Глава 1.
7 мая 2020 г., 18:23
«Один из самых опасных преступников Готэма, наиболее известный как Джокер, вновь сбежал из психиатрической лечебницы Аркхэм сегодняшней ночью».
Этими словами поприветствовала Брюса ведущая утреннего выпуска новостей.
Примерно ту же фразу получил Альфред в качестве пожелания доброго утра со стороны своего воспитанника.
Не сказать, чтобы старик был сильно удивлён — более того, подобная новость воспринималась им уже настолько обыденно, как, скажем, замечание об ухудшевшейся погоде или ненавязчивый комментарий на тему последних изменений на финансовой бирже. Будучи в целом человеком сдержанным и флегматичным, Альфред практически никак не реагировал на эти ожидаемые известия, кроме того, он просто-напросто не знал, что бы такого духоподъёмного можно было сказать на это в ответ. Не потому что не мог поддержать — о нет, как раз с моральной поддержкой у дворецкого было всё более чем в порядке — а потому что знал, что это бесполезно. Всё повторялось снова и снова, повлиять на злодея не удавалось никоим образом, и за годы вражды Бэтмена с Джокером Альфред понял, что ничего уже не изменится. Оставалось лишь с сочувствием наблюдать резко сошедшее на нет хорошее настроение мастера Брюса, его обеспокоенно сдвинутые брови с лёгкой складкой между ними, сжимающиеся от нервозности кулаки и тот странный, отдающий неимоверным напряжением огонёк в серовато-голубых глазах.
Мало кто замечал, но глаза Брюса были способны менять цвет. И если у других людей это явление происходило в зависимости от погоды и освещения, то у героя в цвете радужек на удивление ярко отражалось его душевное состояние.
Этим утром глаза с самого начала напоминали своим оттенком хмурое облачное небо осеннего Готэма. Холодновато-серое, суровое.
Брюс сидел за столом, задумчиво изучая сводку новостей в экране телефона и иногда делая глотки остывшего кофе из чашки, которую почти неподвижно держал в руке уже на протяжении добрых двадцати минут. Казалось, он не обращал внимания ни на Альфреда, ни на что-либо другое вокруг, полностью погрузившись в попытки найти хоть какую-то информацию о проявлениях Джокера за это утро. Альфред долго наблюдал эту печальную картину, ненавязчиво копошась на столешнице и расставляя посуду по полкам, но, в конце концов не выдержав, все же решил обратиться к Брюсу. Он аккуратно кашлянул.
— Сэр, не хочу вас отвлекать, но, боюсь, если бы Джокер действительно успел что-то совершить за это время, об этом уже крутили бы по всем каналам, — он старался говорить настолько успокаивающе, насколько позволял его привычно спокойный образ, чтобы хоть немного поднять дух совсем помрачневшего героя.
— Угу, — не отрываясь от экрана, задумчиво пробурчал мужчина и снова поднёс край чашки к губам.
Он сделал небольшой глоток и слегка скривился из-за того, что напиток полностью остыл. Это заставило его наконец отвлечь внимание от телефона и поднять глаза на заботливого дворецкого. Не сразу осознав, почему Альфред столь обеспокоенно смотрит на него, Брюс вдруг слегка встрепенулся.
— Дело вовсе не в Джокере, Ал. Почему ты вообще так решил?
Старик постарался совладать с желанием снисходительно приподнять бровь. Ну да, разумеется. Не в Джокере.
Альфред уже давно заметил, что именно этот псих больше всех беспокоил героя и заставлял терять эмоциональное равновесие. На то была вполне понятная причина — Джокер как никто другой мог превратить целые дома, а порой и районы в ужасающее, пожирающее сотни жизней пламя. Мог заставить людей смеяться до смерти от одного-единственного вдоха своего ядовитого газа. Мог убить за долю секунды, ловко и метко запустив заострённую металлическую карту прямиком в горло.
Он ещё много чего мог. Но отчего-то Альфреду казалось, что причина не только лишь в этом.
