Ночной кошмар

Было неприятно. Остатки страха выжигали дыру внутри, смешавшись с чувством собственной беспомощности и привкусом беспокойства. Это так. Остаточное чувство, послевкусие на языке. На кончиках пальцев чужая кровь, которую не смоет с памяти простая вода. — Упёртый баран, — Финрал поджал губы, борясь с предательской дрожью в руках, — ты просто невыносим! Мысли терялись между четким алгоритмом. Вдох — он попытался остановить застрявшую в горле истерику, выдох — почти получилось. Осталось унять подкравшуюся тошноту. — Успокойся, это всего лишь царапина. Мне уже оказали медицинскую помощь. У Короля магов плохое чувство юмора. Отправить на совместное задание Черных быков и Золотой рассвет — черт с ним, приемлемо. Отправить на совместную миссию Финрала и Лангриса вместе — ещё можно посмеяться. Отправить в подземелье магов, где полно атимагических ловушек — совсем не смешно. Эту шутку не заценили ни Мимоза, ни Ванесса, которую Лангрис непременно убьёт, когда появится удобный случай — Финрал не сомневался. «Почему эта полуголая ведьма ошивается рядом с тобой?» «Если она ещё раз к тебе прижмётся, я уничтожу ее» И на все выпады защиты по типу: «она мой друг» и «убивать плохо», получал в ответ — «мое терпение не безгранично». Благо, оно ещё было, что не могло не радовать. А подруга, словно чувствовала витающую в воздухе ревность, вот только, вместо того, чтобы отойди, наоборот — липла к Финралу больше обычного. Кажется, ей было весело. Ведьма. Когда Мимоза активировала очередную ловушку, все напряглись. Неожиданный вал антимагических стрел из стен не дал возможности почувствовать лёгкое расслабление и насладиться прекрасным видом давней эпохи. Самое страшное было то, что Лангрис принял на себя все стрелы, что летели в Финрала. Он просто накрыл его, сжав до боли в костях. Самое страшное для Финрала было то, что перед глазами стояла ужасная картина: стрелы полностью укрыли спину, Лангрис истекал кровью. Самое страшное: Лангрис умирал, но все равно продолжал держать в своих руках брата. Финрал дрожал, с ужасом понимая, что не знает как ему помочь. В груди давило с ужасной силой, воздух казался раскалённым. В голове было пусто — мысли, словно струны, растянулись и со звоном порвались от такого давления. Мимоза вылечила его, раны зажили, но Финрал до сих пор чувствовал холод смерти, которая, казалось, стояла рядом и ждала момента, чтобы забрать его брата. — Нужно было дать Мимозе вылечить тебя до конца. Сейчас они были на базе Золотого рассвета, в шикарных покоях Лангриса. Он сидел на кровати, обнаженный до пояса, терпеливо выжидая, пока у брата закончится истерика. Финрал устроился между его ног, меняя повязки, меняя окровавленные бинты на белые, чистые. — Ей было кого лечить, твоя подружка тоже пострадала, если ты не забыл, — младший настороженно поглядывал на брата, видя, как тот буквально ломается внутри. Хотя их расположение поднимало настроение, - Ты злишься на меня? Финрал, казалось, сперва не понял, что от него хотят. Он пару раз сморгнул стоящую пелену перед глазами, прежде, чем ответить. — Нет, думаю тебя похвалить. Ты же такой молодец, спас своего беспомощного брата, который не может постоять за… — Не ёрничай, — холодный тон привёл в чувства, более тепло звучало: — Ты же знаешь, что я так не думаю. И если бы ситуация повторилась, я бы не поступил иначе. Лангрис наклонился, подарив легкий поцелуй в висок. Потом поцеловал в нос, подбородок, в уголок губ. Его прикосновения успокаивали, потушив пожар, сжигающий все внутри. Видя, как Финрал расслабился, Лангрис удовлетворенно улыбнулся, слегка массажируя родные ладони. Не хотелось бы этого признавать, но забота Финрала, нескрываемый страх за него, беспокойство заставляли Лангриса урчать, как наглого кошака. Приятно, потому что это его Финрал, который принимает Лангриса, не сопротивляется. И даже то, что Финрал в