Мёртвый по обыкновению

ЧАСТЬ 2 (Шерлок)

Шерлок не мог сказать, что всё это время не думал о Джоне. Напротив, его чрезвычайно занимала судьба компаньона, но безопасность, прежде всего самого доктора Уотсона, требовала, чтобы Шерлок не только считался мёртвым, но и не давал ни малейшего повода людям Мориарти в этом усомниться. Оттого-то и приходилось держаться в стороне. Главным своим достижением за последнее время Холмс считал выработавшуюся способность держать Джона в фоновом режиме. Мысли о нём возникали почти ежедневно, но Шерлок упорно не давал им развиться в нечто оформленное, обличенное словами, пусть даже и про себя. Этот новый навык позволял работать, не отвлекаясь, и одного за другим устранять с пути шавок Джеймса Мориарти. О том, что Холмс-младший жив, было известно одному его брату, и Шерлока это вполне устраивало. Майкрофт всегда умел хранить тайны, в конце концов, именно в этом и заключалась львиная доля его работы. Шерлок поёжился. Вечер выдался холодным. Однако это был вечер его победы, его триумфа ‒ именно сегодня Шерлок покончил с последним из людей Джима. Запертая дверь, серьёзное ранение киллера и анонимный звонок в полицию. Конец истории оказался до банальности прост, куда проще, чем далась Шерлоку бесконечная гонка за рассредоточившимися по Лондону и окрестностям снайперами. Он чувствовал себя вымотанным, вымотанным и счастливым. Впервые за долгое время Холмс позволил себе думать о докторе Уотсоне напрямую: сегодня он вернётся на Бейкер-Стрит, разбудит Джона и, пожалуй, позволит тому ударить себя разок-другой. Шерлок слабо улыбнулся. Да, Джон непременно его ударит, попросту не сможет сдержаться. Но сначала следовало нанести визит вежливости Майкрофту. К удивлению Шерлока, брата в его любимой клубе не оказалось, а ведь время едва перевалило за полночь. Остальные молчуны ещё сидели в своих креслах и размышляли о судьбе Британии, а вот место Майкрофта Холмса пустовало. Шерлок неслышно приблизился к креслу, подушечками пальцев провёл по обивке. Он был здесь, несомненно, и уехал каких-нибудь полчаса назад. Ничего необычного, если речь идёт не о Майкрофте. Может, с кривой улыбкой подумал Шерлок, он теперь не одинок. Может, ему есть, к кому спешить. ‒ Шерлок? ‒ раздалось из-за спины. Он обернулся. Слегка растерянный, там стоял Майкрофт, он держал в руках ворох документов, на сгибе локтя висел неизменный чёрный зонт. Шерлок кивнул брату. Несколько пар удивлённых глаз уставились на них. Ещё бы, Майкрофт Холмс заговорил в клубе, где все молчат! Кивком старший Холмс указал на соседний зал и вышел первым. Шерлок последовал за ним. ‒ Итак, ты вернулся, ‒ отечески произнёс Майкрофт. В голосе его Шерлок не обнаружил ни капли радости по этому поводу. ‒ Ты уже большой мальчик, но, надеюсь, ты убедился, что опасности больше нет? ‒ Опасность есть всегда, ‒ сухо ответил Шерлок. ‒ Разумеется, ‒ не стал спорить Майкрофт, ‒ Но твой блестящий ум, Шерлок, способен свести её к минимуму. Шерлок скривился. Он ненавидел, когда брат, ничуть не уступавший ему в интеллектуальных способностях, превозносил его разум. ‒ К делу, Майкрофт. Ты мог бы молча забрать свои бумажки и уйти, если бы тебе не было ничего, чтобы сообщить мне. А так как в твоём благословлении на воскрешение я не нуждаюсь, и ты это прекрасно знаешь… Я слушаю тебя. Майкрофт пождал губы. Поведение Шерлока всегда доводило его до белого каления, но отсчитывать его сейчас было неразумно. Он подошёл к столу, распахнул портфель и достал оттуда конверт. Шерлок нетерпеливо подошёл ближе. Майкрофт протянул конверт вместе с содержимым брату и отвёл взгляд. Тот осмотрел предмет со всех сторон, включая надломленную печать и тонкую полоску клея. Затем бережно приоткрыл и выудил содержимое ‒ с полдюжины фотографий. Все в кроваво-красных тонах, на всех запечатлено одно и тоже. Губы Шерлока дрогнули. Жилы на шее натянулись, он со свистом втянул воздух. Быстро просмотрел все фотографии. Остановился на одной, её он рассматривал куда дольше и внимательней. А затем швырнул всю стопку на стол и яростно задышал. ‒ Кто? ‒ выдавил он из себя, ‒ Кто, Майкрофт? На лице Холмса мелькнула досада. ‒ Неизвестно. Шерлок закрыл лицо ладонями. Подошёл к окну, поднял керамический горшок с чахлым растением, коротко взглянул на Майкрофта и бездумно разжал руки. Горшок разлетелся вдребезги. Майкрофт всё с возрастающим беспокойством смотрел на Шерлока. А тому хотелось выть. Эмоции, до того запертые где-то в районе грудной клетки, вырвались теперь на волю и раздирали его тело на меленькие кусочки. Шерлок с удивлением обнаружил у себя в животе клубок ярости, змею горечи где-то в районе щитовидной железы, стучащий кровотоком в горле шок и тоску, бесконечную тоску в углублениях за глазницами. Джон, верните Джона. Чёртовы, чёртовы, чёртовы… Майкрофт попытался положить ладони на плечо брата, но Шерлок отшатнулся от него, словно бы не узнавая, кто пере ним. ‒ Я найду его, ‒ прохрипел Шерлок, ‒ Найду и собственными руками… В нём всё ещё кипели чувства. Он не мог даже попытаться упорядочить их, Шерлок был затоплен с головой, он тонул, задыхался и не видел никакого выхода. Майкрофт с жалостью посмотрел на него и перевёл взгляд на разбросанные по столу фотографии. Было от чего придти в ужас. Это были фотографии изуродованного тела Джона Уотсона там, где его нашли ‒ на самом пороге его квартиры на Бейкер-Стрит. Всё туловище от самых ключиц и до паха рассечено, рёбра разворочены в стороны. Среди кровавого месива внутри джонова тела ‒ ни единого органа. Только сердце отчего-то нетронуто. Однако и на нём несколько едва заметных хирургических надрезов складываются в надпись, короткую, неясную ‒ не разобрать, края раны сомкнулись и слиплись намертво. Из горла торчит чёрная металлическая трубка, залитая кровью. Лицо почти нетронуто ‒ тело должны были легко опознать, только веки отсутствовали. Кто-то аккуратно вырезал их, лишив Шерлока последнего утешения ‒ возможности закрыть Джону глаза. Майкрофт ещё раз посмотрел на брата. Если Шерлок и придет в себя после случившегося, то уж точно никогда не будет прежним. Когда глубокой ночью, отказавшись переночевать у Майкрофта или, как тот выразился «дома», он ступил в дом на Бейкер-Стрит, миссис Хадсон даже не упала в обморок. Она сидела на кухне и по рассеянности приканчивала свои запасы коллекционного коньяка. Увидев его, она только прошептала: ‒ Ох, Шерлок, ты здесь! Тогда Джону там, должно быть, ужасно одиноко. Шерлок молча стянул с себя плащ и плюхнулся на табурет рядом. Лицо его ничего не выражало. Миссис Хадсон заохала и погладила Шерлока по руке. Он неверяще взглянул на неё и вцепился в тонкие руки старушки. ‒ Ничего, Шерлок, мы переживём, ‒ нетрезво бормотала она, ‒ Мы сильные, ты и я. И Шерлок молчал, ничем не опровергая её бессвязный бред, не желая мешать её горю. К утру Шерлок совершенно справился со своими эмоциями. Мало знакомый с ним человек мог бы сказать, что этот Шерлок Холмс мало отличается от себя самого двухгодичной давности: да, молчалив, нелюдим и хмур, ну и что, он никогда особо не любил человеческое общество. Более близкий человек мог предположить, что Шерлок попросту выгорел дотла ‒ за одну ночь бушующие эмоции выжгли у него в душе безжизненную пустыню размером с Сахару или Антарктиду. Но и те, и другие ошиблись бы. Шерлок лишь сумел запереть все чувства и сожаления до поры, пока не найдёт убийцу Джона, пока не сумеет назначить ему достойное наказание. До того момента все эмоции были излишни. Размышляя так, Шерлок наскоро собрался, натянул серый плащ, давно заменивший ему привычное пальто, и, не позавтракав, отправился прямиком в контору Лестрейда. Там жизнь, как всегда била ключом. Шерлок осмотрелся. Туда-сюда шныряли пронырливые ребята с внушительными стопками бумаг, то и дело в разных концах здания раздавался телефонный