— Потому что я знаю вас слишком хорошо, мастер Брюс. И всегда улавливаю изменения в вашем настроении, когда дело касается клоуна.
Брюс не мог ничем возразить, что, впрочем, и не имело смысла. Поэтому он отреагировал самым привычным для себя образом — суровым молчанием.
Он отложил телефон в сторону, поднялся с места и, заглянув в чашку с недопитым кофе, со вздохом отставил её на столешницу, после чего собирался уйти. Но когда мужчина уже направился в сторону двери из кухни, голос Альфреда остановил его.
— Сэр, — Брюс повернулся к старику. — Ваша яичница всё ещё ждёт вас.
Он многозначительно глянул на плиту, где в ещё слегка тёплой сковороде лежала заботливо приготовленная для героя яичница с беконом.
— Спасибо, Альфред. Но я должен идти. Мне нужно закончить офисные дела как можно раньше сегодня.
Дворецкий никак не прокомментировал намерение воспитанника отказаться от завтрака, но на последнее слегка приподнял одну бровь, выражая любопытство.
— Собираетесь идти на патруль сразу из офиса?
Брюс кивнул.
— Дело в том, что я переживаю как раз из-за отсутствия каких-либо проявлений со стороны Джокера. Это не может обещать ничего хорошего. Я должен выяснить, где он и что затевает. В случае возможной угрозы я обязан буду предотвратить её.
— В таком случае, вечером вас не ждать, — заключил старик с видом абсолютного смирения.
Брюс слегка улыбнулся и, поблагодарив Альфреда за заботу, торопливо покинул кухню.
***
Как герой и ожидал, весь рабочий день он провёл словно на иголках, не переставая прокручивать в голове всевозможные варианты планов, которые прямо в этот момент мог строить Джокер. Захват заложников? Отравление города? Взрыв где-нибудь в офисном здании? Это была лишь малая часть предположений, и когда Брюс понял, что на улице уже стемнело, а он так и не успел закончить работу с важными документами, то сделал вывод, что Джокер действительно стал для него некоторой степенью паранойи. Впрочем, он пытался себя успокоить тем, что нет ничего удивительного в беспокойстве за безопасность жителей Готэма. Жизни простых горожан всегда стояли для него превыше даже собственной жизни, не говоря уже о какой-то работе, а Джокер был одной из самых серьёзных угроз. Поэтому Брюс отдал предпочтение решению именно этой проблемы, оставив офисную возню спустя час после заката и отправившись на патрулирование чуть раньше обычного. «Разумеется, всё ради безопасности города», — в очередной раз повторил для себя герой, уже мчась по ночным улицам на Бэтмобиле, с рёвом рассекая воздух. Он не знал, куда именно едет. Точнее, не задумывался, не отдавал себе отчёта — просто интуитивно понимал, в каком направлении нужно двигаться, где-то на подсознании предполагая, что Джокер мог укрыться на одной из своих старых баз. Однако, чего Брюс никак не ожидал — так это «попасть в точку» с первого раза. Не ожидал, что из высоких, запылённых окон заброшенного завода будет литься тусклый свет, напоминающий собой свет огня. Не ожидал, что здесь, на самой окраине города, в Богом забытом месте, куда не ступают даже самые отчаянные заблудшие души Готэма, вдруг найдутся признаки жизни. Но не было никаких сомнений — это Джокер. Никто, кроме него, не пользовался этим зданием как убежищем. Брюс припарковал Бэтмобиль на некотором расстоянии и, словно призрак в ночи, выпорхнул наружу, прячась в тени и незаметно оказываясь возле потайной двери, о существовании которой они с Джокером оба давно и хорошо знали. Он бесшумно скользнул внутрь. Прошёл немного вперёд, оглядываясь вокруг, пока наконец не заметил источник света — несколько расставленных по полу свечей. Герой сделал вывод, что, вероятно, здесь не было электричества; он также обратил внимание на холод, царящий в этом месте. Влажность и прохлада