом, что в нём такого, из-за чего Гарри решил оставить его живым. Многое прошло с тех пор, из-за образа жизни мужчины Луи проходил через ужасы криминала. Часто дела велись прямо в пентхаусе — он становился их невольным свидетелем. И одно он уяснил точно: Гарри не даёт поблажек. Больше не пребывая в настроении для чтения, Луи отложил книгу. Ему же нужно проверить Гарри! Осторожно постучав в дверь и дождавшись ответа, Луи смог осмотреть мужчину, который явно шёл на поправку. Он был занят книгой, но оглянулся на мальчика, когда тот вошёл. — С тобой всё в порядке? Ответом ему послужила вздёрнутая бровь. Луи покраснел и, чтобы скрыть неловкость, спросил, сразу же пожалев: «Тебе тут не скучно?» Пауза. Уже не ожидая ответа и совсем смущённый, он получил: «Скучно». И вот через некоторое время Луи, неловко устроившись на краю огромной кровати, забивал в поисковике «Ветер крепчает», со скептически настроенным Гарри рядом с ним. — Это хороший мультфильм, — Луи тихо попытался оправдаться. — Мультфильм, — саркастически подчёркнул Гарри. Подрастеряв уверенность, но не сдавшись, Луи запустил видео и переключил его на экран телевизора. — Просто посмотри. Мальчик уложился на бок и обнял маленькую подушку, подобных которой было в изобилии на кровати. Более-менее удобно устроившись, он постарался погрузиться в свою любимую анимацию и не заметил задумчивого взгляда на своём лице.***
Небо было укрыто сумерками, когда Луи проснулся. Дезориентированный он хотел обратно, в свою дрёму, и прикрыл глаза в попытке вернуть её. Он в уюте и окружён теплом, утопал в мягкости — больше ему ничего не надо. Почти урча от удовольствия, он перевернулся на другой бок и уткнулся во что-то твёрдое. Не сразу, но всё же заставив себя разлепить глаза, он с ужасом обнаружил, что это грудь Гарри. Тут же подскочив с розовыми щеками, он начал заикаться, виновато глядя в изумрудные глаза: — Извини, меня, я- я не хотел засыпать, — как же ему неловко! — Я вижу, — парировал мужчина, — ты так сладко спал, что мне было жаль тебя будить, — всегда ли его голос такой хриплый и глубокий? Спеша избавить себя от большего унижения, Луи не сказать чтобы грациозно поднялся с кровати: ему нужно больше времени отойти ото сна. — Надо приготовить ужин, — радуясь, что Гарри не видно его лица, пробормотал мальчик и закрыл за собой дверь.***
Прошла неделя с рокового события, но рокового по ходу только для Луи. На третий день по пентхаусу начали маршировать подчинённые Гарри, после двух дней нежелательного отдыха он вернулся в роль главы семьи. Хотя для Луи он оставался прежним. Почти всё вернулось на круги своя. Ночью Луи резко сел в кровати, его грудь тяжело вздымалась слишком часто, а сердце едва удерживалось рёбрами, холодный пот покрывал его спину и лоб, но ему жарко. В голове ещё шумело после пробуждения от бесконечного кошмара, в котором воспоминания и сны мешались со странными видениями. Будто став густой жидкостью, воздух не желал наполнять его тело, и мокрые ладошки дрожали в попытке открыть окно. На высоте ста пятидесяти метров звёзды не видны лучше, но дышать легче. Упиваясь кислородом, Луи старался успокоить свои разум и тело. Это происходило снова. Глубоко вздохнув немного от страха не иметь больше такой возможности, он расстегнул две верхние пуговицы на ночной рубашке и вышел в коридор. Паркет холодил ступни, Луи обернул руки вокруг тела, пока шёл к кухне. Он остановился как вкопанный, когда заметил крошечный огонёк у рояля. Надежда, что он остался незамеченным, быстро растаяла, как только Луи перевёл взгляд выше и обнаружил, что внимание мужчины уже сосредоточено на нём. Ему стало не по себе, в горле мешал комок, нужна вода, чтобы ослабить напряжение в нём. Но Гарри в любом случае было бы всё равно. Выпустив дым, он поманил к себе пальцем. Мальчик в плачевном состоянии не мог ослушаться, последнее, что ему сейчас нужно, — гнев Гарри, так что маленькими шажками он пошёл в ловушку добровольно и остановился между разведёнными ногами. Горький дым, струящийся вокруг, оставлял послевкусие на языке и делал воздух тяжелее к нерадости Луи. Свет соседней высотки выделил носик-пуговку и блеск на щеках, мальчик не сомневался, что очевиден. — Ты дрожишь, — нотка грусти в голосе нетипична, а пытливые глаза прожигали кожу. — Да, — прозвучало так тихо, что едва слышно. — Садись. Луи неловко примостился на скамейке, выглядя таким крошечным в сравнении с внушительным Гарри. Пернатые волосы были растрёпаны, а лицо так и не вернулось к своему нормальному цвету. — Моя мать играла мне определённую мелодию, когда я расстраивался или злился, — хриплый голос убаюкивал и теперь единственный имел значимость. — Она успокаивала меня, я не мог оторваться от неё. Она ассоциируется у меня с домом. Настоящим домом, — меланхоличность слов давала пищу для размышлений. Глубокий вздох и пальцы начали свой сложный танец с клавишами. Искусная мелодия заполонила собой зал, вытеснив белый дым. А Луи оставалось только отдаться моменту и позволить унести себя из этой комнаты, подальше от проблем и страхов, терзавших его вот уже более полугода. Он заметно расслабился, Гарри был прав — его больше не беспокоил кошмар. Музыка обвивала их, давала чувствовать одно и то же. Никогда они не были настолько близки как сейчас, и ничто не могло разрушить их маленький кокон. Закончив, Гарри сложил руки на коленях. Он воспоминаниями вернулся в беззаботное детство, к матери и сестре, к греющим кожу лучам солнца и шуму прибоя. Он практически чувствовал цветочный запах их дома и солёный ветер причудливо развевающий волосы. Это было хорошее время. Мелодичный голос вырвал его из задумчивости и вернул в настоящее: — Спасибо, Гарри. Она чудесна, — чистая искренность и признательность — ничего более. Луи подарил ему улыбку, которой Гарри никогда не видел, с искрящимися глазами и нежными розовыми щеками — это стало последней каплей. Гарри обхватил его тяжёлыми руками и пылко обнял, сохраняя осторожность, чтобы не навредить хрупкому мальчику. Мягкие губы распахнулись в удивлении и выдохнули протяжное «ох», когда мужчина погладил его за ушком. Он был так встревожен ситуацией, его сердце билось словно птица в клетке, но всё это померкло в мягком давлении вокруг спины и в терпком парфюме, вскружившим ему голову, утонуло в объятии и тёплой груди Гарри. Эта ночь навсегда отпечатается в его памяти и никакой жуткий кошмар не в силах омрачить её.