звон, и множественные девушки доброжелательными голосами отвечали: «Полиция, слушаю». По коридору двое конвойных под руки волокли бородатого громилу с прямо-таки бандитской физиономией. Бывают такие лица, отстранённо подумал Шерлок, за одно обладание которыми полиция готова упечь вас за решётку. Громила чем-то привлёк его внимание, и Шерлок долго и вдумчиво изучал его фигуру, лицо, одежду… ‒ Шерлок?! ‒ вдруг раздался поражённый возглас. Холмс обернулся. В двух шагах от него с открытым ртом стоял инспектор Лестрейд. Из динамиков мобильного, который Грегори забыл отнять от уха, раздавались окрики, но Лестрейд не слушал. ‒ Ты жив! Как ты можешь быть живым? Боже, какая разница, что я несу, ‒ он провёл рукой по волосам, отбросил ставший ненужным телефон и впился взглядом в лицо Шерлока, ‒ Ты ведь уже знаешь, так? ‒ как-то уныло спросил инспектор. ‒ Разумеется, Лестрейд, ‒ холодно кивнул Холмс, ‒ Именно поэтому я здесь. Лестрейду хотелось сказать что-то вроде: «А ты не мог появиться пораньше, когда Джон ещё был жив и отчаянно в тебе нуждался?», но он, кусая губы, молчал. Откуда-то из-за угла вывернула Салли Донован, неотвратимая, как песчаная буря. ‒ Фрик! ‒ поражённо замерла она, ‒ Живой! ‒ Как видите, сержант Донован, ‒ бесстрастно отозвался Шерлок, ‒ Как бы вам ни хотелось обратного. ‒ У тебя умер друг, а ты ходишь тут, как ни в чём ни бывало, всё вынюхиваешь! ‒ мгновенно отреагировала Салли, ‒ Ты и вправду бесчувственный психопат… Шерлок побледнел, как полотно, но ни один мускул на его лице не дёрнулся. ‒ Сержант Донован! ‒ прикрикнул на неё Лестрейд. ‒ Ничего страшного, инспектор, ‒ заверил его Холмс, ‒ Лучше скажите-ка мне, кто этот внушительный джентльмен, которого только что увели в карцер? ‒ Элиот МакДуг, именно его мы подозреваем… ‒ В убийстве Джона Уотсона, ‒ закончил за инспектора Шерлок, ‒ Очень интересно. ‒ Если ему всё-таки удастся выкрутиться, держись от него подальше, Шерлок, ‒ посоветовал Лестрейд, ‒ Он невероятно опасен. ‒ Да ну? ‒ прищурился Холмс, ‒ И чем же? Его физиономия устрашающе действует на сержанта Донован? В таком случае, не доверяйте её инстинктам. Бесплатный совет, инспектор, отпустите этого парня, он виновен в смерти доктора Уотсона не более чем его пятилетняя дочь. ‒ У него есть дочь? ‒ удивлённо переспросил Лестрейд. Он уже успел отвыкнуть от штучек Холмса. ‒ Ради всего святого, разумеется, у него есть дочь! До этого мог бы додуматься самый слабоумный кретин! Его шея сзади перепачкана фломастером, думаете, ему было скучно и он сделал это сам? На его ключах брелок с куклой, он свисает из кармана, если бы вы пригляделись, то обязательно заметили. Кукла в точности копирует героиню детского мультфильма для аудитории приблизительно от трёх до семи лет. Мальчики преимущественно не играют в куклы и не смотрят мультфильмы про фей. Вам всё ещё не очевидно, что у мистера МакДуга есть дочь? Лестрейд покачал головой. Что бы там ни говорила о Холмсе Донован, инспектор даже скучал по всему этому. И если бы не случилось то, что случилось… Но встретившись глазами с выжидающим взглядом Шерлока, Грегори предпочёл больше не отвлекаться и снова перешёл к делу. ‒ Мы не можем отпустить Элиота МакДуга безо всяких на то оснований ‒ именно его видели на месте преступления, и его отпечатки пальцев нашли на той трубке, которая… Ты понимаешь… Он не стал договаривать «торчала у Джона из глотки», но несказанная фраза повисла между ними невидимой завесой. Донован, кажется, даже стало плохо, и она ушла. ‒ У него не было никаких оснований убивать Джона, ‒ терпеливо начал Шерлок, впервые за всю беседу с инспектором называя покойного друга по имени, ‒ Они даже не были знакомы! ‒ Откуда. Тебе-то. Знать? Шерлок ничуть не смутился и продолжил свою мысль: ‒ Скорее всего этот МакДуг пытался вытащить трубку из его горла. Не сразу понял, что к чему, думал, Джону ещё можно помочь… Вы инспектор арестовали всего-навсего сентиментального человека со злодейской рожей, а настоящий убийца до сих пор бегает на свободе. Лестрейд раздражённо на него взглянул. ‒ Что ж, он говорит то же самое и без более веских доказательств мы не имеем права его задерживать дольше сорока двух часов. Если ты хочешь освободить этого громилу немедленно, ‒ хотя с чего бы тебе хотеть? ‒ можешь поручиться за него. Написать заявление, внести сумму и забрать его ко всем чертям. Будете вместе бегать по Лондону в поисках настоящего убийцы Джона Уотсона. А полиция будет так, на побегушках. Только что, если он окажется тем самым маньяком, Шерлок? Даже твоя самоуверенность не может быть настолько безграничной, чтобы полностью исключить эту возможность. ‒ Может, ‒ отрезал Холмс, ‒ Я согласен внести залог ‒ мне нужен этот громила. Лестрейд тяжело вздохнул и протянул Шерлоку пустой лист. ‒ Эй, кто-нибудь, приведите в мой кабинет мистера Элиота МакДуга! Мистер МакДуг, эксцентричного вида бородатый мужчина лет тридцати восьми с любопытством разглядывал Шерлока вот уже минут десять. Они сидели в парке, и Элиот то и дело отвлекался на то, чтобы понаблюдать за детьми, в достаточном количестве игравшими на детской площадке. ‒ Люблю малышей, знаете ли, ‒ первым нарушил молчание МакДуг, продемонстрировав громкий, чуть хрипловатый бас, ‒ У меня у самого дочка. ‒ Знаю, ‒ коротко отозвался Холмс. ‒ Откуда? ‒ невинно поразился Элиот, ‒ Я копам ничего об этом не говорил. ‒ В полиции работают не такие дураки, как вы думаете, ‒ зачем-то сказал Шерлок. Ему не хотелось, чтобы МакДуг испугался того, что Холмс может прочесть его, как открытую книгу. Большинство людей боялись, а Шерлоку сейчас, как никогда, нужна была помощь этого здоровяка. ‒ Это ведь вы вытащили меня оттуда? ‒ спросил МакДуг, ковыряя носком тяжёлого ботинка асфальт, ‒ спасибо, мистер Холмс. В такие моменты было принято учтиво улыбаться, но Шерлок не смог выдавить из себя самой слабенькой ухмылки. ‒ Вы ведь работаете в фирме, которая занимается видеонаблюдением за лондонскими улицами, не так ли? ‒ Верно, ‒ пробасил Элиот и проницательно добавил: ‒ И вам нужна моя помощь? ‒ Именно так, мистер МакДуг. ‒ Насколько я знаю, на Бейкер-стрит у нас всего пять камер и ни на одной из них не отображается тот дом, ‒ предупредил Элиот. ‒ Этого и не требуется, ‒ заверил его Шерлок, ‒ всё равно запись бы ничем не помогла, человек, доставивший тело Джона Уотсона на порог дома наверняка был подставным. Мне от вас нужно другое: знание Лондона и наблюдательность. Я уверен, вы обладаете обоими этими качествами. Элиот МакДуг польщено улыбнулся. Улыбка вышла совершенно злодейская. ‒ Тогда слушайте. Камера есть на выходе из станции Бейкер-стрит. Из этой позиции прекрасно просматривается дом. Ваша задача наблюдать за станцией. И если заметите кого-то, кто ежедневно ошивается там без видимой цели и не похож на обычных для этого места попрошаек и бездельников, свяжитесь со мной. Надежды на это мало, но всё же. МакДуг кивнул. На его воистину бандитском лице мелькнула благодушная улыбка. ‒ Для вас, мистер Холмс, я его из-под земли достану! ‒ Право, не стоит, ‒ пробормотал про себя Шерлок, ‒ Лучше бы вы помогли мне его туда упрятать. МакДуг тактично промолчал. Миссис Хадсон уехала за город, предупредив Шерлока, что ей нужно придти в себя, и посоветовав ему последовать её примеру. Холмс только покачал головой и помог своей квартирной хозяйке погрузить многочисленные пожитки в такси. Миссис Хадсон всегда собиралась в дорогу так, будто в пункте назначения ей предстояло провести вечности три, не меньше. Поднявшись к себе, Шерлок тяжело опустился в кресло. На расстоянии вытянутой руки от него лежала скрипка. Смотреть на инструмент было отчего-то больно и неприятно. Ни грамма пыли, очевидно, Джон заботился об этом изо дня в день, как если бы верил, что Шерлок вернётся. Играть не хотелось. Сама мысль о том, чтобы извлекать из инструмента