подземельях не обратил внимание на раненую подружку, а все время держал его, Лангриса, за руку, заставляло что-то внутри довольно скалиться. Легкий, почти парящий поцелуй в шею, стоит лишь слегка прикусить нежную кожу — и Финрал вздрогнул всем телом, неосознанно прижимаясь ещё ближе. — Перестань, — голос хриплый, еле нашёл в себе силы сказать хоть что-то, — сейчас не до этого. Ладонь успокаивающе зарылась в пшеничные волосы с зелёным оттенком на кончиках. Мягкие. Хотелось каждую прядку перецеловать, пропустить сквозь пальцы. Наконец-то с перевязкой было закончено и Лангрис мог преступить к тому, чего хотел сделать ещё с порога своей комнаты: он потянул на себя Финрала, откидываясь на широкую кровать. — Нет, тебе нужно отдохнуть. Поцелуй в мочку уха. — Я полон сил. — Мы только что вернулись с задания. Поцелуй в ключицы. — Плохой аргумент. Попробуй ещё. Руки свободно блуждали по телу старшего брата, задрав края рубашки вверх. — Лангрис, имей совесть, тебя чуть не убили! — У меня ее нет. Долгий, мокрый поцелуй в губы, из-за которого все внутри будоражило. Лангрис одним движением перевернул Финрала на спину, прижав к кровати. Хотелось видеть все, что скрывалось под слоем одежды. Хотелось стать всем для него. Хотелось его поглотить, чтобы другие на него не смотрели. Хотелось занимать все его мысли. Лишняя одежда валялась под кроватью, а лишним было все. Все тело покрылось мурашками. Воздух холодный, кожу резал, а внутри все горело — Лангриса снесло окончательно. Финрал сам еле держался на грани, но нашёл в себе силы оттолкнуть от себя брата… — Что ты?.. …чтобы занять позицию сверху, сев на чужие бёдра (и чтобы сразу же смутиться, почувствовав, как сильно его хотят). Он наклонился, оставляя мокрые дорожки на тех местах, где были раны. Осторожно, чтобы не задеть не до конца затянутые. Осторожно, чтобы не причинить новую боль. Осторожно, словно извиняясь. И Финрал не пропустил ни единого места на теле под ним. Их пальцы переплетались где-то над головой Лангриса. Обнаженные тела вжимались в друг друга. Тяжелое дыхание сменил молящий скулёж. Лангрис готов был взорваться только от одного пьянящего вида этого чертеныша. Чужой взгляд туманный, словно в бреду. Рычание. Утробное. Финрал быстро оказался в коленно-локтевой (младшему пришлось поставить самому его в позу — тело не слушалось, словно чужое). Тихие охи и распирающее чувство внутри затянули Финрала в свою пучину. На уголках глаз слёзы — он вошёл полностью. Лангрис изо всех сил держался, чтобы недайбог сделать больно. Считал про себя. Сжимал кулаки до побеления костяшек. Пытался. Все тормоза сорвало, когда Финрал сам взмахнул бёдрами и тягуче застонал, закусывая губы — больно, приятно, сладко. В такие моменты что-то тёмное внутри Лангриса выползало из глубокой ямы, остро реагируя на все ощущения. Плавными, но быстрыми движениями он вдалбливал Финрала в кровать. Давай же, стони громче. В унисон с пошлыми шлёпками. Укус в загривок, в обнаженную шею, слегка присосать кожу, пометить, чтобы все видели «мое». Финрал терялся между ощущениями, чувствуя себя на грани реальности. Дрожал. Хныкал. Кусал свои ладони (за что получил предупредительный шлепок  — «не смей сдерживаться»). Он как оголенный провод ощущал движение в себе, насаживался назад, ощущая свой предел. — Лан… грис, м-м. Прошу. Прошу. Пожалуйста, — полубред. Мольба, чтобы ему помогли и наконец-то стало прекрасно. Лангрис от этого едва не закончил раньше обычного. Усмехнулся и дал своему Финралу то, что он так хотел. Резче. Ещё сильнее. До конца. На бледных бёдрах завтра будут синие пятнышки от пальцев. Финрал выгнулся дугой, ощущая, как тело содрогнулось. Сжавшись ещё сильнее. Лангрису потребовалось ускориться, продолжая вдавливать, перед тем, как закончить. Блаженная нега расплылась по всему телу — сегодня (и ещё не раз) Финрал ночевал в кровати вице-капитана Золотого рассвета.