Природа ее сердца

      Вэй Ин принимала непосредственное участие в расследовании. В конечном счете Лань Хуаню удалось подловить Мэн Яо на том, что он играл мелодию очищения неправильно, вплетая туда ноты из запретного сборника. Таким образом он практически полностью повредил энергию ци Не Мин Цзюэ, однако благодаря Си Ченю все разрешилось благополучно.              Также стало ясно, что Цзинь Цзы Сюн неспроста получил проклятие тысячи язв, а в смерти Цзинь Цзы Сюаня Вэй Ин и вовсе виновна не была. Ровно так же, как и в смерти Цзян Янь Ли. Сюэ Яна и Минь Шаня также наказали за союз с Цзинь Гуан Яо пожизненным заточением.              Погибший Цзинь Гуан Шань оказался тем еще ублюдком: он объявил, что казнил Вэнь Нина и Вэнь Цинь, но втайне спрятал призрачного генерала в своей темнице, тщетно пытаясь подчинить себе такую свирепую мощь. Однако без хозяйки тот совершенно не слушался, а потому очень скоро сбежал к своей госпоже. Попасть на территорию Облачных Глубин он никак не мог, поэтому долгие месяцы оставался в их окрестностях, пока его не обнаружили.              Беременная, и с трудом уже ходящая девушка приблизилась к старому другу без опаски. И после недолгих раздумий и размышлений вслух, вытащила из его головы вбитые гвозди, рассчитанные на подчинение, и вскоре к Вэнь Нину вернулся рассудок. И хотя поселиться на территории Облачных Глубин тот не мог, ему построили домик близ города Цайи. А-Юань часто потом бегал к дяде Вэнь Нину, а когда подросли малышки Лань, бедному призрачному генералу покоя и вовсе не стало...       

***

      Вэй Ин внимательно следила за движениями меча А-Юаня. Мальчику уже исполнилось десять лет. Совсем недавно он сформировал ядро, ведь учителя у него были прекрасные: У Сянь, Ван Цзи и Вэнь Нин активно учавствовали в воспитании ребенка.              А-Шу и А-Юи, в основном, занимался Лань Ци Жень. Девочки с самого рождения оказались очень крикливыми, неспокойными и шумными — таких детей, отродясь, в клане Лань не было!              Случись что-то из разряда вон, маленькая, невинная шалость, так бедный старик тут же начинал причитать: «Обе в мать! Нет, они в бабушку! О, Небеса, что за наказание!»              Как бы долго У Сянь ни спорила, но ей пришлось уступить: и вот, ее девочки посещали занятия Лань Ци Женя и учились благоразумию, благовоспитанности, послушанию. Недавно малышкам стукнуло пять лет и, судя по тому, что они чуть что затевали драку — выходило у старика не очень.              Вэй Ин была совершенно такой же, сколько себя помнила. И ее мама, кажется, тоже.              Лань Чжань дочек обожал, имена обеим дал именно он. Лань Шу обещала быть справедливой, а Лань Юи имела в своем имени иероглиф клана — облако. Имена на шестнадцатилетие он тоже продумал, но супруге пока не называл — думал, возможно, придумает еще лучше.              В общем, относился к обязанностям отца он так же, как и ко всему остальному — крайне ответственно. И дочек любил так же, как и саму Вэй Ин — неистово, безумно, яростно. Пожалуй, именно о дочках он и мечтал: те ведь были совершенной копией Вэй Ин, как минимум, в характерах.              А-Шу унаследовала глаза папы и непослушные волосы от мамы, а у А-Юи были серые глаза и черты лица отца. Обе девочки были прелестны, да что там — невероятно прекрасны. И обе рьяно ухлестывали за А-Юанем, каждый день устраивая драку, чтобы решить, кому же из них женишок достанется в конечном итоге.              Вэй Ин могла бы с уверенностью сказать, что непомерно счастлива, если бы не одно но: после такой тяжелой беременности и родов, в которых она чуть не умерла, ее здоровье сильно пошатнулось. Без золотого ядра, или хотя бы темных сил, она была слаба, как никогда, поэтому пять лет назад с разрешения старейшин клана было принято решение: достать запретные письмена и воспользоваться техникой восстановления ядра.              Вэй Ин знала, что, в отличие от мужа, стареет. Ей срочно требовалось золотое ядро в дяньтяне, иначе она уйдет от него в мир иной уже через несколько лет. Чтобы этого не допустить, все пять лет Вэй Ин усердно тренировалась, медитировала и играла на флейте, стараясь накопить и сконцетрировать внутри себя поток светлой энергии.              Лань Чжань играл на гуцине запретные тяжелые в исполнении техники, желая одного — быть с Вэй Ин вечно. И однажды им удалось: во время медитации девушка ощутила в животе сильную, почти обжигающе горячую энергию, появившуюся в дяньтяне. Она восторженно распахнула глаза, когда по меридианам потекла лава — настолько горячей казалась ей светлая ци после многих лет стойкого холода внутри.              Вэй Ин быстро восстановила подорванное здоровье, помолодела, похорошела. Единственное, что сдерживало Лань Чжаня все эти годы от страстной любви к ней — это слабость жены, а еще дети, спящие в соседней комнате.              С появлением золотого ядра его останавливало только одно: дети. Поэтому пришлось почаще сбагривать их бедному Ци Женю, ну или дядюшке Си Ченю (к которому детки шли куда охотнее), или, на крайний случай, к Вэнь Нину. Лань Чжаню не терпелось наделать еще маленьких вансяней, благо, что имена были продуманы на несколько лет вперед.              В клан частенько приезжал Цзян Чэн, иногда с Цзин Лином. Тут-то девочки, наконец, поделили женихов: А-Шу решила забрать Цзинь Лина, а А-Юи захотела остаться с Лань Юанем.              Все жили долго и счастливо, и никто не умер — в конечном счете У Сянь и Ван Цзи вознеслись на Небеса и стали небожителями.