сколько-нибудь прекрасные звуки, представлялась Шерлоку почти святотатством. Однако же музицирование было лучшим способом привести свои мысли в порядок, а Холмс как никогда нуждался в этом. Оптимальным выходом стало бы… «Это слабость, Шерлок, ‒ укоряющее сказал Майкрофт-в-его-голове, ‒ Ты не в состоянии справиться с проблемой сам, а потому собираешься прибегнуть к…». «Заткнись, ‒ мысленно рявкнул Шерлок и поднялся с места. Он собирался позволить себе кое-что, чего не позволял себе уже очень давно. Нетвёрдо приблизившись к камину, Шерлок взял с полки покрытый тонким слоем пыли череп. Деловито повертев деталь человеческого скелета в руках, Холмс сунул палец в левую глазницу и надавил на небольшой выступ внутри. Раздался лёгкий щелчок, пружина внутри черепа натянуто звякнула, и теменные кости распахнулись, обнажая пакет, доверху набитый медикаментами. Шерлок удовлетворённо вздохнул. По крайней мере, сюда не добрались люди Майкрофта, который имел дрянную привычку едва ли не каждый месяц посылать подчинённых обыскивать квартиру брата в поисках того, что могло бы нанести вред младшему Холмсу. Шерлок слабо хмыкнул и выудил из груды лекарств пакетик с ярлыком «Риталин». Захлопнул крышку черепа и аккуратно водрузил его на место. Не факт, что он вспомнит об этом после. От кокаина внутривенно он отучил себя давно, ещё до встречи с Джоном. И вмешательство Майкрофта, как бы тот не гордился им, не сыграло в победе Шерлока над зависимостью значительной роли. Просто он слишком дорожил своим разумом, чтобы продолжать. Но кое-какие следы от непродолжительного знакомства Холмса с наркотиками всё же остались. К примеру, запасы риталина и некоторых других психотропных лекарств, надёжно спрятанных в черепе. Майкрофт бы его убил. Джон бы его убил. К чёрту. Шерлок поудобнее устроился в кресле и, запрокинув голову, глотнул таблетки. Рука сама собой потянулась к скрипке. Первые, пронзительные, показавшиеся Шерлоку болезненно прекрасными, но бывшие, скорее всего, не более, чем бессмысленной какофонией, звуки поплыли из-под смычка. В голове стало пусто и ясно. И тут началось. Джон, Джон, Джон. Разум наводнили отрывки разговоров, перебранок и это, десятки раз повторенное Джоном, «Ты в порядке, Шерлок?». А ты, Джон? Ты в порядке? … ‒ Мы ведь ничего не знаем: ни имён друг друга, ни места встречи… …‒ Ради всего святого, Шерлок, голова в холодильнике!... …‒ Дай мне слово, что больше не будешь подвергать свою жизнь опасности. В одиночестве. Шерлок?... …‒ Я твой друг, Шерлок Холмс!... …‒ Я верю тебе, Шерлок… …‒ Нет, нет. Наша первая встреча, Шерлок, помнишь? Ты всё узнал обо мне, только раз на меня посмотрев… И совсем незнакомое, словно бы явившееся из глубин подсознания: ‒ Я прошу тебя только об одном. Ещё одно чудо для меня, Шерлок. Пожалуйста. Не будь. Мёртвым… ‒ Шерлок? Шерлок! ‒ полный паники голос разорвал хрупкое переплетение голоса Джона и тоскливого плача скрипки, ‒ Очнись, Шерлок! Внезапно он ощутил боль. Кто-то резко ударил его по лицу. Шерлок распахнул глаза. Комната немного плыла, в ушах стоял непонятный гул, но с третьей попытки ему удалось опознать склонившегося над ним человека. ‒ Майкрофт, ‒ прохрипел он, ‒ Иди к чёрту. Хотелось обратно в метилфенидатовые грёзы. Верни всё назад. Верни, Майкрофт, ты же можешь всё… ‒ Не всё, ‒ устало покачал головой Майкрофт. Шерлок даже не заметил, что говорит вслух. ‒ Не всё, ‒ эхом откликнулся он. ‒ Ты точно рассчитал дозировку? ‒ придерживая брата за плечи, требовательно спросил Майкрофт, ‒ У тебя зрачки размером с радужку! Ну, отвечай! ‒ Да! ‒ выплюнул Шерлок, ‒ Слуховые галлюцинации, мидриаз, после возможны головные боли, тошнота, бессонница. Передозировки не было. Майкрофт до боли вдавил пальцы в плечи брата и отпустил. Видимое спокойствие вновь завладело его лицом. ‒ Очевидно, что ты не в состоянии справиться со своими эмоциями. Я найду тебе хорошего психоаналитика. Такого, чтобы ты не мог довести его до истерики. Возражения не принимаются. Я останусь тут, пока ты полностью придёшь в себя. Если понадоблюсь, я в гостиной. Это тоже не обсуждается. И Майкрофт покинул комнату, к счастью, не хлопнув дверью. Громкого звука Шерлок бы не выдержал. Он чувствовал, будто всё, что копилось в его душе с той секунды, когда он узнал о гибели Джона, вот-вот вырвется наружу. Шерлок перегнулся через локотник кресла. Живот скрутил жуткий спазм. Спустя полминуты его мучительно рвало. Ганнибал Лектер не отрывал неподвижного взгляда от лица Шерлока. Сам Холмс, бледный, но вполне владеющий собой, упрямо изучал туфли доктора. Ганнибал, давно отследивший его взгляд, на это только усмехался ‒ обувь была совершенно новой, и понять с её помощью что-либо о владельце не представлялось возможным. Доктор вообще был одет во всё новое, его кабинет оставался необжитым, а сильные, аккуратные, но, в общем-то, самые заурядные кисти рук он держал скрещенными на груди так, чтобы с места, где сидел Холмс, их было не рассмотреть. Ганнибалу было интересно, как Шерлок справится с задачей, и тот, казалось, это прекрасно понимал. Наконец, Шерлок выпрямился в кресле и небрежно поинтересовался: ‒ Давно из Коннектикута, доктор? В глазах его не промелькнуло ни тени былого торжества. Доктор Лектер удовлетворённо улыбнулся, похоже, покойный Джеймс не ошибся в этом человеке. ‒ Ступил на землю Британии около полумесяца тому назад. Шерлок кивнул, что должно было означать «да, я так и думал». ‒ Мой брат, ‒ Холмс слегка поморщился, ‒ направил меня к вам, потому что считает, что мне нужна терапия. ‒ А она вам нужна? ‒ чуть приподнял брови Лектер. ‒ Не думаю, ‒ Шерлок дёрнул головой и отвернулся. Ганнибал с интересом всмотрелся в его лицо. ‒ Ваш интеллект, по-видимому, в порядке, но что насчёт психического состояния? Как бы вы сами его оценили? ‒ Как будто я не собираюсь сходить с ума, пока не найду…одного человека. ‒ Интересно, ‒ протянул Ганнибал, ‒ А после? Что насчёт вашей жизни после? Шерлок сложил вместе ладони и прижался к кончикам пальцев подбородком. ‒ Это неважно, ‒ отрезал он. Доктор не стал отрицать. То, как рассуждал его пациент, Лектера, вероятно, более чем устраивало. ‒ Хорошо, ‒ сказал он, ‒ Оставим это. Что вы можете рассказать об этом человеке? Шерлок впервые с начала сеанса взглянул на доктора заинтересованно. ‒ Пока немногое, ‒ оживился он, ‒ Преступник, (а Майкрофт, конечно, уже посвятил вас в детали дела), совершенно точно гениальнейший из всех психопатов, каких мне доводилось видеть. Из тех, кто работает руками, я имею в виду. Потому что равных ему мыслителей преступного мира я всё же встречал. ‒ Вот как? ‒ иронично улыбнулся Ганнибал. ‒ Да, ‒ не обращая на доктора особого внимания, продолжил Шерлок, ‒ Далее, Джон не первая его жертва. И далеко не последняя. Их должно быть много, очень много. Раз так, то он не работает в одном стиле, очевидно, не имеет одного почерка, а с легкостью меняет манеру и характер убийств. Однако отсутствие органов – важная деталь, с ней он не готов расстаться. Я проверил архивы Скотланд Ярда, (оказалось не так уж трудно взломать их информационную базу), в Лондоне помимо Джона Уотсона пока лишь одна жертва с такой особенностью ‒ Питер Кит, мерзавец, насколько я успел понять, мошенник, живущий под чужим именем. Но он не столь важен. Это может означать две вещи: либо этот человек в Лондоне совсем недавно, и тогда мы ещё услышим о нём, или же он гастролёр, перемещается по миру, нигде подолгу не задерживаясь, и тогда я разыщу его, где бы он ни был, как бы далеко ни бежал. Шерлок выдохнул, собрался с мыслями и продолжил. Доктор Лектер внимательно слушал. Шерлок не мог этого знать, но Ганнибал был вполне очарован тем, как Холмс мимоходом разоблачил мистера Кита и как легко оставил эту маленькую победу позади. ‒ Он силён физически. Профессиональный хирург, вероятно, отлично играет