Когда рушатся стены

      Было что-то странно успокаивающее в том, что в этой ситуации Мартин был рядом со мной. Я крепче сжала его руку, чувствуя, как медленно, но верно начинаю успокаиваться. Это Мартин держал меня, и я была нужна ему здесь и сейчас.       Я в последний раз переплела его пальцы со своими, а затем отпустила. Не обращая внимания на его протестующий скулеж, я оттолкнула Токио от наскоро собранного операционного стола. Она зарычала на меня, ее протянутая рука задрожала в воздухе, пинцет сверкнул под слабым освещением. Я усмехнулась: неужели она думает, что напугала меня?       — Убери это, пока не поранилась, Токио. Хельсинки, приступай, — я указала в сторону Палермо, и Хельсинки, словно прочитав мои мысли, поспешно подошел и прижался к груди Палермо, когда тот попытался встать.       — Нет, Хельсинки, остановись. Мы разберемся с моими глазами позже. Сейчас у нас есть более важные дела, — он помахал рукой в воздухе, призывая Денвера.       — Что? Я теперь твоя собака-поводырь? — молодой мужчина фыркнул, однако все равно взял Палермо за руку и помог ему спуститься со стола. Мы с Моникой обменялись обеспокоенными взглядами, когда эти двое начали большими шагами выходить из комнаты.       Я знала, что обезболивающее, которое мы ему вкололи, долго не протянет, но еще мне было известно, что Палермо ненавидит проявлять слабость, особенно перед незнакомыми людьми. Кроме того, он был прав.       Нам нужно было увидеть, какие достижения у Боготы и Найроби.       Чем быстрее мы переплавим это золото, тем быстрее уберемся отсюда.

***

      От звона осколков стекла у меня по коже поползли мурашки. Я не могла смотреть на непрекращающийся прогресс Хельсинки, поэтому успокаивалась, проводя пальцами по Софии.       Наш маленький дружок с любопытством смотрел на меня, и я добродушно улыбнулась ему, давая понять, что не желаю зла.       Наша встреча должна была состояться задолго до этих событий, еще во времена зарождения грандиозного плана Палермо и Берлина.       Из размышлений меня вывел голос Профессора, раздавшийся из маленького динамика.       — Палермо, послушайте меня. Мы должны действовать быстро, но тихо. Они узнали, что мы подключились к ним.       Я внутренне ругнулась. Это значит, что нам нельзя терять времени. Красные глаза Палермо сузились в раздражении:       — Спокойно? Тебе легко говорить. Не ты застрял тут в ловушке проклятой армии. Мы не знаем, когда они ворвутся сюда, и ты ожидаешь, что мы будем спокойны? — его терпение явно иссякло, не то чтобы я его винила, но придвинувшись, осторожно взяла Палермо за рукав, скрывая это движение между нашими телами. Не было причин давать остальным повод для сплетен. Палермо посмотрел на меня сверху вниз, выражение его лица было нечитаемым, и я медленно убрала руку, жалея, что он не может прочитать мои мысли в этот момент.       Серхио был прав. Сейчас не время для упреков, нам нужно было сохранять спокойствие и сделать все как можно быстрее, чтобы не возникло непредвиденных трудностей.       Токио взяла рацию у Палермо.       — Профессор, сколько у нас осталось времени?       Голос Лиссабон был четким:       — Четырнадцать минут.       Четырнадцать минут. Черт. Черт. Черт. Это плохо. Не обращая внимания на ожидаемый вопль Палермо — «Чего?!», — я заставила себя сосредоточиться.       Единственным верным решением было использовать нашего дельфина.       Мы с Палермо словно мыслили одинаково. Я тихо вздохнула.       — Отлично. Похоже, у нас нет другого выбора, кроме как использовать дельфина, — мы все повернулись, чтобы посмотреть на человека, который выглядел явно смущенным из-за прозвища, которое ему дали.

***

      Хельсинки пристально взглянул на нас, а затем скорее спросил, нежели провозгласил:       — Ну, полагаю, я отвечаю за движуху?       Палермо мягко кивнул.       — Отлично, Хельсинки. Удачи, — я ободряюще улыбнулась здоровяку и повернулась, чтобы проводить Палермо к лифту.       — Ты понятия не имеешь, что делаешь, — начал Флиппер, и я сдержалась, чтобы не фыркнуть. Что, по мнению старика, он знает о нас? Мы были не просто мелкими грабителями, которые влипли по уши. По крайней мере, Палермо, Богота и я не были.       Даже лишившись зрения и получив травму, Палермо все равно говорил снисходительно, как и всегда. Меня это забавляло: независимо от обстоятельств Мартин всегда оставался высокомерным. Богота поприветствовал нас, когда дверь открылась, и я протянула старику костюм, точно такой же, какой был на мужчине.       — Немедленно наденьте его, — видя, что он колеблется, Богота добавил: — Пожалуйста.       Найроби уперла ствол своего пистолета в позвоночник мужчины, предлагая необходимую поддержку. Неужели эти люди не понимают, что у нас мало времени?       Богота быстро и эффективно прошелся по основам, но губернатор был слишком занят, уставившись в пространство, чтобы обращать на него внимание. Я стиснула зубы, чувствуя, как нарастает мое раздражение.       — Есть вопросы, губернатор? — спросил Палермо, подняв руку.       — Я не буду этого делать, — твердо ответил мужчина.       — А я думаю, что сделаете, — сказал Палермо, ухмыляясь.

***

      Хоть раз в жизни Денвер может сделать что-то правильно?!       Я кипела от злости, в то время как мы пытались остановить кровотечение мужчины.       — По-твоему, это хорошая идея дать этому слепцу пистолет? — спросила я Найроби, вставая и забирая оружие у Палермо, который отдал его, даже не возникая.       — Насколько все плохо? — спросил он шепотом, приблизив руку к моему бедру. Я сжала его пальцы, решив не лгать.       — Плохо. Если бы наш маленький Флиппер решил наложить на себя руки прямо сейчас, нам бы очень сильно досталось.       Богота подошел, когда остальные начали обрабатывать рану губернатора, выражение его лица было сосредоточенным.       — Богота, — заговорил Палермо, и мужчина повернулся к нам, — будь осторожен, брат.       Богота кивнул, мягко улыбнувшись мне, пока пробирался к столу.       Я видела полускрытое удивленное выражение лица Денвера, когда он начал торопливо сшивать голову раненого.       Мне захотелось пнуть его. Если бы не его вспыльчивость и идиотизм, мы бы сейчас не оказались в такой ситуации. Богота был внутри хранилища, играя со взрывчаткой, достаточно мощной, чтобы убить нас всех, а остальные пытались спасти Флиппера от остановки сердца.       Я сосредоточилась на дыхании.       В ближайшие минуты ничего не могло пойти не так.       Впервые за долгое время я молилась.