вызывали желание укутаться во что-нибудь тёплое покрепче, а лучше — быстрее вернуться домой. Наконец взгляд Рыцаря упал на сам объект поиска, который, ничего не замечая, лежал на дряхлом подобии дивана — вернее, пытался лежать, без конца ёрзая в попытках найти удобное положение, — и тихо что-то бурчал себе под нос. Эта картина казалось какой-то неестественной. Слишком уж просто и по-домашнему выглядел сейчас величайший злодей Готэма, будто это был вообще не он, а обычный бездомный, одетый в фиолетовый костюм. На короткое мгновение Бэтмен было подумал, что, возможно, так оно и есть, когда недовольный голос нарушил тишину. — Ну и что ты припёрся? Герой замер на месте, словно статуя, даже перестав дышать, но безумец лишь закатил глаза. — Да, Бэтмен, это я тебе. Неужели ты думал, я не замечу твоего присутствия? — псих без особого интереса вернулся к поиску удобной позы для сна, даже почти не взглянув в сторону незваного гостя. Поняв, что смысла прятаться в тени больше нет, Брюс вышел вперёд и сделал несколько шагов к дивану, оказываясь рядом с Джокером — но тому, казалось, особо не было до этого дела, и он лишь хмыкнул, всё так же не встречаясь с Бэтменом взглядом. — Ты сбежал из Аркхэма, — низким и привычно угрожающим голосом констатировал герой. — Какое гениальное умозаключение, — хмуро ответил Джокер, укладываясь набок, но тут же зажмурился и прошипел какое-то ругательство, чуть сжимаясь всем телом, что вызвало у Брюса любопытство. С рычанием подтянув себя в сидячее положение, псих наконец поднял взгляд на человека в чёрном плаще, что возвышался рядом с ним, подходя ещё ближе. Бэтмен заметил, что безумец пытался плотнее запахнуться в свой тонкий плащ и чуть втягивал голову в плечи, напоминая своим видом нахохлившуюся птицу. — Зачем ты пришёл сюда? Уж вряд ли угостить меня тёплым чаем. Брюс ещё раз окинул взглядом огромное помещение и это импровизированное лежбище, устроенное Джокером. — Почему ты решил отправиться именно на эту базу? Здесь нет света и отопления. Безумец провёл ладонью по своему бедру, и Брюс обратил внимание на едва заметное изменение в его лице в этот момент. Кажется, Джокер на мгновение стиснул зубы. — Думал, что тут ты станешь искать меня в последнюю очередь. Теперь изволь ответить на мой вопрос. Впрочем, не надо, — он снова отвёл взгляд. — Я и так знаю, зачем ты здесь. Не успел я сделать и пары свободных вдохов, как ты пришёл забрать меня в Аркхэм. Как предсказуемо. Он закашлялся, вздрагивая всем телом и откидываясь затем на спинку дивана. — Но я никуда с тобой не пойду. — И на каком же основании? — скептически произнёс Бэтмен. — Я устал. — Что значит, устал? — А вот то и значит, — пробурчал Джокер себе под нос с надутым лицом, повернувшись к подушке и тщательно её взбивая. Он демонстративно делал это ещё на протяжении доброй минуты, будто бы не обращая никакого внимания на Рыцаря, пока тот его не прервал. — Ты ранен? — Нет. Или да. Какая разница? — раздражённо отмахнулся псих. Он откинулся на подушку, с облегчением падая в её объятия, но тут же вновь зашипел, обнажив острые зубы. Бэтмен поймал себя на том, что так и продолжает стоять, словно истукан, и смотреть на это. Он пребывал в некоторой растерянности, оказавшись в нестандартной для них ситуации: Джокер не шутил, не угрожал, не пытался нападать, даже почти не огрызался. И Брюс не совсем понимал, что нужно делать, однако скручивать врага, сковывать наручниками и вести в машину рука сейчас как-то не поднималась. Понимая, что они таким образом ни к чему не придут, Бэтмен наконец решил сделать первый шаг. Безумец лежал на спине, тяжело дыша и держась за своё левое бедро. Крови, вроде бы, не было видно, как и неестественных искривлений, но проверить стоило. Брюс мягко