в шахматы. Не склонен к сентиментальности. Ни единого промаха в том, что касается исполнения своих замыслов. Он…великолепен, ‒ последнее предложение далось Шерлоку с большим трудом, он нахмурился и замолчал. Доктор Лектер со скрытой гордостью смотрел на него. ‒ Что-нибудь тревожит вас в этом человеке, Шерлок? ‒ И да, и нет, ‒ немедленно откликнулся Холмс, ‒ Он радикально отличается от других маньяков. Но чем? Он не знает жалости, для него нет рамок приличий, но при всём при этом он сохраняет разум… Шерлок осёкся и медленно поднял взгляд на Ганнибала. Он только сейчас понял, что вот так запросто беседует с психоаналитиком. Более того, этот человек был связан с Майкрофтом, а Шерлок вдвойне ненавидел всё, связанное с Майкрофтом. Но Ганнибал Лектер…похоже, он был особенным. В холодных голубых глазах светился разум и то, что Шерлок привык связывать с собой одним и, отчасти, с Джимом Мориарти. То, о чём Холмс начал забывать за всё то время, что провёл с Джоном Уотсоном. Жажда собеседника. Партнёра, равного. Джон был лучшим человеком, чем сам Шерлок. Но он не был ему равен. Ганнибал был. ‒ Он интересен вам, ‒ легко обобщил Лектер чувства, которые Холмс испытывал по отношению к убийце, ‒ Вы ненавидите его, готовы отдать свою жизнь, чтобы отнять его, но, при всём при этом, вы испытываете к нему интерес. Жаждите увидеться с ним, услышать его голос, понять, как он думает. Чтобы и он понял… Это терзает вас, Шерлок. Вы не можете спать ночами не только из-за того, что ваш лучший друг был зверски убит, а виновный на свободе, но ещё и потому, что вам нравится эта загадка. Вам стыдно, вы корите себя за восхищение, которое испытываете. И это отнюдь не облегчает вашей скорби по погибшему другу. Шерлок слушал молча, неподвижно, лишь изредка его лоб прочерчивала страдальческая морщинка промеж бровей. Он чувствовал себя так, будто доктор предал его: сначала обаял, а затем безжалостно вывернул наизнанку все его потаенные страхи и желания. И бросил ему в лицо, смотри, ты должен понять, что ты на самом деле за чудовище, Шерлок Холмс. ‒ Мы могли бы как-нибудь поужинать вместе? ‒ вдруг добродушно предложил Ганнибал, прерывая череду болезненных мыслей своего собеседника, ‒ Только не в ресторане, не выношу их, а, скажем, у меня? Как вы на это смотрите, мистер Холмс? ‒ Вы, кажется, называли меня Шерлок, ‒ слабо улыбнулся Холмс. ‒ Вот и славно, ‒ по-своему истрактовал фразу доктор, ‒ Я снимаю квартиру неподалёку, мы могли бы прогуляться туда прямиком из этого кабинета сегодня или когда вы пожелаете, Шерлок. ‒ Как-нибудь в другой раз, ‒ сказал Шерлок. Его всё ещё немного трусило после услышанного. Собственный внутренний мир вдруг представился ему, как в детстве, скопищем чудищ и монстров, каждый из которых, захватив власть, мог повергнуть его во тьму. Был ли Ганнибал Лектер одним из этих чудищ? Шерлок пока не знал ответа. Что бы он ни говорил Лектеру о том, что Питер Кит ‒ персона в этом деле малозначительная, Шерлок всё же принял решение связаться с его семьей. Основной причиной, впрочем, послужило то, что, по словам Лестрейда, который примчался спустя полчаса после того, как Шерлок хакнул базу Скотланд Ярда, Джон неоднократно связывался с родственниками Кита или, как быстро выяснил Холмс, вернее было сказать Дохерти. Шерлок легко разыскал адрес и уже вскоре стоял на пороге дома Китов, нервно одёргивая рукава плаща. Сейчас он увидит людей, с которыми Джон общался почти перед самой своей смертью. Они видели его живым, здоровым, дышащим так недавно, что, наверное, он ещё остался у них где-нибудь внутри: отпечатком на сетчатке, случайным запахом, затаившимся в подсознании призраком. Это люди, всего лишь люди, сказал он себе. Людям обычно дела никакого нет до других людей. И он позвонил. Дверь почти моментально распахнулась. На пороге стояла взъерошенная маленькая женщина и по её влажным, блестящим глазам Шерлок понял: она знает. Увидев незнакомого человека, женщина не растерялась, а напротив, постаралась поскорее взять себя в руки. ‒ Добрый вечер, ‒ тихо поприветствовала она Шерлока, одной рукой поправляя причёску. ‒ Рад знакомству, миссис Дохерти, моё имя Шерлок Холмс, ‒ внимательно следя за её лицом, произнёс он. Женщина приняла удар с достоинством. ‒ Я уже слышала это имя однажды. Джон Уотсон упоминал вас, но… его слова прозвучали так, будто вас давным-давно нет в живых. Проходите в дом и, прошу вас, называйте меня другим именем. ‒ Кэссиди, ‒ послушно исправился Шерлок. ‒ Наверное, Джон оставил какие-то дневники или что-то вроде того? ‒ спросила она, указывая на свободное кресло, которое раньше занимал Старая Тень, ‒ Я имею в виду, только он знал мою тайну, догадался, уж не знаю, как. Надеюсь, вы не думаете, что убийца ‒ я? ‒ вдруг всполошилась Кэссиди Кит, ‒ Мой секрет не настолько страшен, мистер Холмс, да и он обещал никому не говорить… ‒ Нет, я ни в чём вас не обвиняю, ‒ сухо произнёс Шерлок. Кэссиди производила двойственное впечатление. С одной стороны она была очень эмоциональной, практически любой порыв доводил её до слёз, Шерлок мог видеть это прямо сейчас, она так прониклась своей речью, что глаза её заблестели, а в уголках глаз собралась влага. С другой ‒ мисс Кит явно умела держать себя в руках, когда следовало, она владела собой, умела быть рассудительной и последовательной. Возможно, что и вся её эмоциональность была напускной ‒ следствием великолепной актёрской игры, а следовательно и куда более страшной, чем инцест, мошенничество мужа и жизнь под чужим именем, тайны. ‒ Я искренне рада этому факту, ‒ слабо улыбнулась она, ‒ Теперь, когда Питера не стало, а полицейские забрали Алана… Мы с мистером Шэдоу остались совсем одни. Немощный старик и глупая девочка, которая пыталась его обманывать. ‒ Пыталась? ‒ вдруг заинтересовался Шерлок. ‒ Он раскусил нас с Питером ещё очень давно. ‒ И не потребовал развода для своей дочери? ‒ это было, как минимум, странно. Кэсси покачала головой. ‒ Он необычный человек, мистер Холмс. И его взгляды на жизнь радикально отличаются от моих, ваших или чьих-либо ещё. Признаться, хотела бы я знать мистера Шэдоу во времена его молодости, ‒ бесхитростно призналась женщина. ‒ Вот как? ‒ спросил Шерлок, невольно копируя интонацию и неподвижный взгляд Ганнибала Лектера, и тут же перевёл тему: ‒ Я пришёл расспросить вас о последних днях Джона Уотсона. Так случилось, что меня не было рядом с ним, и я хотел бы знать как можно больше. ‒ Он считал вас мёртвым, ‒ беспощадно сказала Кэссиди, ‒ Называл самым невероятным человеком, которого знал. ‒ Вы успели стать так близки? ‒ холодно поинтересовался Холмс. Руки на его коленях невольно сжались в кулаки. Но мисс Кит покачала головой. ‒ Нет, это, в общем-то, всё, что я знаю. Удалось почерпнуть из случайно оброненных фраз. А что касается, ‒ она замялась, ‒ последних дней мистера Уотсона, то я могу рассказать немногое. Я больше была озабочена судьбой Алана, брата покойной Амелии. ‒ Арестованного по обвинению в убийстве Питера Кита. Какая чушь, он невиновен…А саму Амелию, конечно, убил мистер Кит? Кэссиди молча кивнула. ‒ И всё же я хотел бы услышать всё, что вы вспомните о Джоне в эти дни. Какие-нибудь странности? Он не говорил вам, куда ходит, чем планирует заняться? ‒ Нет, мы не были настолько откровенны друг с другом. Вообще едва знакомы! Но…Он выглядел подавленным почти всё время, однако пообещал мне найти настоящего убийцу Питера. Возможно, ему это удалось, и тот поступил с Джоном так же, как и с моим братом. ‒ Что ж, это вполне вероятно, ‒ пробормотал Шерлок, обращаясь скорее к себе самому, чем к мисс Кит. ‒ Ещё я рассказала ему о статуэтке. И мистер Уотсон очень заинтересовался, хотя и не подал виду. ‒ Статуэтке, конечно! В этом наборе не хватает одной. Той самой, которой Пол Дохерти убил Амелию Шэдоу. ‒ Вы чрезвычайно проницательны, ‒ как-то