Белый шум

Кот Нуар медленно опустил на шезлонг девушку, которая за все время пути еще ни разу не проронила и слова. Она смотрела на все неторопливо и как-то потерянно, вздрагивала каждый раз, стоило его колокольчику тихо прозвенеть, и несколько раз произносила едва слышно «Котенок?», словно забывала то, кто ее забрал с поля боя после того, как все кончилось. Феликс не знал, что ему нужно делать, а мастер Фу ничего насчет Маринетт не объяснил. Кинул их с Кагами во все это, как бросают бумажные лодочки в быстрый водный поток, и исчез, оставляя после себя лишь загадки, недосказанность и головную боль. Кошачий слух позволил ему уловить шаги девушки, когда она поднялась на ноги и направилась к нему. Но почему-то не хотелось поворачиваться к ней лицом. Как только он опустил Мари из своих рук, он предпочел опереться об перила и вглядеться в темноту наступающей ночи. Ему не хотелось видеть лица Дюпэн-Чэн, не хотелось смотреть в глаза; однажды эта девушка смогла отличить его от Андриана. Похожего на него, как капля воды, улыбающегося так же, как и он, и даже имеющий такой же запах (спасибо сердобольному брату, который разрешил воспользоваться душем) – она смогла понять то, что перед ней не Агрест, а всего-навсего Грэм де Ванили. Где гарантия, что она не поймет, что перед ней не тот Нуар, который должен быть? Почему этот старик вообще решил, что Феликс должен, ну просто обязан занять место этого недоумка, пока тот зализывает сердечные раны и сходит с ума, желая если не убить, так серьезно покалечить новых героев, и попутно добраться до Маринетт? Кто вообще вдруг решил, что Феликс хочет быть героем? Носить это дурацкое, обтягивающее трико, спасать город раз за разом, ходить в школу и на некоторые съемки (благо, дядя пошел на уступки, и многие фотосессии и показы были вычеркнуты) и общаться с людьми вместо Андриана? Кто решил, что он подходит на эту роль? Кто сделал вывод, что ему будет это на пользу? Кто сказал, что ему нужны друзья? Тем более, когда дружат даже не с ним – с копией Андриана в его лице. Зачем он здесь? Почему не смог отказать? Он хотел сделать маму счастливой, хотел признания дяди и видеть искренние улыбки в свою сторону – но не сражаться со злодеем, нести ответственность и помогать каждому, кому помощь нужна была. Он не всеобщий любимчик Андриан, не великий Кот Нуар – он просто Феликс. Умный, хитрый и знающий себе цену Феликс Грэм де Ванили. Не герой, а обычный человек. Ладонь Маринетт аккуратно опустилась на напряжённое плечо парня, и тот попытался принять как можно более небрежный вид, оборачиваясь к ней: - Как чувствует себя моя Мурнцесса? – промурлыкал он, снимая с себя ее холодную ладонь и галантно целуя кончики пальцев. – Находиться в центре сражения чревато последствиями, разве прекрасная дева этого не знала? – игриво улыбаясь, он отпустил ее и прислонился спиной к перилам. Маринетт слабо улыбнулась, не ругаясь на произнесенное прозвище, не реагируя на заданный вопрос. Она, все так же сонно двигаясь, поднесла ладонь с запечатленным на ней поцелуем к груди и посмотрела куда-то поверх плеча Феликса, куда-то вглубь тихих улиц. - Скажи, Нуар, - произнесла она так тихо, что если бы не способности Кота, то вряд ли получилось расслышать. – Как я оказалась там? Я была акуматизирована? - Ты ничего не помнишь? – Феликс не смог побороть удивление в голосе. Конечно, Маринетт и не должна ничего помнить, но мастер Фу сказал, что ее воспоминания будут заменены другими. Неужели не сработало? - Помню, просто, - она наконец-то взглянула на Кота и выдавила из себя улыбку. На удивление - искреннюю, полную тепла и дружелюбия, несмотря на то, что она могла бы сейчас чувствовать. – Просто все, как во сне. - Надеюсь, в этом сне есть место для вашего покорного слуги. Кот шутливо склонился в поклоне и практически с облегчением услышал тихий смешок со стороны девушки; вероятно, она совершенно не видит разницу между котами. - Помнится, был в нем один неугомонный котик, - Мари все также улыбалась, но неожиданно стало очевидно то, что она пытается скрыть усталость и беспокойство за своим дружелюбием. Да и сам Нуар чувствовал себя полностью выжатым, как лимон – пусть в физической подготовке он не уступал Андриану, но первое сражение не могло быть легким. А следом за ним – еще несколько, предпринятые как попытку остановить Блана. Стоило поторопиться и наконец-то закончить этот день. - Что ж, к сожалению, я должен оставить свою Принцессу, - сделав самое грустное выражение лица, какое только мог, Феликс вновь услышал хихиканье Дюпэн-Чэн. – Меня зовет геройский долг, ну, а прекрасную девушку ждет ее мягкая постель. Замурчательных снов. - Удачи, Кот Нуар. И лишь в тот момент, когда Феликс был полностью уверен в том, что от глаз Маринетт его скрывает темнота и дальнее расстояние, он обернулся, чтобы последний раз взглянуть на одинокую, хрупкую фигуру девушки, стоявшей на ветру. Бывшая героиня и надежда всего Парижа как никогда нуждалась в помощи.