опустился рядом с диваном, чтобы оказаться ближе к клоуну и не отпугивать своим видом, задумчиво хмыкнул, смотря на то место, где лежала ладонь Джокера, будто так можно было что-то понять. Тот, заметив действия героя, удивлённо вылупился на него. Не дожидаясь вопроса, Бэтмен произнёс тоном, не терпящим возражений: — Покажи. Джокер хихикнул, слегка нервно. — Что я должен тебе показать, извращенец? — он отшутился, но, кажется, слегка напрягся под настойчивостью и пристальным взглядом врага. Брюс вздохнул и постарался смягчить тон. — Я просто хочу взглянуть на твою рану. Я не сделаю ничего плохого. Он звучал довольно убедительно, но Джокер смотрел на него хмуро, плотно сжав губы и выглядя не самым довольным образом. Затем, видимо, поняв, что Бэтмен всё равно не отвяжется, он тяжело втянул носом воздух и нехотя потянулся к брюкам, начав их расстёгивать. — Стой, что ты делаешь? — испугался на мгновение герой, но тут же понял, что совершил глупость. Естественно, Джокер не мог показать повреждённое бедро, не сняв брюки. И при любых других обстоятельствах тот не упустил бы возможности поиздеваться над таким до забавного неожиданным испугом Бэтмена, но сейчас он лишь снисходительно фыркнул, приспуская фиолетовую ткань, за что Брюс мысленно поблагодарил судьбу. Он не сомневался, что когда-нибудь в дальнейшем Джокер ещё припомнит ему этот момент. Но это — позже, а сейчас нужно было сосредоточиться на проблеме. Взгляду постепенно открывалось всё больше и больше белоснежной кожи, которая, казалось, была слишком гладкой и идеальной для человеческой, но вскоре картина приобрела более печальный и даже ужасающий оттенок. Глаза Брюса в удивлении расширились, когда виду стал обнажаться крупный участок обожжённой кожи, покрытый страшного вида нарывами, слоем незасохшей сукровицы и мелкими пузырями. Ожог был достаточно свежим и явно никак не обрабатывался после получения; он тянулся овальным пятном от середины бедра и почти до самого колена. Герой никогда прежде не видел подобного рода повреждений у клоуна. Он привык к разноцветным композициям из синяков на этом бледном теле, привык к следам от наручников или игл, но такое... Это выглядело слишком жестоко. Бэтмен попробовал аккуратно коснуться самого края раны, но Джокер тут же болезненно замычал и с силой отдёрнулся назад. — Удовлетворил любопытство? — недовольно выплюнул он. Бэтмен проигнорировал этот взбрык и, нахмурившись, спросил. — Как это получилось? — Неважно! Оставь меня, — псих попытался оттолкнуть героя от себя, но это ничего не дало. — Джокер, — на этот раз Рыцарь прозвучал настойчивее, сделав тон голоса чуть более резким. — Допустим, санитары в Аркхэме довольно изобретательны в способах успокоения пациентов. Какое это имеет значение?! — рыкнул Джокер. — Тебя это не должно волновать. Это не на твоей совести, и ты мне уже не поможешь, да к тому же, мне самому глубоко плевать. Просто не трогай меня, и всё будет отлично. Псих отвернулся на здоровый бок, плюнув на необходимость подтянуть брюки обратно, и засопел, будто рассерженный ёжик. Что-то в груди Брюса болезненно сжалось. — Почему ты не хочешь позволить мне помочь тебе? Это серьёзное повреждение, тебе необходима медицинская... Ему не дали договорить, резко перебив. — Потому что я знаю, чем всё закончится! Ты обработаешь мне рану, чтобы очистить собственную совесть, а затем с чувством выполненного долга отвезёшь меня обратно в Аркхэм, потому что на остальное тебе будет уже плевать! Так вот: мне такая помощь не нужна! Я не хочу возвращаться туда. Лучше дай мне несколько дней отдыха при условии, что я не буду никого трогать. Бэтмен на несколько секунд впал в ступор от этих слов. В них было столько всего вложено: обида, горькая правда, отсутствие какой-либо