горько усмехнулась Кэссиди. ‒ Вас это огорчает? ‒ ощерился Шерлок. Мисс Кит ответила на его гримасу улыбкой. ‒ Такие люди долго не живут, мистер Холмс. Джон тому примером. Не пойми он, что к чему, возможно, прожил бы счастливо всю оставшуюся жизнь. Но он не мог. Не мог не думать, не мог не жаждать разгадки. Боюсь, это вы его заразили. Вы, в котором это развито в десятки раз сильнее. Когда-нибудь, ‒ она наклонилась вперёд и закончила громким шёпотом: ‒ Это приведёт вас к гибели. ‒ О, бросьте, ‒ раздражённо воскликнул Шерлок, ‒ Вам ли говорить о гибели! Вы, которая стоите на самом её краю. Вы что-то знаете, а потому ужасно боитесь. Что вы подумали, когда увидели меня на пороге своего дома? «Этот пришёл отнять мою жизнь»? Чего вы боитесь, Кэссиди? Что пугает вас настолько, что вы готовы жертвовать людьми будто пешками на шахматной доске? Это ведь вы послали брата на смерть. ‒ Кто рассказал вам? ‒ высоким голосом спросила мисс Кит. ‒ Никто, ‒ самодовольно усмехнулся Холмс, ‒ Я лишь сделал предположение, и вы его только что подтвердили. Почему Пол Дохерти должен был умереть? Кэссиди подняла на него потемневшие глаза и тихо заговорила. ‒ Мой брат, мистер Холмс, был самым лучшим человеком на свете. Мы выросли вместе. Оба рано потеряли матерей и жили с отцом, которому не было до нас дела. Мы любили друг друга до беспамятства. Клялись всегда защищать друг друга, никогда не расставаться, как это бывает между братом и сестрой, понимаете? У вас ведь тоже есть брат… Шерлок поморщился. Его отношения с Майкрофтом больше походили на непрекращающуюся войну, в которой Майкрофт со снисхождением избегал военных действий, а Шерлок ежесекундно мечтал вспороть брату глотку, но, увы, ничего не выходило. ‒ И когда мы решили быть вместе, старому Дохерти было наплевать. Мы жили счастливо, Пол открыл школу, всё было тихо, мирно. А в один прекрасный день случился скандал. Один из мальчиков обвинил Пола в том, что тот избил его. Тогда я не поверила, но сейчас понимаю, возможно, это было предпосылкой, первым сигналом того, что случилось с братом после. Пол решил бежать, забрать все деньги, которые смог накопить, которыми собирался платить зарплату учителям, и бежать, сменив паспорта, а вместе с ними и имена, и статусы. Так мы очутились в Лондоне, снова всего лишь брат и сестра. А потом я заставила его жениться. Не знаю, что на меня нашло. Я только лишь хотела, чтобы Пол был счастлив. «Ты разлюбишь меня, ‒ говорила я, ‒ Ты возненавидишь меня». И он покорился. Амелия была замечательной женщиной, но именно она, в конце концов, надломила его. Своей любовью, своей нежностью. Он страдал, не имея возможности прикасаться ко мне, целовать меня… И в своих страданиях он винил Амелию. И я была не в силах его переубедить. Он вошёл во вкус, изощрённо издеваясь над ней. И в какой-то момент я поняла: мой Пол умер. Брат, муж, не всё ли равно? Остался один Питер Кит, человек, потихоньку становившийся чудовищем. И я возненавидела его, мистер Холмс! Того, кто заменил собою моего Пола. Тогда появился он… ‒ Кто? ‒ нетерпеливо поторопил Шерлок. ‒ Это было как раз после смерти Амелии. Он назвал себя профессором Джеймсом Мориарти, но я думаю, что никаким профессором он не был. Сказал, что готов помочь. Что после смерти душа Пола освободиться ото всех оков… А я всегда желала только этого. Я согласилась. Взамен он попросил сущую безделицу ‒ ту самую статуэтку, что Пит всегда держал при себе. Брат доверял мне, а потому выкрасть её и передать мистеру Мориарти оказалось несложно. Пит, обнаружив пропажу, ничего не сказал, только ходил непривычно подавленный и молчаливый. А потом Мориарти исчез, и я не знала, что с ним до тех самых пор, пока вокруг вас не разразился скандал, и в газетах не написали о его смерти. Сначала я подумала, что уж теперь-то не осталось и шанса, что его часть сделки будет выполнена. Но я ошибалась, этот человек сдержал слово. Не так давно кто-то из его людей покончил с Питером Китом, человеком, разом отнявшим у меня мужа и брата. Шерлок задумался. Значит, кто-то из людей Мориарти ещё оставался на свободе. Но теперь, когда он уже потерял Джона, это было неважно. Миссис Хадсон уехала из города, Лестрейда стоит предупредить, но уж он-то сможет себя защитить, а от одной мысли, что кто-то может покуситься на жизнь Майкрофта, Шерлоку делалось необыкновенно весело. То, что Джиму понадобилась статуэтка, было либо очень важной деталью, либо уловкой, призванной пустить по ложному следу того, кто возьмётся расследовать это дело. И Шерлок пока не мог решить, чем именно. Он ещё раз осмотрел комнату и победно улыбнулся. ‒ Кэссиди, вам нечего бояться. Никто не придёт за вами, хоть вы и поступили глупо. «Жестоко, ‒ голосом Джона скользнула мысль, ‒ Погубить кого-то из любви ‒ это так жестоко». Шерлок вздрогнул. ‒ Я не хочу умирать, мистер Холмс, ‒ шёпотом призналась женщина, ‒ Даже теперь, когда Пола нет на этом свете, я не хочу умирать! А думала, будто люблю его… Будто, как только его не станет, остановится и моё сердце! Всё не так, мистер Холмс. И не потому, что я не любила. Просто мы, люди, продолжаем жить, даже лишившись своих любимых. И ничего не можем с этим поделать. Она сжала руки на коленях, комкая складки своего цветастого платья. Шерлок старался не слушать. Кэссиди Кит говорила о любимых. Но мало кто был так непригоден для любви, как Шерлок Холмс. Разве что его брат. У Шерлока не было любимых. У него был Джон. В отличие от этой женщины он никогда не думал, что умрёт в тот самый момент, когда доктор Уотсон закроет глаза. Но разве это что-то меняло? Поэтому он не хотел ничего слушать. Мысленно он разложил перед собой фотографии тела Джона. Всего лишь тело, твердил он себе, стараясь сосредоточится на деле, забыть, кому оно принадлежало. Шерлок чувствовал себя хирургом, вынужденным оперировать безнадёжно больного супруга. Это…сбивало с толку. Мешало мыслить чётко и слажено. Что если в порыве эмоций он что-то пропустил? Проглядел нечто важное? Шерлок прикрыл веки, выдохнул и снова заставил себя смотреть. То, что не бросается в глаза. Что он раз за разом упускает… Навеки распахнутые глаза, кровоотводная трубка в горле, развороченные рёбра, практически опустошённая полость тела. Практически. Но не вся… Сердце! Зачем он оставил сердце? И эта странная надпись, которую не разобрать. Человек с чёрным юмором и полностью атрофированной моралью предложил бы сварить не нужный уже трупу кусок мяса и проверить, станет ли надпись разборчивей. Но Шерлока мутило уже от одной мысли об этом. Но надпись всё же нужно было расшифровать, как он мог забыть о ней! Следовало позвонить Лестрейду, у полиции должны были остаться фотографии сердца более крупным планом. Наскоро попрощавшись с мисс Кит, Шерлок пулей вылетел на улицу, на ходу завязывая шарф и набирая Лестрейда. О статуэтках он пока постарался не думать. Когда Шерлок вышел из такси, было уже достаточно темно. Впрочем, в Лондоне было легко забыть о времени ‒ улицы, залитые желтоватым светом, оставались одинаково многолюдными и шумными как в девять вечера, так и в половине второго ночи. Холмс легко взбежал по лестнице и с тенью былой бесцеремонности забарабанил в дверь. Даже в дверях собственного дома поздним вечером доктор Лектер умудрялся выглядеть собранным. Он был одет с аккуратной небрежностью профессионального повара: тёмно синий фартук поверх жилета и отутюженных серых брюк, волосы чуть растрепаны, рукава идеально белой рубашки высоко подкатаны. При виде Шерлока Ганнибал приветливо улыбнулся. ‒ Я как раз заканчиваю с ужином, ‒ произнёс он, позволяя гостю пройти и закрывая за ним дверь, ‒ Очень рад, что вы решили присоединиться ко мне, Шерлок. ‒ Я не до конца понимаю, почему пришёл сюда, доктор, ‒ негромко произнёс Холмс, вновь ловя себя на немотивированной откровенности, ‒ Дело в том человеке, убийце Джона Уотсона. Я не нахожу приемлемым обсуждать его с кем-то другим. ‒ Оставим это до поры, ‒ весело предложил Ганнибал, ‒ У меня тут флан из телячьих мозгов. И он стынет. Последующий ужин с доктором Лектером прошёл в атмосфере полного удовлетворения собеседников друг другом. ‒ На столе ничего вегетарианского, ‒ весело предупредил Ганнибал. Шерлока это вполне устраивало, тем более, что готовил доктор Лектер превосходно. Они говорили о разном, пару раз, несказанно обрадовав Холмса, Ганнибал с усмешкой коснулся темы человеческой глупости. ‒ Глупы те, кто не желает видеть правды. Тот, кто не способен разглядеть её, хотя очень жаждет, либо преодолеет свою неспособность, либо недостаточно жаждет, ‒ сказал он, ‒ Вы видите ровно столько же, сколько другие люди. Но способны распознать, проанализировать и верно расценить куда больше, чем любой среднестатистический человек. Шерлок проглотил кусочек телячьего темени и утёр губы салфеткой. Доктор Лектер отчего-то улыбнулся. Создавалось такое впечатление, будто сам вид Шерлока, с аппетитом поглощающего его стряпню, доставлял Ганнибалу немалое удовольствие. ‒ И оттого я не хочу верить, что и вы, Шерлок, бежите от правды, ‒ внезапно сказал Лектер, откладывая столовые приборы, ‒ Этот убийца, несомненно, стал для вас чем-то особенным. Но вы не можете посвящать ему все свои мысли. Я не стал вас расспрашивать в первую нашу встречу, но… вы не можете вечно бежать от этой темы. Холмс заворожено смотрел на доктора. В полумраке гостиной Лектера его зрачки расширились, заполонив собой большую часть радужки, отчего казалось, что глаза его потемнели от гнева или тоски. ‒ Шерлок, ‒ неожиданно смягчился Ганнибал, ‒ Расскажи мне о Джоне Уотсоне. Холмс прикрыл желтоватые веки. Тени, залёгшие под ними и на ярко выраженных скулах Шерлока, показались доктору Лектеру нарисованными углём. ‒ Он был… самым надёжным человеком, которого я знал. Когда Джон стоял за моей спиной, я знал, что, упади я сейчас, то не коснусь земли. Что он подхватит. Что останется на моей стороне, что бы ни случилось. Что он мой друг. Это всё сентиментальности, доктор, ‒ Шерлок резко оборвал монолог, ‒ Объективно говоря, я мог доверить и доверял этому человеку свою жизнь. ‒ Это всё? О человеке, чью смерть тебе удалось пережить только при помощи психотропных препаратов? Шерлок. Сколько раз ты вступал в интимную связь с кем-либо помимо Джона Уотсона? Холмс поражённо взглянул на Ганнибала. Тот невозмутимо выдержал взгляд. Лицо его привычно казалось высеченным из гранита. ‒ Я. Не состоял. В интимной связи. С Джоном Уотсоном, ‒ отчеканил Шерлок. ‒ И не рассматривал её как возможность? Впрочем, я спрашивал о другом. ‒ Мне было достаточно того, что Джон рядом. Иных желаний, кроме как оставаться рядом, я не испытывал. Он, полагаю, тоже, ‒ Шерлок переплёл пальцы, ‒ Что касается вашего вопроса, в шестнадцать лет это казалось мне достойным экспериментом. Майкрофт пошёл у меня на поводу и снял проститутку. С тех пор… я нахожу подобного рода связи отвлекающими. Ганнибал не сдержал улыбки. Такая позиция Холмса его забавляла. ‒ Отвлекающими от расследований? А Джон Уотсон не отвлекал? ‒ Джон был частью всего этого. Важной деталью, недостающим элементом. С ним я чувствовал себя не уязвимее ‒ сильнее. А в итоге делал уязвимым его. ‒ Не поймите меня неправильно, ‒ вновь перешёл на более официальный тон Ганнибал, ‒ Я лишь пытаюсь помочь вам разобраться в своих чувствах. В причинах того, что смерть Джона Уотсона стала чертой, разделившей вашу жизнь на «до» и «после». И ваша глубокая эмоциональная привязанность пока очевидна всем, кроме вас. Шерлок, вы потеряли того, кого любили, и, увы, даже не в силах этого осознать. Под внимательным взглядом доктора Лектера Шерлока начинала бить крупная дрожь. Каждый раз в беседе с этим человеком он оказывался наедине с чудовищами своего подсознания, и самым ужасным было то, что никогда нельзя было угадать, в какой момент окажешься свергнутым в бездну. Ганнибал завораживал своей властью над людскими душами, мощью своего интеллекта и участливой, полной искренней заботы, холодностью. ‒ Джон Уотсон был так ценен для вас ещё и тем, ‒ безжалостно продолжал он, ‒ Что целиком и полностью принадлежал вам. Каждый его шаг, каждый вздох был посвящён вам. Каждая его связь обрывалась в угоду вам. Жажда обладания, Шерлок, страшная вещь. Сила, которая связывает крепче любви и ненависти. Лектер, казалось, знал, о чём говорит. В нечитаемом до сей поры взгляде мелькнула искра одержимости. Сухой и тонкий рот вдруг показался влажной извилистой щелью в небытие. Словно на мгновение безупречная маска уступила место истинному лицу. И это лицо было странным, пугающим, но притягательным. Шерлок сознавал, не стряхни он это наваждение в ближайшие секунды, Ганнибал получит над ним полный и безоговорочный контроль. Но доктору это не было нужно. Ещё одно мгновение, показавшееся Холмсу вечностью, и за столом вновь сидел Ганнибал Лектер, аккуратный, невозмутимый и слегка насмешливый. Светло-голубые глаза вновь взирали на мир с холодной расчётливостью. Так что это было? Воображение? Тень былого Лектера? Или нечто глубинное, скрытое от глаз постороннего наблюдателя ‒ потаенная сущность Ганнибала? Шерлок почувствовал легкое головокружение. Это не укрылось от доктора. ‒ Отправляйтесь домой, Шерлок, ‒ ласково предложил он, ‒ Вам нужно отдохнуть и постараться разобраться в своих чувствах. И не лезьте на рожон ‒ едва ли доктор Уотсон хотел бы, чтобы вы, ослеплённый местью, пали от рук его убийцы. Доброй ночи. И Шерлок, не глядя по сторонам, эхом откликнулся; ‒ Доброй ночи. Пожелание исполнилось с точностью до наоборот. Шерлок метался по постели, голова его была сильно запрокинута, а на напряжённой шее выступили прозрачные капельки пота. Он слышал свист и хохот. Ему мерещились рослые создания в масках, неотвратимо ступавшие по крыше больницы, увитые не то бахромой, не то лоскутами собственной кожи. На руках один из монстров нёс Джона. Один за одним создания приближались к краю и, раскинув руки, точно сам Шерлок, падали вниз. Тот, что бережно нёс Джона, тоже подошёл к обрыву. Вытянул вперёд непропорционально больше руки. И отпустил. Раскинул руки в стороны. Сделал шаг вперёд. Шерлок рванулся, на ходу обретая тело и голос, и резко сел на кровати. Сон оставил после себя липкую паутину на лице. Шерлок попытался стереть её руками, но ничего не вышло. Он бессильно откинулся на подушки. Верните Джона, наконец смог сформулировать Холмс, верните Джона, потому что он принадлежит мне! Потолок казался увитым аккуратной сеточкой разломов. Часы неумолимо застыли на отметке половина четвёртого. Не в силах вновь уснуть, Холмс поднялся на ноги и спустился в гостиную. Там, на столе, лежала переданная Лестрейдом папка, а в ней несколько широкоформатных фотографий сердца Джона. С так и не расшифрованной, разумеется, Скотланд Ярдом надписью. Они и не могли этого сделать, понял Шерлок. Ведь то, что предстало бы перед ними, показалось бы бедным ищейкам бессмыслицей. Это предназначалось мне. Холмс сел за стол, щёлкнул тумблером лампы и склонился над одной из фотографий. У него ушло около четверти часа на то, чтобы достаточно точно перенести самые чёткие из линий на бумагу. Вырисовывающаяся последовательность была знакомой до рези в животе. Чуть подрагивающей рукой Шерлок добавил к надписи несколько штрихов там, где они могли бы быть, но на фотографии не отображались, и, наконец, прочёл. «Шерлок». Острым стальным ланцетом прямо на сердце Джона было вырезано: «Шерлок». Губы Холмса искривила усмешка. Кто бы он ни был, этот неведомый убийца, надо было отдать ему должное, он был абсолютно отмороженным ублюдком. «Шерлок». Как легко было представить, вообразить, будто знаки на джоновом сердце ‒ не следы кровавого убийства, а естественным образом появившиеся