надежды на снисхождение, и такая яркая и несвойственная психу усталость... Словно он был сломан. Настолько, что готов даже был идти на подобные сделки. — Подожди здесь, — без лишних слов велел Мститель, вставая и направляясь к выходу. Джокер не стал ничего отвечать. На полпути к двери Брюс вдруг остановился, замерев на пару секунд в нерешительности, а затем возвратился обратно к безумцу. Он отстегнул свой плащ и осторожно укрыл дрожащее тело, поправляя так, чтобы толстая ткань плотнее укутывала его. Герой ощутил, как Джокер даже перестал трястись — от замешательства, или, возможно, он таким образом прислушивался к моменту, боясь шелохнуться. Судя по тихому блаженному выдоху, который тот вскоре издал, Джокеру и вправду сделалось легче — а главное, в этом коротком звуке Бэтмен различил безмолвную нотку... благодарности. Псих всё ещё был отвёрнут, а потому герой позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку удовлетворения. Он наконец вышел из здания — но только для того, чтобы принести из Бэтмобиля хранящуюся там на любой экстренный случай аптечку. Благо, размер багажника и количество свободного места позволяли иметь при себе более широкий ассортимент медицинских принадлежностей, чем в стандартном наборе. Брюс захватил то, что посчитал нужным в данной ситуации, и вернулся к Джокеру. Тот теперь был более спокойным, но всё равно покосился на гору предметов в руках героя с некоторым подозрением. — Не волнуйся — мягко произнёс Бэтмен. — Я просто хочу помочь. Он продемонстрировал, что в его руках не было ничего опасного, и клоун, закусив губу, наконец медленно кивнул. Брюс вновь опустился на корточки возле дивана, деликатно отодвигая край плаща, чтобы ещё раз внимательно осмотреть ожог. — Надо охладить, — тихо прокомментировал Брюс. — Но сначала... Он протянул Джокеру пару таблеток, но тот поморщился, замотав головой и отказавшись принять их. Герой вздохнул. — Это всего лишь обезболивающее. — Нет... Я не хочу, — настойчиво произнёс псих, поджав губы. — Почему? Джокер! — Бэтмен на мгновение почувствовал раздражение, посчитав отказ не более чем очередным неуместным упрямством, прихотью, но постарался взять себя в руки. — Сейчас не время быть жертвой и терпеть боль, просто потому что тебе так захотелось. Лицо безумца сделалось настолько хмурым, что Бэтмен даже слегка пожалел о сказанном, хотя и продолжал не понимать, в чём проблема. — Думаешь, я всегда делаю что-то, только потому что мне это хочется? Издержки больного ума? — Джокер явно немного злился, но в голосе больше чувствовались усталость и какая-то обида, словно сил на яркое проявление каких-либо других эмоций у него просто не хватало. Затем он глубоко вздохнул, потянувшись ладонью к своему лицу, и с силой потёр его, что-то обречённо мыча. — Эти таблетки затуманивают разум. Даже если это действительно самое обычное обезболивающее. Просто... просто я пил уже такое количество разнообразных пилюль, что один лишь их вид теперь вызывает у меня тошноту, — клоун взглянул на Бэтмена с такой отчаянной просьбой, что тот невольно сглотнул. — Позволь мне побыть со светлой головой. Я лишь хочу немного свободы. Если не физической, то хотя бы такой. Брюс несколько секунд сосредоточенно смотрел на него. Стоило ли применить немного своего характерного упорства и заставить клоуна принять обезболивающее против воли ради его же блага? При другой ситуации — возможно. Но сейчас... Джокер просил предоставить ему право выбора — которое врачи Аркхэма, очевидно, не давали. А Бэтмен... Бэтмен мог его дать. Поэтому герой медленно кивнул и, убрав таблетки обратно, без лишних слов приступил к обработке раны. Он обратил внимание, как Джокер едва слышно выдохнул, возможно, не ожидая столь быстрого согласия со стороны героя. Брюс действовал сосредоточенно, сконцентрированно — сначала он распылил на рану какое-то вещество из баллончика, которое вскоре начало охлаждать её, затем, немного подождав, аккуратно нанёс на ожог сухое обеззараживающее средство и наконец наложил кусок ткани, который в свою очередь тоже был пропитан очередным веществом. В голове Рыцаря никак не укладывался тот факт, что всё это он проделывает с Джокером — не со случайной жертвой из числа городских жителей, не с кем-то из своих напарников, не с полицейским — а со своим врагом, с убийцей и безумцем, кто всё это время был столь далёк от... чего-либо человеческого. И вот сейчас он перед ним, раненый и лишённый своего привычного энтузиазма. Уставший. Загнанный. Всё это время, пока герой работал над повреждением, Джокер сидел неподвижно, не дёргаясь и даже никак не комментируя происходящее, лишь тихо хмыкая иногда, отчего казалось, будто ему просто всё равно. Но по взгляду, который безумец поднял на него, когда тот закончил, Брюс сразу понял — он благодарен. Очень благодарен. А незаметно измерив пульс врага, Бэтмен был удивлён обнаружить буквально зашкаливающий показатель. Об этом же говорили и учащённое дыхание Джокера, и слегка расширившиеся зрачки. В этот момент Брюс понял — он не сможет сдать клоуна в Аркхэм. Даже если постарается силой заставить себя. Всё равно не сможет. Более того, сейчас он и не собирался стараться. Поэтому, закончив обрабатывать ожог, герой лишь тихо втянул воздух с прикрытыми глазами, стараясь не думать ни о чём, чтобы просто покинуть это место, будто ничего и не было. Бэтмен уже собирался подняться на ноги, как вдруг что-то резко потянуло его вперёд, заставив едва ли не повалиться на Джокера. Не успев ничего осознать, Брюс неожиданно ощутил прикосновение чужих тёплых губ к своим. Его целовали. Целовали, мягко поглаживая открытую часть лица кончиками пальцев и несмело положив вторую ладонь на затылок, притягивая ещё ближе. Понадобилось ещё несколько секунд, прежде чем герой понял, что происходит, и в замешательстве отпрянул назад. — Что ты делаешь? — возмущённо спросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Что... Ему не дали договорить: Джокер, издав какой-то задыхающийся звук и даже не открывая глаз, обвил руками шею Бэтмена и с тихим, жаждущим мычанием вновь утянул его в поцелуй. Он с таким отчаянным желанием старался прижать героя к себе, удержать рядом, продлить эти удивительные секунды, что Брюс в конце концов просто сдался и забрался на диван, обнимая худое тело. — Прошу... — услышал он невнятный шёпот. Бэтмен не знал, о чём именно просил псих, но, вероятнее всего, тот уговаривал его не уходить. Уговаривал остаться. Рыцарь вновь оторвался от своего врага, смотря на него с неверием, с непониманием. — Джокер, что ты... — Не надо, — он вновь был перебит. — Ничего не говори, Бэтси. Не сейчас. Джокер прижал палец к его губам. — Давай просто позволим этому происходить. Ты ещё успеешь задаться вопросами и помучиться сомнениями. Но только не сейчас. Безумец задыхался, пока говорил, будто не в силах вдохнуть полной грудью, и так крепко цеплялся пальцами за плащ героя... И внезапно Брюс подумал — а почему бы, чёрт возьми, и нет? Раз уж всё стало складываться таким образом. Никакого внятного исхода сегодняшней встречи он всё равно не мог нарисовать в своём воображении, и сейчас судьба словно сама подсказывала, в каком направлении надо двигаться. Бэтмен слегка ухмыльнулся одним лишь уголком губ, но затем нахмурился, оглядывая окружающее их пространство. — Так не пойдёт, — помотал он головой. — Не пойдёт? — разочарованно повторил Джокер, но затем, обратив внимание на едва заметную ухмылку на лице врага, совсем растерялся. — Бэтс? — Идём, — ответил тот.