рубцы: Шерлок, Шерлок, Шерлок. Будто он оставался с Джоном до конца. Думать так было сродни помешательству, и Шерлок рассмеялся, зло и болезненно. Он не станет говорить о результатах Лестрейду. Вообще никому не скажет. Только, быть может, чудище из его сна взглянет на хозяина пристально и покрепче прижмёт безжизненного Джона к себе. Около девяти утра позвонил МакДуг. И Шерлок с некоторым недоверием понял, что почти забыл о нём. Что же с ним твориться? ‒ За вашим домом действительно наблюдают, мистер Холмс, ‒ пробасил в трубку Элиот, ‒ Какой-то растрёпанный парень в нелепых очках и потёртой куртке. По нескольку часов в день толчется. И, честно говоря, не выглядит слишком вменяемым. ‒ Спасибо, Элиот, ‒ задумчиво поблагодарил Шерлок. Холмс был почти убеждён, что самому убийце незачем следить за ним собственноручно. С загадочным парнем следовало поговорить. Но как? К вечеру начался дождь. Шерлок стоял у окна, а за стеклом воздух рассекали холодные косые струи. Движимый интуитивным порывом, Холмс набрал номер брата. ‒ Я ведь не спрашивал… Где ты похоронил его? ‒ спросил Шерлок, едва Майкрофт поднял трубку. ‒ Почему ты решил, что этим занимался я? ‒ невозмутимо спросил старший Холмс, ‒ У доктора были родственники. ‒ Ты бы не оставил его. Я бы не простил тебе. Послышался вздох. Шерлок поднял руку и откинул прядь упавших на лоб кудрей. ‒ Ты прав, ‒ наконец произнёс Майкрофт, ‒ Кенсал-Грин. Он похоронен на Кенсал-Грин. ‒ Спасибо, ‒ поблагодарил Шерлок. Повила пауза. Почему-то никто из братьев Холмс не решался первым повесить трубку. ‒ Шерлок? ‒ неуверенно позвал Майрофт, ‒ Будь осторожен. Слабая улыбка скользнула по губам детектива. Он прикрыл глаза и нажал на отбой. Кенсал-Грин. Шерлок не собирался ехать туда. Пожалуй, он не был готов увидеть кусок камня с именем Джона и датами его рождения и смерти. Шерлок же чувствовал непреодолимое желание посетить совсем другое место. Та самая крыша. Влезть туда. Убедиться, что монстра с Джоном на руках не существуют. Это было форменным сумасшествием, но разве то же самое нельзя было сказать о всяком поступке Шерлока Холмса с того самого дня, как ему исполнилось шесть включительно? Дождь падал сплошной завесой, так что стоя на крыше одной из лондонских больниц, Шерлок чувствовал себя так, будто стоит на краю бесконечного водопада. Внезапно смутный силуэт мелькнул впереди, Холмс широко распахнул глаза. На мгновение ему показалось, что его кошмар просочился в явь ‒ чудовище, порождение его собственного подсознания, и Джон, настоящий, едва живой, его собственный Джон Уотсон, обмякший на руках создания. Словно зачарованный, Шерлок сделал шаг вперёд. Залитая водой поверхность крыши ушла из-под ног. Точно в дурном сне, Шерлок упал, успев уцепиться за невысокий парапет руками. Умри, говорило всё кругом. Умри ещё один раз, по-настоящему, и ты будешь прощён. Шерлок рванулся вверх, цепляясь носками ботинок за скользкие стены ‒ бесполезно. Руки горели огнём. Сверкнула молния, площадку на крыше залил свет. И сердце Шерлока зашлось в бешеном темпе. Из-за стены дождя выросла фигура невысокого парня в куртке, промокшей насквозь, с нелепыми очками и торчащими во все стороны, как у самого Холмса, вьющимися волосами. Он ухватил Шерлока за плечи и втянул обратно на площадку. Струи дождя беспрерывно стекали по его лицу. ‒ У-успел, ‒ стуча зубами пробормотал незнакомец. Шерлок тут же ухватил его за полы куртки. ‒ Кто вы? ‒ требовательно спросил он, сотрясая своего спасителя, ‒ Я знаю, что вы следите за квартирой на Бейкер-Стрит, и напрямую связаны с человеком, виновным в смерти Джона Уотсона и Питера Кита. Так зачем, чёрт возьми, вам спасать мою жизнь? ‒ Моё имя Уилл Грэм, ‒ представился человек, неловко пытаясь отцепить ледяные пальцы Шерлока от отворотов своей куртки, ‒ Я здесь, чтобы попытаться спасти вас. Холмс разжал пальцы, его руки безвольно повисли вдоль туловища. Запоздало раздался раскат грома. ‒ Вы не похожи на людей Майкрофта. Уилл Грэм неловко повёл плечом. ‒ Я и в самом деле не имею никакого отношения к Майкрофту Холмсу. Я занимаюсь тем же расследованием, что и вы. Видите ли, я очень неплохо понимаю маньяков, тех, в чьих поступках, казалось бы, не найдётся и капли логики. И я уже кое-что нашёл: квартира, которой раньше пользовался убийца. Сейчас она пуста, но мы могли бы попытаться попасть туда. Шерлок оживился. Поправил на шее шарф, распрямил спину и прищурился. ‒ Ведите, мистер Грэм, ‒ сказал он. Уилл нерешительно остановился у двери. Вместо ручки на ней была литая морда льва, чтобы потянуть на себя, требовалось сунуть руку ему в пасть. Шерлок хмыкнул, потеснил своего спутника и вытащил из кармана набор отмычек. К счастью, ни камер видеонаблюдения, ни зевак-прохожих поблизости не было. Спустя полминуты замок податливо щёлкнул. Шерлок бесстрашно сунул руку в львиную пасть и дёрнул ручку. Дверь поддалась. Квартира оказалась густо обставленной мебелью и книгами. Едва войдя в комнату, Уилл Грэм немедленно зажмурился и словно бы ушёл в транс. Шерлок погрузился в свои наблюдения, не обращая особого внимания на странности Уилла, однако старался не поворачиваться к новому знакомому спиной. ‒ Ничего, ‒ спустя несколько минут признался Грэм, ‒ Здесь ничего не происходило. Но Шерлок уже нащупал нужный след. Это было не так трудно ‒ на одной из полок, единственная из всех фигурок не покрытая пылью, там стояла чёрнокожая девушка с корзиной фруктов. Холмс плотоядно улыбнулся, схватил статуэтку и, не раздумывая, разбил её об угол стола. Грэм выглядел сбитым с толку. Но Шерлоку было не до него. Он занимался тем, что выуживал из черепков разбитой фигурки обёрнутое в бумагу ожерелье чёрного жемчуга. ‒ Это его награда, ‒ глухо пояснил Холмс, ‒ Мориарти оставил нашему убийце награду ‒ семейное сокровище Шэдоу, украденное и спрятанное здесь Питером Китом! Ради такого кто угодно пойдёт на убийство! ‒ Боюсь, вы правы во всём, кроме последнего пункта, ‒ покачал головой Уилл, ‒ Да вы и сами это понимаете. Ему не нужна была награда Мориарти. Не нужны деньги. У него… своя награда. Шерлок кивнул. ‒ Нужно отвезти эту дрянь в полицию и заглянуть к Китам, уверен, Шэдоу-старший не просто так потерял разум, ‒ на ходу прокричал он, вылетая из комнаты. ‒ Подождите! Дверь! Нужно ведь закрыть дверь! ‒ без особой надежды остановить Холмса окликнул Уилл Грэм. Конечно, Шерлок уже не слушал. Он не думал, что ему придется ещё раз увидеться с Кэссиди Кит, но найденное ожерелье многое прояснило и расставило по своим местам. И мисс Кит это новое знание выставляло далеко не в самом выгодном свете. По обыкновению, дверь распахнулась почти сразу же, словно Кэссиди кого-то ждала. ‒ Мистер Холмс? ‒ с лёгким удивлением поздоровалась она, ‒ Пожалуйста, проходите. Вы узнали что-нибудь новое? ‒ Узнал, ‒ сухо подтвердил он, ‒ И потому хотел бы пообщаться с мистером Шэдоу. ‒ Но Алан до сих пор в тюрьме! ‒ растерянно воскликнула Кэссиди. ‒ Мистером Шэдоу-старшим, ‒ уточнил Холмс. Мисс Кит выглядела искренне огорчённой. ‒ Боюсь, это невозможно. Незадолго до смерти Амелии Старая Тень утратил всякое ощущение реальности. Шерлок резко приблизился к женщине и прошептал ей в самое ухо: ‒ Препараты, которые поддерживают мистера Шэдоу в таком состоянии, вам тоже предоставил Мориарти? ‒ и нормальным голосом добавил: ‒ В обычной аптеке такого не купишь. ‒ О… о чём вы, мистер Холмс? ‒ дрожащим голосом спросила Кэссиди. ‒ Вы прекрасно знаете, о чём! ‒ гневно воскликнул Шерлок, ‒ Вы отличная актриса, не спорю, но всему должен быть предел! Я знаю, зачем вам понадобилось женить своего безумца-брата на Амелии Шэдоу, я знаю, что вашему брату удалось украсть у неё, знаю, что Грегори Шэдоу узнал правду и знаю, чем за это поплатился! Разумом, дочерью, всем! Мисс Кит была напугана. Её нижняя челюсть подрагивала, плечи сотрясалась от беззвучных рыданий. ‒ Что вы такое говорите?! ‒ Ожерелье! Жемчужное ожерелье, то самое, что, в конце концов, вы передали Мориарти, испугавшись того, что сотворили, или побоявшись расследования. Вам мало? А теперь позвольте мне увидеть старого Шэдоу, не стойте у меня на пути, Кэйтлин Дохерти! И, отодвинув хрупкую женщину, Холмс толкнул дверь в соседнюю комнату и вошёл. Там, на постели, лежал старик с правильными чертами лица и неухоженной, клочковатой бородой. Руки его бессильно лежали поверх одеяла, к одной из них была подсоединена капельница. Чем же она его накачивает? Шерлок приблизился к кровати, силясь разглядеть название препарата на упаковке, лежавшей на прикроватной тумбочке. Старик дёрнулся и неразборчиво что-то прохрипел. ‒ Не беспокойтесь, я не стану вредить вам, мистер Шэдоу, ‒ отмахнулся Шерлок. И в следующее мгновение затылок его обожгло болью. Что-то липкое потекло по шее. Воздух разом вышибло из лёгких, и Шерлок, едва слышно застонав, завалился набок. За его спиной с бутылкой недопитого виски наперевес без следа недавней растерянности стояла Кэссиди Кит. ‒ Не стойте у меня на пути, мистер Холмс, ‒ мстительно пробормотала она. Шерлок пришёл в себя привязанным к стулу. Голова нещадно раскалывалась, а верёвки до боли впивались под рёбра. Мисс Кит поблизости не было. Он вообще находился в другой комнате и, судя по планировке, в другом доме. Странно знакомом доме. Дверь открылась, и вошёл Уилл Грэм. ‒ Ты ведь уже понял, что к чему? ‒ с обречённой улыбкой спросил он. ‒ Ганнибал Лектер, ‒ выдохнул Шерлок. ‒ Потрошитель из Чессапика, Подражатель… У него много имён. ‒ Ты знал! ‒ тяжело дыша, вскричал озарённый внезапной догадкой Шерлок, ‒ Ты с самого начала знал, что он за чудовище, и молчал! О, ты тоже был сломлен им, наверняка где-то под одеждой парочка чудовищных шрамов. И теперь ты не в силах забыть его. Уилл Грэм, человек, который влюбился в своего мучителя. Стокгольмский синдром, как скучно! Ты никогда не сдашь его полиции и никогда не помешаешь ему убивать. Но тенью следуешь за ним и… что? Зачем тебе это нужно? Уилл, который до того спокойно выслушивал все обвинения, выдавая свою нервозность лишь постоянными прикосновениями к дужкам очков, сорвал их с себя и чуть подрагивающей рукой потёр переносицу. Надел обратно и поднял на Шерлока полный жалости взгляд. ‒ Я стараюсь не допустить, чтобы его жертвы слишком уж страдали. Я просто жалок, может быть, но я помогаю вам всем чем могу, защищаю тех, кого могу защитить… ‒ От Лектера, ‒ закончил за него Шерлок. ‒ От Ганнибала, ‒ уныло кивнул Грэм. Повисло молчание. ‒ Органы, ‒ наконец проговорил Шерлок, отчаянно сражаясь с головной болью ‒ мысли путались, ‒ Он… ест человеческие органы? ‒ Совершенно верно, ‒ раздался бархатный голос откуда-то из-за спины Шерлока, ‒ И, осмелюсь признаться, тебе тоже довелось попробовать кусочек Джона Уотсона, Шерлок. Холмс неверяще посмотрел на Уилла ‒ обернуться к Ганнибалу ему не позволяли путы. Скажи, что это неправда, скажи, что он лжёт, ну же! Грэм покачал головой. ‒ Уилл, ‒ требовательно позвал Ганнибал, ‒ Подойди сюда. Тот подчинился. Шерлок видел, как Уилл сжался, ссутулился, но покорно приблизился к Ганнибалу. Доктор Лектер любовно провёл по его лицу ладонью. ‒ Ты ничуть не изменился, ‒ хрипловато прошептал он. Уилла пробила дрожь. Он весь трясся в руках Ганнибала, но не делал попыток отстраниться. Шерлок зажмурился. Теперь они стояли в поле его зрения, и видеть этих двоих вместе было почти физически больно. Насилие проскальзывало в каждом жесте, каждой фразе, каждом вдохе и выдохе. ‒ Почему вы согласились работать на Мориарти? ‒ попытался отвлечь Лектера Шерлок. ‒ Признаться, он меня заинтересовал, ‒ улыбнулся Ганнибал, не отрывая пальцев от шеи Уилла. ‒ Заинтересовал? ‒ лицо Шерлока дрогнуло, казалось, он прекрасно понимает доктора, ‒ И чем же? ‒ Тобой, Шерлок, ‒ неожиданно мягко пояснил Ганнибал. Шерлок умоляюще посмотрел на Уилла. Глаза Грэма были полны слёз. ‒ Я не могу, ‒ прошептал он, ‒ Я не могу. Губы Ганнибала коснулись его шеи. Уилл тихонько всхлипнул. И Шерлок не знал, чего в этом всхлипе было больше, сексуального возбуждения или же чистого, незамутнённого страдания. ‒ Что ты чувствуешь теперь, Шерлок, ‒ внезапно оставив Уилла, спросил Ганнибал, ‒ Когда ты знаешь, что обладал Джоном Уотсоном в полой мере, что ты чувствуешь? ‒ Отвращение, ‒ выплюнул Шерлок. ‒ Я и не надеялся на обратное, ‒ чуть склонил голову Лектер, ‒ Твоя жажда обладать обернулась против тебя, ты приписываешь ей другие имена: отвращение, психоз, безумие, неприемлемость… На самом же деле это влечение. Я не мог позволить тебе умереть, не осознав этого. Руки Ганнибала мёртвой хваткой сомкнулись на горле детектива. Шерлок рванулся, захрипел, но Лектер держал крепко. Взгляд Холмса упал на Уилла Грэма, который стоял, прикрыв глаза. Лицо его было мокрым от слёз. А потом всё померкло. Ганнибал отпустил шею Шерлока, утерев руки о вафельное полотенце, приблизился к Уиллу и коснулся его губ губами, нежно и ласково. Успокаивающе. Грэм вцепился ему в плечи и уткнулся лицом в грудь. ‒ Тихо, Уилл, ‒ негромко проговорил Ганнибал, ‒ Всё закончилось. Теперь всё закончилось. Инспектор Грегори Лестрейд вернулся домой поздней ночью. Он не позволил себе напиться, хотя обычно…будь это кто-нибудь другой…не жди его дома… Лестрейд обречённо вздохнул, он знал, что Майкрофт Холмс уже знает всё. Ну, или почти всё. Лестрейд припомнил те, первые недели, когда Майкрофт был уверен, что его брат погиб. Старший Холмс провёл их с непроницаемым лицом, недрогнувшим голосом он отдавал распоряжения: о похоронах, об имуществе, о Джоне Уотсоне… И только по вечерам он позволял себе безысходно откинуться на спинку кресла и сложить перед собой руки в этом жесте, жесте Шерлока ‒ руки, словно у молящегося, ладонь к ладони, голова чуть запрокинута, кончики пальцев едва касаются переносицы. Это были страшные дни, как для их отношений в целом, так и для Майкрофта в частности. Интересно, подумал Лестрейд, потерять его во второй раз легче или труднее? Он тихонько подошёл к уснувшему прямо за рабочим столом любовнику и бережно поцеловал того в лоб. Холмс тут же распахнул глаза. ‒ Ты вернулся, ‒ прокомментировал он очевидное, ‒ Много мороки с этим делом. ‒ Да, ‒ подтвердил Лестрейд, ‒ Алана Шэдоу освободили, Кэссиди Кит, её на самом деле иначе зовут ‒ взяли. Потенциальный убийца, Ганнибал Лектер, скрылся. Майкрофт слабо кивнул, как если бы знал это заранее. ‒ Он был не один, вы это поняли? А впрочем…Грегори? ‒ тон его голоса заставил Лестрейда поражённо уставиться на любовника ‒ даже извиваясь под ним Майкрофт никогда не позволял молящим ноткам прозвучать в своём голосе, ‒ У тебя есть сигареты? Лестрейд молча протянул Холмсу пачку. Тот хмуро закурил. ‒ Тело… Тело Шерлока. Оно такое, как было у доктора Уотсона? ‒ Не совсем. Он лишал своих жертв тех органов, которых те, по его мнению, не заслуживали, ‒ пояснил Лестрейд и, не морщась, сделал большой глоток виски. Майкрофт бросил инспектора тяжелый взгляд. ‒ И каких же органов, на его взгляд, не заслуживал Шерлок? ‒ сухо спросил он. ‒ Только одного, ‒ Лестрейд отвёл взгляд, ‒ Сердца. ‒ Сердца, ‒ ровным голосом повторил Майкрофт, ‒ Сердца. Уилл Грэм улыбался рассеянной больной улыбкой. ‒ Ты снова уходишь. Ганнибал ласково потрепал его по волосам, точно любимого пса. ‒ Так нужно, Уилл, ‒ его голос звучал так притягательно, так чарующе… ‒ А я? Лектер привлёк Уилла к себе и, словно в награду, медленно провёл губами по щеке, шее, ключице Грэма и…отступил на шаг. Развернулся спиной и медленно направился прочь. Он знал, что Уилл позволит ему уйти. А тот стоял, сжимая в кармане пистолет, и думал о том, знает ли Ганнибал, насколько близок он только что был к смерти. Наверное, знает, решил Уилл. Все мы в её объятиях. Все мы отчасти мертвы.